our (not?) last summer

Говорят на совещании директор был в ярости, Юнги не помнит, он был там, сидел за этим большим столом, но его как будто бы там и не было. Мыслями он находился на пляже и смотрел на море, на бескрайнюю синеву, и почти ощущал присутствие Чимина рядом. - Юнги! - зовет его Хосок, и он оборачивается. - Да? - Я зову тебя уже третий раз, ты в каких облаках витаешь, что не слышишь меня? - Нигде я не витаю, - ворчит тот. - Что ты хотел? - Заказать тебе клоуна. Шутка. - Юнги не смеется. - Ладно, не смешная шутка. Мы хотим пойти куда-нибудь выпить? - Мы? - С ребятами из нашего отдела. - М, понятно. Хосок смотрит на Юнги обеспокоенным взглядом. Они сидят в кабинете Юнги после совещания и пьют кофе. - У тебя все хорошо? - Да, у меня все хорошо, - отвечает тот будничным тоном, но при этом избегая прямых взглядов. - Ты врешь. Люди у которых все хорошо, не сидят с такими лицами будто у них кто-то умер. - У меня всегда такое лицо. - Я твой лучший друг, и я вижу различия между твоим ничегоневыражающим лицом и гримасой боли. Серьезно, чувак, что произошло? Юнги молчит. А что он скажет? Он не знает, как выразить то, что скопилось у него на душе. Хосок сказал "гримаса боли"? Неужели он так сильно скучает по Чимину, что это отражается у него на лице? Как будто непрекращающиеся сны не являются тому подтверждением. - Тебе нужно отвлечься от этих мыслей, не знаю о чем они, но они явно не радостные. Ты ошибаешься, Хосок, они самые радостные, поэтому и приносят столько боли, потому что их уже не вернуть. - И как ты предлагаешь мне отвлечься? - Пойти с нами в бар. Это не сработает, Юнги знает заранее, еще ничего не срабатывало, а только усиливало его тоску и воспоминания. Но вместо этого отвечает: - Хорошо. - Отлично, я зайду за тобой после шести. Юнги ничего не отвечает, он поворачивается на кресле к окну и смотрит. Долго смотрит на открывшуюся перед ним панораму города, как на него опускается легкая дымка, и острые шпили высотных зданий прорезают мягкие облака. Он попытается еще раз, может после очередной попытки у него получится, кто знает. Юнги с трудом возвращается к работе и, не отрываясь от компьютера, работает ровно до того момента, как за ним заходит Хосок. В баре слишком много народу, все пьют и смеются, хлопают друг друга по плечам, словно все тут друг другу являются закадычными друзьями, и шепчут что-то на ухо. Юнги определенно не нравится это место, но он ведь решил попробовать, а значит останется тут на какое-то время и сдержит слово. Ожидаемо, но от этого не менее удручающе - алкоголь не делает людей, окружающих его, в глазах Юнги более красивыми, и поэтому на кого бы он не посмотрел, все кажутся ему уродливыми и злыми, а не злыми, так тупыми. Кроме Хосока конечно, тот как остается самим собой, так и не меняется, и неважно сколько порций алкоголя он в себя опрокинул, может это одна из причин, почему они дружат. Он надеется, что хотя бы один из этих людей, напомнит ему Чимина, но он дурак, если надеется найти тут такого, хотя бы на малую толику, похожего на ангела. Юнги выпивает пятую порцию алкоголя и оглядывается в поисках Хосока, тот куда-то запропастился. Юнги решает уйти не попрощавшись, Хосок не должен сильно обидеться на такую выходку, он поговорит с ним завтра и если что извинится. Напиться он может и дома, а тут... он даже со своими коллегами по работе толком не общаются, и те привыкли к такому раскладу и стараются не навязываться лишний раз, поэтому он не пытается начать с кем-то светскую беседу. Глупой идеей было попытаться забыть Чимина в грязном баре среди всех этих людей. Квартира встречает его темнотой, редкие лучи с улицы пробиваются сквозь шторы и оседают на пол, не смея двинуться, словно свету запрещено тут находится. Юнги снимает обувь в темноте и проходит в гостиную, привычным движением наполняет бокал алкоголем и отходит к окну, открывает плотные шторы, поднимая небольшое облако пыли и смотрит на снующие туда-сюда огни ночного города. Огромный мегаполис, как он найдет в нем одного маленького Чимина, он даже не уверен, тут ли он, просто запомнил, как тот рассказывал о своем младшем брате, и что тот якобы здесь живет. Юнги прислоняется лбом к холодному окну и закрывает глаза. Нельзя жить надеждой, что ему вдруг неожиданно посчастливится и он встретит его, вот так нечаянно, проезжая мимо кофейни или магазина, бросит машину на светофоре и побежит к нему, чтобы больше никогда не отпускать. Жизнь не чертов сериал. Он выдыхает и садится на пол, облокачиваясь на спинку дивана. Мысли о Чимине против воли лезут в голову. Как они подолгу проводили время на безлюдном пляже, купались в холодной воде, а потом лежали на полотенцах, которые брали в отеле, грелись под солнцем и болтали обо всем, прижимались друг к другу и целовались, не в состоянии разорвать поцелуй. Он вспоминает, как в один из таких дней, они снова проводили время на их пляже, Чимин почти лежал на нем, его правая нога была закинута на бедро старшего, а рука пробралась под кофту Юнги и мягко оглаживала живот и грудь, внезапно начался сильный ливень, а они все продолжали целовать друг друга, чувствуя, как теплые капли падают на них все чаще и чаще. Младший прижался еще сильнее, чтобы согреть своим теплом Юнги. Они бы занялись любовью прямо там, под дождем, на жесткой гальке, не замечающие ничего вокруг, кроме друг друга. Но здравый смысл Юнги все-таки возобладал и им пришлось вернуться в отель. Юнги - идиот. Даже если бы он потом вечность мучился болями в спине, он не должен был заставлять Чимина уйти оттуда, они должны были остаться, это было их место, оно принадлежало им, судьба подарила им драгоценное время, которое Мин Юнги просрал. Они занимались любовью? Да, в тот последний раз они занимались любовью. Но разве во время курортных романов занимаются любовью? Трахаются, занимаются сексом, отсасывают друг другу и делают много еще чего, но не занимаются любовью. Юнги делает еще один глоток и внутренне ухмыляется, вспоминая, как они с Чимином заперлись в общественном туалете и попытались заняться оральным сексом. Он не позволил младшему спустить с него джинсы, потому что те в любом случае бы свалились на пол, а это, на минуточку, общественный туалет, антисанитария. Он начинает смеяться еще сильнее, когда слышит у себя в голове возмущения Чимина на этот счет. - Ну ты и брюзга! - Давай займемся этим в туалете отеля, - предлагает Юнги и натягивает штаны обратно. Чимин стоит совсем рядом со скрещенными на груди руками, и обиженно смотрит на Юнги. - Ангел, не обижайся, - он проводит пальцами по щеке младшего и притягивает ближе к себе. Чимин пытается сопротивляться и не разъединяет прижатые к груди руки. - Ну же, - Юнги оттягивает большим пальцем пухлую губу Чимина, а потом придвигает голову ближе и легко прикасается губами. Губы младшего всегда такие мягкие, старший проводит по нижней языком и оттягивает челюсть Чимина, чтобы проникнуть внутрь. Чимин еще несколько секунд строит из себя обиженного, а потом все-таки поддается и обхватывает шею старшего руками, отвечая на поцелуй. Они целуются долго, пока губы не начинают болеть. Внезапно кто-то очень громко хлопает входной дверью и они с трудом отрываются друг от друга. Юнги смотрит на порозовевшие и опухшие губы Чимина, и жалеет, что они не в номере отеля, где есть огромная постель, на которую бы он сейчас с огромным удовольствием повалил Чимина, вместо этого они стоят в кабинке общественного туалета, а за хлипкой стенкой слышно, как кто-то разговаривает по телефону. Они решают все-таки выйти из кабинки, не смотря на то, что в туалете кто-то есть, и при выходе натыкаются на удивленный взгляд девушки, стоящей возле зеркала и разговаривающей по телефону. Все втроем обмениваются удивленными взглядами, и уже на выходе Юнги позволяет себе фейспалм, а Чимин начинает хихикать. Они чуть не трахнулись в женском туалете. - Юнги? - спрашивает его Чимин. Они сидят в номере Юнги и бездумно пялятся в телик, старший улетает завтра днем, Чимин - вечером. - М? - Как думаешь, алкоголь в полдень это моветон? - Не думаю, - улыбается Юнги. Чимин сидит у него между ног, облокотившись ему на грудь. - Тогда я предлагаю выпить. С этими словами он встает и идет к бару, берет два бокала и бутылку бурбона. Возвращается к Юнги и садится к нему на колени, лицом к лицу, расставив ноги по бокам от старшего. Он откручивает крышку зубами, потому что обе его руки заняты, и выплевывает ее за диван, на котором они разместились. - А крышку зачем выкидывать? - спрашивает Юнги и выгибает бровь, улыбаясь. - Для пущего эффекта, - отвечает Чимин и пытается не выплеснуть бурбон на них, пока разливает его по бокалам. Он отставляет бутылку на пол и отдает Юнги его бокал. Они не чокаются, не произносят тост, просто пьют. Старший наблюдает за тем, как движется кадык Чимина, когда тот делает глоток. Одна капля стекает по подбородку, но Юнги ловит ее губами, прежде чем та упадет вниз. Он обхватывает Чимина свободной рукой за талию, просовывая ее под кофту младшего, и тянет его на себя. Он целует его подбородок, поднимается выше по скуле и кусает за мочку уха. Чимин шумно выдыхает и цепляется рукой за плечо Юнги. Он закрывает глаза и одним глотком допивает остатки виски в стакане. Юнги чувствует состояние Чимина, и ему хочется успокоить его, сказать, что они могут никогда не расставаться. Но в праве ли он? Ему страшно признаваться самому себе, а что говорить о других. Чимин обмакивает палец в бурбон Юнги и рисует невидимую линию на щеке, словно путь по которому должен пройти язык и губы старшего. Старший подчиняется правилам игры, он облизывает кожу Чимина и оставляет на ней нежные поцелуи, один за другим, словно с каждым прикосновением забирает себе частичку младшего. Он не может оставить себе всего Чимина, но с ним останутся воспоминания об этом моменте, этих прикосновениях. Они не настолько близки, чтобы вмешиваться в чужие жизни. Разве они не близки? Но они даже не обменялись номерами, ничего друг другу не обещали, и Чимин ни разу не намекнул на то, что между ними может что-то быть вне этого курорта, когда отпуск закончится и они оба вернуться к своим повседневным делам, работе, обязанностям. Но если не обещал Чимин, неужели это значит, что Юнги сам этого не хочет. Он не уверен. В нем говорит страх? Может быть, он не знает. Разве курортные романы имеют шансы на продолжение? На то они и курортные, все строго ограничено территорией и временем. Юнги допивает бурбон и морщится от большого количества алкоголя, прожигающего глотку. Чимин ставит их бокалы на пол, рядом с бутылкой, и утыкается носом в шею старшего. Между ними негласный договор, Юнги не вправе его разрушить, не спросив другого. Он зарывается рукой в волосы Чимина и массирует его голову подушечками пальцев. Оба молчат. Юнги закрывает глаза и концентрируются на прикосновении их тел, как тепло Чимина окутывает его, запах его духов отпечатывается у него в мыслях, рецепторах, грядущих воспоминаниях. Он прижимает младшего еще ближе, и тот довольно хмыкает ему в шею. Что между нами происходит? В тот последний день их отпуска они занимаются любовью, долго, упоительно. Тот день отпечатался у Юнги под веками, закрывая глаза, он вспоминает дрожащего под ним Чимина, согнутые от напряжения пальцы на ногах младшего, запрокинутую голову, стоны вырывающиеся изо рта, разомкнутые пухлые губы. Это наваждение, от которого не избавиться. Ты можешь принимать какие угодно лекарства, но все равно не забудешь. Потому что Юнги не хочет забывать. Не хочет забывать, как вбивался в податливое мягкое тело, как ловил стоны Чимина губами, как им было вместе хорошо, сколько в тот раз между ними было отчаяния и желания, словно они оба жалели о скором расставании, словно эти чувства поселились не только внутри Юнги. Отблески закатного солнца на медовой коже Чимина, стекающие по телу капельки пота, как они уснули вместе, и в тот момент, в ту ночь, когда они лежали на кровати в объятиях друг друга, уставшие, Юнги почувствовал себя на месте, словно его место рядом с ангелом, который нашел его на пляже. Юнги выныривает из собственных воспоминаний, словно прорывает толщу воды и решает, кажется одну из самых важных, для себя вещей. Он не будет пытаться забыть Пак Чимина, тот навсегда останется внутри него. Ему просто надо научиться с этим жить, его жизнь все еще продолжается, он не должен забывать о себе. Время лечит, он надеется, что этот странный врач вылечит и его.

***три месяца спустя***

Мин Юнги - неудачник. Не всегда, конечно, но сегодня утром точно. Во-первых, он проспал, что само по себе странно, потому что обычно он встает сам без будильника, минимум на два часа раньше. Но сегодня его организм решил расслабиться и проспал больше обычного. Во-вторых, он разлил кофе на свою любимую рубашку, по дороге на работу, в офисе попросил Кэтрин купить ему новую, но теперь, а это в-третьих, новая рубашка оказалась жутко неудобной и жутко дорогой. Юнги хотелось снять ее и выкинуть, но не будет же он разгуливать по офису в пиджаке на голое тело. В-четвертых, на него наорал генеральный директор. На Юнги в жизни не орало начальство, но видимо сегодня вселенная решила отыграться. В конце рабочего дня Юнги сидел у себя в кабинете и пытался не повеситься. В конце концов он решает уйти пораньше, потому что хуже уже быть не может, и даже если ему сделают выговор за ранний уход, что ж на все воля божья. насрать на все, проще говоря. Мин Юнги - тупица. Тупица, который не дооценивает вселенную с ее тупыми шуточками. Пока он пытается быстрее добраться до дома, то не обращает внимание, как уже на подъезде к дому, на дорогу выбегает какой-то идиот и чуть не угождает под колеса автомобиля Юнги. Идиот отделался царапиной на левой руке, потому что от страха упал на попу и поцарапал ладонь об асфальт, и немного подвернул голову. Но Юнги все равно решает отвести того в больницу, хоть и не был виноват в произошедшем инциденте. "Пострадавший" оказался довольно приятным парнем, он попросил у Юнги телефон, чтобы позвонить старшему брату, свой телефон он нечаянно оставил дома. Пока медсестра обрабатывает Тэхену ранки, так зовут паренька, Юнги ждет, пока приедет его старший брат, чтобы не оставлять мальца одного. Юнги стоит и смотрит на улицу из больничного окна, и думает о том, как изменилась его жизнь за последние три месяца. Он стал нормально спать, теперь Чимин не снится ему каждую ночь. Он ходит к психологу, и это помогает. Он стал получать удовольствие от работы и меньше думать о Чимине днем. Он стал навешать родителей раз в неделю и даже пару раз встретился со старшим братом, чтобы выпить. Все приходит в норму. Сзади раздаются приближающиеся шаги, но Юнги не обращает внимание. Шаги прекращаются и знакомый до боли голос произносит: - Мин Юнги, зачем ты сбил моего младшего брата? Старший резко поворачивается и видит перед собой Пак Чимина, в кремовом пальто, накинутым поверх темно-синего костюма, его волосы аккуратно уложены назад, в руке он держит телефон. - Неужели так сильно хотел снова меня увидеть, - говорит Чимин и мягко улыбается. Мин Юнги - неудачник? Точно не сегодня.