our (not?) last summer

Он кидает свою сумку на кресло и расстегивает пиджак. В своем кабинете он может вздохнуть свободно, по крайней мере на него не пялится тридцать пар глаз, которые обсуждают его за спиной. Его повысили около года назад, но он до сих пор не свыкся с таким вниманием к собственной персоне. Хосок в начале всего этого сказал, что он привыкнет, но прошел год и как-то он не слишком привык. Наверное, дело в нем самом, он слишком упрям и несгибаем. Юнги поворачивается к окну в своем кабинете, которое находится прямо за столом, и оглядывает крыши близлежащих зданий, как в дверь раздается стук, а затем в дверном проеме появляется голова Хосока, его лучшего, и что греха таить, пожалуй единственного друга (не считая надоедливого старшего брата). - Доброе утро, - Хосок почти всегда улыбается, не из-за того, что он глупый (он совсем не глупый), он не пытается скрыть за своей улыбкой какую-то глубоко сидящую в нем депрессию. Нет, совсем нет. Просто Хосок такой человек, он знает, когда улыбаться, а когда быть серьезным, и он не видит причины не улыбаться Юнги каждый день, хоть тот и редко выражает собственные эмоции. - Ты как всегда бодр, красив и с хорошим настроением пришел на свою любимую работу, - продолжает Хосок с легким сарказмом и ставит на стол стаканчик с кофе. Юнги подходит и берет горячий стаканчик в руки. - Спасибо, - благодарит он. Хосок отмахивается рукой, мелочи. - На самом деле я пришел к тебе с делом, - он таинственно замолкает и садится на кресло, стоящее перед столом Юнги. - Я слушаю. - Помнишь ты этим летом ездил отдыхать, ну на тот остров, который тебе посоветовал Сокджин. - И. Юнги на какое-то мгновение застывает, тот остров, тот самый остров, где они с ним познакомились. Честно говоря, ему сейчас хочется закрыть уши руками и начать петь тупую песню, лишь бы не слышать голос своего лучшего друга, который сам того не осознавая, толкнул его в море воспоминаний из которого он пытается вылезти вот уже целое утро. - Хочу туда съездить со своей девушкой... - Я скину тебе сайт, сам все посмотришь. - Но... - Извини, но я вспомнил про отчет, который не доделал вчера, а сдать его нужно уже сегодня, - Юнги избегает взгляда Хосока, потому что тот сразу может понять, когда Юнги лжет и пытается что-то скрыть. Хосок приподнимает бровь в изумлении. - Ты? Не доделал отчет? - Да. А что в этом такого удивительного? - Юнги открывает дверь и взглядом просит того выйти. Грубо? Да. Но это последнее на что еще он способен, а изливаться чувствами при друге в своем кабинете он пока что не готов. - Ты, - Хосок тычет в него пальцем, - сегодня странный. - Учту, - он почти закрывает дверь, выпроваживая друга. - Не забудь про сайт, - кричит он уже, когда дверь полностью закрывается. Юнги идет обратно к столу и жмет кнопку на офисном телефоне. - Кэтрин? - Да, мистер Мин. - Не пускай ко мне сегодня никаких хосоков, хотя бы до обеда, и вообще никого не пускай, скажи, что я очень сильно занят. - Я поняла вас, мистер Мин. - Спасибо. Он падает на свое больше кожаное кресло и сразу в нем оседает, трет виски пальцами и закрывает глаза. Уходи, уходи, уходи, уходи из моих мыслей, проклятый Пак Чимин, уходи. Он включает компьютер, в надежде, что работа поможет ему отвлечься хотя бы ненадолго. На экране появляется заставка морского берега, голубая вода на картинке приливает небольшими волнами, вокруг никого, только вода, берег и небо, все прям, как на том пляже. На том пляже, где он встретил Пак Чимина. Он просиживает задницу на этом курорте уже целую неделю. Целую неделю он мог бы работать, мог бы столько всего делать, но Сокджин взял с него обещание не брать с собой ноутбук, иначе он расскажет родителям, а те в свою очередь замучат его своими нравоучениями до смерти. Почему они Сокджина так не мучают? В пресловутых дорамах всю ответственность на себя берут старшие братья, и все шишки падают именно на них, видимо, в их семье все в точности наоборот. Юнги в очередной раз вздыхает и решает прогуляться, может получиться найти что-нибудь интересное, иначе это солнце рано или поздно превратит его в сушенный абрикос. Спустя два часа он все-таки натыкается на дикий, никем не облюбованный пляж. Правда, вместо песка весь берег усыпан серой галькой, да и сам пляж довольно маленький, а на другой его стороне вообще какие-то непонятные холмики/развалины, но ему почему-то нравится это место, тут по крайней мере спокойно. Он садится прямо на землю, от чего камешки неудобно впиваются прямо в пятую точку, поэтому он встает, снимает обувь и садится на нее. Так-то лучше. Он закрывает глаза и слушает море. Никаких криков детей, никаких копошащихся мамочек, вообще никого, только он. Юнги сторонится людей, не то чтобы он их совсем не любит, совсем нет, друзья то у него есть, и неважно, что их всего двое. Просто он не знает, как налаживать с ними контакт. С братом все и так понятно, а вот Хосок, он все сделал сам - заметил Юнги, подошел к нему, начал разговаривать и подружился, тот впрочем и не был против, он только со временем понял, как много Хосок для него значит и какой он на самом деле хороший друг. А если говорить про отношения, то он может с уверенностью заявить, что еще ни разу никого не любил. Да, Юнги, как и все, влюблялся, ходил на свидания, но чтобы говорить о любви - нет. Ему хорошо в одиночестве, спокойно в одиночестве, и спустя какое-то время он уже думает о том, что хотел бы купить дом в таком месте как это, все-таки Сокджин не такой уж плохой старший брат, надо будет поблагодарить его за то, что посоветовал съездить сюда в отпуск. Может ему действительно это было необходимо. Он почти засыпает от шума морских волн, как слышит приближающиеся справа шаги. Человек идет в его сторону. Кто бы это ни был, Юнги не очень хочется с ним разговаривать и видеть тоже, будет хорошо, если тот просто пройдет мимо и сделает вид, что не заметил его. Но вместо этого путник останавливает в метре от него и начинает пинать ногой камушки, отшвыривая их в воду. Юнги еще какое-то время пытается отстраниться от раздражающих звуков, но через минуту сдается и открывает глаза. Плохие слова не успевают сорваться у него с языка, потому что его глаза натыкаются на нечто необыкновенное. Нет, даже не так. На кое-кого необыкновенного, а именно парня с рыжими волосами, в белой футболке и голубых шортах, его руки засунуты в карманы, а правая нога яростно продолжает пинать камешки. То ли из-за того, что Юнги слишком долго держал глаза закрытыми, то ли из-за того, что паренек стоял прям напротив солнца, закрывая его, а может все вместе, но Юнги показалось, что тот словно светится по краям, отбрасывает такие же красивые лучи, как и вода перед закатом. Он пялится на него еще какое-то время, пока не решается прервать молчание. - Эм, не мог бы ты не пинать гальку? Парень поворачивает голову на голос и смотрит на него растерянным взглядом. Боже, кажется Мин Юнги только что попал в рай, иначе какого хрена этот парень пялится на него таким ангельским взглядом. Может ничего такого на тот момент во взгляде Чимина и не было, но это и не важно, потому что Юнги, первый раз, с момента колледжа, кажется кем-то серьезно заинтересовался. - Что? - о боже, у него еще и голос ангельский, но такой же растерянный, как и его взгляд. - Говорю, что я тут как бы пытаюсь расслабиться под шум моря, а то что ты пинаешь эту гальку, знаешь, немного отвлекает, - Юнги еще никогда не чувствовал себя таким тупым, как его вообще повысили с таким косноязычием. - Оу, - взгляд ангела моментально делается виноватым, - я... прости, я уйду, нечаянно сюда забрел. Ангел уже поворачивается, чтобы уйти, как Юнги останавливает его говоря: - Стой, я не имел ввиду... ты можешь остаться, просто не пинай больше ничего. Хорошо? Юнги смотрит на него в ожидании. И ангел, к счастью старшего, остается, присаживается рядом в полуметре от него и молчит, смотря вдаль. Они сидят так какое-то время, пока ангел не начинает что-то тихо говорить. - Что? - Юнги поворачивается в его сторону, но не встречает ответного взгляда, тот также сидит, уставившись в море. - Спасибо. - За что? - Что разрешил остаться на этом пляже. - Ну... - Юнги немножко в растерянности, - это не моя собственность, не мне указывать кому-то оставаться тут или нет, - как ударить себя по лицу незаметно, почему он несет такую околесицу. - Все равно спасибо, - тихо отвечает ему ангел. - Эмм, да не за что. Я - Мин Юнги, - он протягивает руку. - Пак Чимин, - ангел поворачивается, чтобы протянуть руку в ответ. - Приятно познакомиться. - И мне, - Чимин мягко улыбается, а Юнги, кажется, падает в обморок, в переносном смысле конечно. Они сидят на пляже еще час и болтают. Чимин, как и Юнги, приехал сюда в отпуск, и тоже тут уже около недели. - Ты часто приходишь на этот пляж? - спрашивает его Чимин. - Нет, нашел его только сегодня, забрел нечаянно, ненавижу общественный пляж. - И я. В целом, мне нравятся общаться с людьми, просто сейчас, общение давит, - Чимин замолкает, а потом до него доходит, что своими словами он мог обидеть нового знакомого. - Ох, нет, Юнги, я не имел ввиду, что... общение с тобой не похоже на общение с другими людьми. - Почему? - сердце старшего проворачивает кульбит от слов ангела. - С тобой легко, хоть мы и знакомы всего лишь час, - Чимин улыбается. Им обоим легко друг с другом, почти все время они теперь проводят вместе, ходят вечерами по барам, по долгу сидят на том пляже и разговаривают, о многом и ни о чем одновременно. Юнги рассказывает ему о себе, но не слышит от Чимина в ответ почти никакой информации, только то, что у него есть младший брат и любимая собака, и что оба приносят ему одинаковое количество хлопот. Юнги не настаивает, ему не обязательно знать о Чимине все, чтобы проводить с ним время, общаться и временами (часто) любоваться. В один из вечеров, когда они сидят на террасе одного из кафе, неподалеку от отеля, Юнги не может оторвать взгляд от Чимина. Он не знает в чем тут дело, может всему виной романтическая атмосфера прибрежного кафе или свет, льющийся из желтых ламп, которые официанты зажигают, когда солнце садится за горизонт. Он не знает, он просто смотрит на этот красивый профиль, медовую загорелую кожу и пухлые губы, и чувствует себя очарованным. - Юнги? - окликает его Чимин, и тот понимает, что ангел кажется заметил, как старший беззаветно на него пялился. - М? - отвечает тот, так не осмеливаясь снова поднять взгляд в сторону Чимина. - Не хочешь прогуляться перед сном? - Да, можно. Они расплачиваются и выходят из кафе, ноги уводят их в сторону, где меньше всего уличных огней и людей. Соленый ветер приятно обдувает волосы и кожу, откуда-то с далека слышится живая музыка, доходящая до них едва слышимым эхом. Все мамочки с детьми давно разбрелись по своим номерам, от чего на пляже достаточно пусто и спокойно. Они идут, и каждый из них думает о своем (или все же об одном). У Юнги внутри бушуют громы и молнии. Его непреодолимо тянет к Чимину, теперь ему уже мало простых разговоров и односторонних гляделок, ему хочется касаться Чимина, целовать его, держать за руку в конце концов. Но чтобы совершить такие действия, нужна решительность, а как раз таки в этом Юнги испытывает крайний дефицит. Упертость - да, решительность и смелость - нет. Ему хочется заскулить от безвыходности сложившейся ситуации, но он боится, что младший не правильно его поймет, и посчитает его сумасшедшим, поэтому продолжает просто идти вперед. Они останавливаются через какое-то время, точнее останавливается Чимин, а Юнги заметив, что того нет рядом, оборачивается и вопросительно смотрит. Но младший никак не реагирует, он просто смотрит вперед, на простирающуюся перед ним водную гладь и молчит, кажется даже, что он не дышит, но когда Юнги подходит ближе, почти вплотную, то видит как размеренно поднимается и опускается грудь Чимина. Он смотрит на него и не может налюбоваться, слишком красивый, слишком неземной, настоящий ангел. Одно прикосновение и он растает, обратиться в золотую пыль и его унесет ветром обратно на небо. Неужели все ангелы такие грустные, Юнги так хочет понять, в чем заключается причина грусти Чимина, почему порой в его глазах таится столько боли и недосказанности, что становится не по себе. В такие моменты Юнги хочется прижать его к себе и обнимать, пока вся грусть не выйдет из младшего и не просочится в него. Пусть это и может показаться эгоистичным, но Юнги кажется, что это самый подходящий момент для того, чтобы взять Чимина за руку. Он больше не может ждать, не в состоянии выискивать другой подходящий момент, или сейчас, или никогда, в любом случае, они просто могут перестать видеться всю оставшуюся часть отпуска, а потом они и вовсе не встретятся. Сейчас или никогда. И в этот самый момент, когда Юнги почти набрался смелости и почти протянул руку, Чимин поворачивается к нему и смотрит прямо в глаза. Старший замирает не в силах пошевелиться, не в силах собрать, внезапно разбежавшиеся мысли, в кучу. Чимин приближается еще на несколько сантиметров и целует его. Нежно обхватывает своими пухлыми губами верхнюю губу Юнги и прижимается ближе. Старший осторожно выдыхает и целует в ответ, аккуратно, словно Чимин и в самом деле может рассыпаться. Он кладет руки младшему на плечи и приоткрывает рот, разрешая тому заполучить больше, чем простые невинные поцелуи. И Чимин чувствует, он проводит своим языком по нижней губе Юнги и углубляет поцелуй, сталкиваясь с чужим языком. - Мистер Мин. Юнги смотрит на экран своего компьютера и словно просыпается ото сна. - Мистер Мин, - звучит из динамика голос Кэтрин. Он усилием воли сбрасывает с себя оцепенение и нажимает на красную кнопочку. - Да. - О слава богу, мистер Мин, вас вызывает директор, срочное совещание. - Понял. Он встает с кресла и поправляет пиджак. Так не пойдет, ему нужно избавиться от мысли о Пак Чимине. Он сделал все от него зависящее, и если Чимин не предпринял никаких попыток, это его выбор, и Юнги постарается его принять. И когда он закрывает за собой дверь своего кабинета и направляется на этаж выше, в кабинет директора, в его мысли стучится одна очень назойливая, непрекращающая жужжать мысль. А вдруг он все-таки сделал недостаточно?