101

      Я проснулся в постели, уткнувшись лицом в подушку. «Get It On» Ти-Рекса играла на заднем плане, так что Дин был где-то поблизости. Думаю, я проспал довольно долго, потому что солнце катило за горизонт. Я неловко перекатился на кровати. У меня болел бок, и рука онемела, потому что я спал на ней.       Когда я смог пошевелить рукой, не ощущая при этом словно меня бьет током, я встал с кровати и пошел в ванную. Дверь в номер мотеля была распахнута настежь, машина была припаркована прямо у входа. Капот был открыт, и Дин склонился над двигателем, осматривая свечи зажигания. Он стоял ко мне спиной, и я решил его не беспокоить. Но я смотрел на него минуту.       Шесть месяцев. Его не было шесть месяцев, а теперь он вернулся, как будто ничего не случилось. Потому что еще несколько часов назад он ничего не знал. Потому что с ним ничего не случилось.       Я хотел выйти, сесть на обочину рядом с Дином и смотреть, как он работает с машиной. На самом деле, что мне действительно хотелось, так это приклеиться к боку брата. Я хотел вцепиться в его рубашку и держаться за дорогую жизнь, как я делал, когда был маленьким и что-то пугало меня. Хотел бы я увидеть его лицо, если сделаю это. Это стоило того, просто чтобы посмотреть, как он отреагирует, если бы я внезапно вцепился в него, как будто мне снова было пять лет.       Но наверное, я уже сегодня достаточно напугал Дина. Если я вцеплюсь в него как в одеяло безопасности, и он должен будет… Нет, если бы я был в достаточно плохом состоянии, чтобы держаться за Дина, он прекратил бы работу, и начал бы меня успокаивать, и оставался бы со мной столько, сколько мне было нужно. Он уже сделал это сегодня, сидя на кровати рядом со мной, пока я не заснул, и зная Дина, вероятно, еще некоторое время после этого.       Я сходил в ванную, а затем проверил, нет ли чего-нибудь холодного, чтобы запить обезболивающее. Я ожидал найти пустой холодильник, в котором кроме пива и пепси ничего не будет. Но вместо этого я обнаружил, что он забит едой. Я думал, что когда миссис Клэри упаковала нам «ланч», это было просто арахисовое масло и молоко, которые Дин приготовил мне раньше. Но я нашел кучу еды на месяц.       Заглянув в корзину для мусора, я понял, что Дин почти ничего не ел с обеда, поэтому приготовил бутерброды с индейкой и овощами, и поставил еду на стол. Затем вынес на улицу пару бутылок содовой.       — Привет, — сказал Дин и взял предложенную мной бутылку. — Спасибо. Как твой бок?       — Болит. — Открытая лестница на второй этаж была рядом с машиной, и я сел на ступеньку.       — Ты принял обезболивающее?       — Да.       — Есть кровотечение?       — Нет.       — Швы в порядке?       — Да.       Он кивнул и выпил немного содовой, затем полез в машину, чтобы выключить музыку.       — Итак… — Он сел рядом со мной на ступеньках. -…шесть месяцев?       Бывают моменты, когда Дин кричит на меня, как будто хочет откусить мне голову, а бывают моменты, когда он чертовски нежный, будто думает, что я хрупкий, и это был один из таких случаев. Он не спрашивал, он предлагал выговориться. Я мог бы ответить ему или мог промолчать, и он не будет давить. И если бы я ему ответил, я мог бы сказать что угодно, и он не будет настаивать. Я мог бы расстроиться, и Дин снова меня успокоил бы.       — Да. Шесть месяцев.       Дин посмотрел на меня, но я не мог встретиться с ним взглядом.       — И тебя подстрелили.       — Да.       — Все было плохо?       — Нет, просто рикошет, как сегодня.       — Наверное было тяжело позаботиться об этом самому.       Он имел в виду не пулю, но я должен был ответить:       — Было трудно просто вставать каждое утро.       — Сэмми…       — Мне не потребовалось много времени, чтобы выключить всё. Просто выключить все эмоции. Я просто шел на автопилоте. Я имею в виду, что я все еще охотился, но был сосредоточен на том, чтобы найти Трикстера и вернуть тебя.       — Как ты нашел его?       — Я не находил. — Я был удивлен, насколько больно это было признавать. — В конце концов, он сам привел меня к себе. Вернулся в «Заколдованный круг».       — Ха. С чего все и началось.       — Либо он устал издеваться надо мной, либо он устал от моей погони за ним. Я бы никогда не нашел его, если бы он мне не позволил.       — В любом случае, ты надрал ему зад.       И в этом весь мой брат — я показываю ему свою неудачу, а он видит победу.       — Так он… как ты заставил его отпустить меня?       — Я умолял. — Это было не сложно, нет ничего, что я бы не сделал, чтобы вернуть брата. Дин, должно быть, подумал, что мне больно, потому что положил руку мне на спину. — Я обещал ему, что мы не пойдем за ним. Даже тогда он не сдался сразу. Но потом он… — Я щелкнул пальцами, — и я проснулся в среду утром. Ты помнишь, это утро среды.       Дин потер мою спину так, как делал, когда я был расстроен и он хотел меня утешить. Как я уже сказал, иногда он желал откусить мне голову, а иногда он был нежным. И иногда с нежностью справиться труднее.       — А я уж думал, что ты обнял меня, потому что я такой классный.       Я засмеялся, потому что именно этого и хотел Дин, и потому что его слова были забавными.       — Я просто споткнулся, а ты меня поймал.       И Дин засмеялся, потому что этого хотел я, и потому что мои слова были забавными.       — Что еще произошло за те шесть месяцев?       Я пожал плечами.       — Я выжил. — Важнее свего было вернуть Дина. — Я укомплектовал багажник.       — Чувак, ты мою машину тронул?       — Я мало спал, мне нужно было чем-то заняться, чтобы скоротать время.       Дин поморщился, словно ему было больно.       — Но… машина?       — Помнишь, как у папы в грузовике был ящик для оружия? С мягкой пеной, подогнанной под каждое оружие? Я так и сделал.       — Наш багажник прекрасно укомплектован.       — Конечно, да, — согласился я и сделал глоток содовой. — Я приготовил ужин.       — Правда? Ты научился готовить за эти шесть месяцев?       На секунду я не понял, о чем он говорит.       — Что? Нет, я имею в виду… — Я указал на комнату мотеля. — Я приготовил ужин. Бутерброды. Соленые огурцы. Шоколадное печенье, о котором ты мне не сказал.       — Хм, я думал, что спрятал его.       — Я помню все твои укрытия.       Помню. Это было странное слово, и Дин поморщился, снова потирая мою спину. Я думал обо всех тех случаях, когда я говорил себе: «Если бы у меня был еще один день с папой, еще один час…», и тут у меня были месяцы с Дином. Мне снова захотелось схватить его за рубашку и не отпускать. Может быть, если я буду держаться достаточно крепко и достаточно долго, меня затянут в ад вместе с ним, и мы больше никогда не разлучимся.       — Итак, как это случилось?       — Как это случилось? — спросил я и подумал, что он говорит про печенье. Да ладно, я нашел в морозилке бумажный пакет и знал, что в него стоит посмотреть.       — В последний раз… как я умер?       Я открыл рот, чтобы сказать ему. Мне просто нужно было сказать несколько слов «в тебя стреляли». Не то чтобы это не крутилось в моей голове в течение шести месяцев. Но все воспоминания были на поверхности: звук выстрела, запах крови, когда я держал Дина и чувствовал, как тепло покидает его тело, помнил каждую минуту этих шести месяцев, зная, что его смерть будет постоянной, если я не смогу найти Трикстера. Все эти воспоминания были выжжены в моем мозгу.       Думаю, я ответил на вопрос Дина даже не осознавая этого, пока он не обнял меня и не прижал к себе. Он не смотрел на меня, а смотрел в сторону, о чем-то раздумывая.       — Это было на стоянке, не так ли? Парень из закусочной? На днях ты не позволил мне пойти к машине, пока он не пройдет мимо. Что он сделал? Стрелял в меня?       — Да.       — Ясно. После всех других способов, которыми я умер, Трикстер сделал это каким-то обычным способом.       — Ха. Как будто ты можешь умереть обычным способом.       Я хотел заставить Дина улыбнуться, но он улыбнулся так, будто был доволен, горд и немного смущен одновременно.       — Черт возьми, верно, — согласился он. — Так, ты в порядке?       — Нет. Нет, я не в порядке.       Дин повернулся ко мне лицом, в его взгляде было беспокойство.       — Бок болит? Тебе больно? Нет заражения?       — Нет. Нет, дело не в этом. Я просто… — Я покачал головой и отвернулся. Я не хотел повторения того, что было сегодня днем, особенно здесь, под открытым небом.       — Сэм?       О Боже. Звук его голоса, теплая, настоящая и знакомая его рука на моей спине, то, что он близко сидел ко мне… Это было все и даже больше, по чему я скучал за эти шесть месяцев. Это был…       — Сэмми?       …это был Дин. Он сидел рядом со мной. И прямо сейчас я чувствовал, что могу спать как не спал в течение шести месяцев.       — Я просто все еще очень устал.       — Позволь мне собрать инструменты, и мы войдем внутрь. Поужинаем тем, чем ты так гордишься. А потом ты можешь еще немного поспать. — Он протянул мне свою содовую, встал, закрыл ящик с инструментами и положил его обратно в багажник.       Дин знал, что я хочу подождать с ним и не вернусь в комнату, пока он не войдет. Если он и дальше будет так добр ко мне, у меня случиться еще один срыв.       — Ты готов? — спросил Дин, протягивая руку за содовой, и я вернул ему бутылку.       — Прости.       Он хотел сделать глоток, но остановился.       — За что ты извиняешься? Ты пил из моей бутылки?       — Мне жаль, что я так и не смог спасти тебя.       — Конечно, ты спас меня, — сказал Дин и сделал глоток.       — Когда?       — В среду. В эту среду, когда ты не позволил мне пойти в машине, пока психопат не проехал мимо.       — Это тебя не спасет.       — Он бы выстрелил в меня, верно?       Я пожал плечами и кивнул.       — Да. Да, я думаю, выстрелил бы.       Дин улыбнулся, выпил еще содовой, и улыбнулся, взглядом говоря: «Я прав, и тебе даже не нужно говорить мне этого».       — Пошли, Сэмми. Пойдем поедим.       — Да.       Я последовал за ним в комнату, и мы поужинали. Когда я начал убирать со стола, Дин остановил меня.       — Эй, в постель. Я приберусь.       — Ладно.       Я сел на кровать, не пытаясь заснуть. Я был измотан, но теперь, когда Дин знал о шести месяцах, я был еще менее склонен выпускать его из виду, даже для того, чтобы поспать.       — Все нормально? — спросил Дин, скомкав салфетки и бумажные тарелки.       — Я в порядке. — Я знал, что должен залезть под одеяло, положить голову на подушку, закрыть глаза и снова заснуть. Звуков шагов Дина, когда он перемещался по комнате, было достаточно, чтобы успокоить меня, и утром мы будем на один день дальше от «дня сурка».       Дин снова посмотрел на меня, но ничего не сказал. Он выбросил мусор и подошел к кровати.       — Хорошо. Пора спать.       Я поднял руку, готовый и желая схватить его за рубашку, чтобы успокоиться. Но вовремя остановился и снова опустил руку. Дину не нужно было знать, насколько я в нем нуждался прямо сейчас.       — Давай, Сэмми, ты так устал, что даже не представляешь, насколько ты устал.       — Да. — Я лег и натянул на себя одеяло. Дин поправил его, и когда я начал засыпать, то почувствовал, как он сел на матрас рядом со мной и взял меня за руку.