Забыться

— Ты уверен? — переспросил я, нехотя переступая порог ночного клуба. В отличие от остальных, нас пропустили, не проверяя наличие специальных карточек. — Конечно, — радостно заявил Сугино, проходя вглубь по мало освещённым коридорам, — вечер обещает быть сказочным. — Сказочным… — выдыхая, повторил я, следуя за ним. «Lucky Black» Довольно элитный клуб для нашего небольшого города, расположенный где-то на окраинах. Раньше на его месте располагался заброшенный склад, но кто-то выкупил землю, построил гигантское двухэтажное здание вместе с подвальным помещением. Название говорило само за себя. Отделанное тёмными плитами, с серыми зеркальными вставками, на входе двое громил, и почему-то я был уверен, что у чёрного входа их было куда больше. Внутри такая же отпугивающая тёмная атмосфера. Если на первом этаже веселились молодые люди, то на втором спокойно пили кофе взрослые дяденьки. Их вскользь можно было увидеть на танцевальной площадке, где виднелись открытые балкончики. — Нам к бару, — крикнул Томохито, ведя меня через толпу. Все толкались, пихая друг друга локтями. Желание находиться здесь сразу же пропало, не хотелось отбить что-нибудь или получить очередной синяк. Мы подошли к высокой стойке, уселись на стулья, и Сугино начал что-то заказывать. Нервно перебирая пальцами, я почувствовал, как бармен с подозрением изучал нас, кажется, готовясь брать рацию. — Они со мной, — мягким голосом проговорила девушка в строгом костюме. Бейджик с названием клуба в уголке и с именем посередине говорил о том, что перед нами стояла Канзаки, помощница администратора. Длинные, словно шёлк, чёрные волосы струились по закрытым плечам. Никаких излишних украшений или яркого макияжа. Да она была самой настоящей естественной красавицей. — Давно не виделись, — радостно заявил Томохито, махая ей рукой, — Нагиса, знакомься, это моя девушка. Мы с ней учились в одной школе, и именно благодаря этой красотке ты сегодня сможешь развлечься на все сто! — Шиота Нагиса, верно? Он о тебе очень многое рассказывал, — улыбнулась и присела рядом, накручивая чёрный локон на палец. — И что же? — неловко спросил я, разворачиваясь к ней. Продолжил теребить пальцы, ощущая себя достаточно не комфортно. — Ты работаешь учителем, да? И в какой школе преподаёшь? Дети в классе хорошие? А как к тебе относятся коллеги? — задавала простые дружеские вопросы, но интересовалась только работой, значит, можно было про личную жизнь умолчать. — В местной. Класс попался не самый лучший, но мы быстро нашли общий язык. С коллегами я дружбу никогда не водил, а сюда перевели недавно, ещё не успел со всеми познакомиться. А как тебе здесь? Шумновато, не правда ли? — Я привыкла, — улыбнулась, делая заказ. Бармен подал нам с Сугино разноцветные напитки, ей же горячий кофе, кажется, чём-то разбавленный. Канзаки заметила моё внимание, — никакого алкоголя на работе, мягко проговорила она, делая первый глоток. — Понятно, — покрутил за ножку, не решаясь начать пить. Странная жидкость бултыхалась, пачкая крепкие и прозрачные стенки своим непонятным цветом. — Давай же, попробуешь, и станет легче, — подначивал Томохито, уже полностью опустошая свой бокал. — Разве спортсменам можно так много пить? — спросил я, поворачиваясь к нему. — Мне тоже интересно, — подметила Канзаки, видимо недовольная тем, что сегодняшний вечер Томохито планировал провести подле бармена. — Так я помогаю своему лучшему другу расслабиться после тяжкого, невыносимого расставания, — протянул он, требуя повтора. — Расставания? — уточнила, переключая внимание на недовольного меня, готового прожечь в Сугино дыру одним взглядом. Он не умел держать язык за зубами, зато отлично справлялся с бейсбольной битой. Тяжело выдохнув, я ещё раз обдумал то, что собирался рассказать. Стоило ли посвящать девушку лучшего друга в личные проблемы? Не знаю, но решил сделать это. Хуже всё равно не было бы, пусть немного неловко, но может мне стало бы лучше, если бы я хорошенько выговорился. — Да, — подтвердил, всё ещё не попробовав содержимое, — у меня была девушка… невеста, если быть точнее. Мы жили вместе, я даже был в хороших отношениях с её родителями, — сглотнув нарастающий ком в горле, все же прикоснулся губами к краю бокала. Жидкость была холодной, но всё равно обжигала горло. Не останавливаясь, я продолжал жадно опустошать его, чувствуя, как всё внутри приятно сгорало. — Если тебе тяжело, можешь не продолжать, — ласково провела ладонью по плечу, спускаясь ниже. Мягко окинула взглядом, хлопая густыми ресницами. — Нет, — оставалась пара глотков, но я всё же отстранился, не заканчивая свой долгий рассказ не дойдя даже до середины, — её старший брат. Мы расстались из-за него… хотя скорее из-за нашей с ним связи. — Что? — переспросила, Томохито же молчал, ожидая пока бармен закончит. Он сжимал ладони в кулаки, тем самым сдерживая напряжение. Навернулись слёзы из-за обиды на самого себя. Я раздражённо сморгнул их, сжимая губы в тонкую полоску. Воспоминания картинками всплывали перед глазами. Сначала счастливые, затем с каждым появлением её брата всё более отвратительные, пока не дошли до тех самых… — Он что-то сделал с тобой? — неуверенно спросила Канзаки. Она сама не верила в то, что произносила. Казалось, никогда не хотела говорить что-то подобное. — Не продолжай, — Сугино сжал мою руку, устремляя недовольный взгляд на неё. — Ничего, я могу, — ответил с какой-то горькой обидой в голосе, убирая его ладонь, — сразу после того, как я сделал ей предложение… в первую же ночь, — голос дрогнул, — её брат… он был так взбешён, не ожидал того, что я выберу не его. Думал, что после всего, что между нами было я должен был выбрать только его… и он решил доказать свою правоту на деле. Первый неконтролируемый и неловкий всхлип. На миг показалось, что музыка затихла. Спина совсем уж согнулась, а недоверчивый взгляд бармена вовсе перестал волновать. Томохито продолжал ждать, пока Канзаки внимательно слушала, повторяя в мыслях каждое слово. Я видел, что она хотела поддержать, но что-то внутри неё говорило продолжать смирно сидеть и покорно выжидать. — Сначала повалил на кровать, затем раздел, нет, сорвал одежду. Начал целовать кожу… — неспокойное дыхание прерывало. Каждый последующий раз я старался заглатывать как можно больше воздуха, стало совсем уж тревожно на сердце и душно в помещении, — прости, это слишком тяжело. В общем, изнасилования не было, потому что я не… я не был против. Тогда он нравился мне больше, чем невеста, но… было больно. И все прикосновения были такими мерзкими… то, как он жадно смотрел на меня тогда, как сглатывал слюни, но они всё равно продолжали стекать по подбородку… всё это было ужасно и всё это было только моей ошибкой. — Эй-эй, — Сугино встрепенулся, подавая мне свой бокал, — мы здесь, чтобы развеселить тебя, а не предаваться гнусному прошлому. — Господи… — прошептала Канзаки, поднося ладонь к мягким губам. Она неуверенно сглотнула, а взгляд её заметался из стороны в сторону. — Я в порядке, честно, — снова отпил, постукивая бокалом по зубам. — Послушай, — начала, мягко похлопывая меня по спине, — то, что произошло, это… чёрт. — Канзаки, мы закрыли эту тему, — нервно ответил Томохито, прекрасно понимая, насколько мне становилось тяжелее после каждого её слова. — А как же твоя невеста? То есть ты сделал предложение, но переспал с другим? Это же… ужасно. Я сорвался. Сорвался и ушёл, проходя через плотную толпу, получая пинки и слабые удары от отрывающихся ребят. Они веселились, не обращая внимания ни на кого, и перед тем как покинуть площадку, я услышал неразборчивое обращение к себе, но никак на него не отреагировал. Громкая музыка начала отдавать по вискам. Я почувствовал их пульсацию, расходившуюся по всему телу. Нет, меня точно не трясло, но было очень тяжело. Выбравшись из толпы прямо в коридор, у первого попавшегося человека спросил дорогу до туалета. И кто бы мог подумать, но и он идеально вписался в тёмный интерьер. Здесь всё было настолько чёрное и зеркальное, что закрыв глаза, можно было не почувствовать разницы. Разваленной походкой подошёл к самой крайней раковине, склонился над ней, поворачивая на себя кран с холодной водой. Брызнул на лицо несколько раз и немного приподнялся, продолжая упираться ладонями в плотную керамику. В огромном зеркале над ней моё отражение показалось неестественно мелким, а капли продолжали стекать с щёк, падая на раковину с характерным звуком, глаза вот немного опухли, а недовольное выражение лица и вовсе начало вызывать нервные смешки. Я и сам прекрасно понимал, что Канзаки была права. Я не разобрался со своими чувствами, поспешил с браком, потом так подло поступил с невестой… так нелепо поддался и вот к чему всё привело. Я остался один со своими глупыми желаниями. — Вы в порядке? — спросил незнакомый голос. Молодой человек, примерно моего возраста стоял через три раковины от меня, потирая руки небольшими влажными салфетками. — А? — не сразу понял, к чему это он, но вспомнил, как неуверенно влетел сюда, и озарение пробило насквозь, — да, конечно. — Не сочти за грубость, но твой внешний вид говорит обратное, — не сговариваясь, перешёл на ты. Скомкал высохшую салфетку и откинул в сторону, попадая прямо в маленькую, переполненную мусорку, поправил рукав пиджака и перевёл взгляд на своё отражение в зеркале. — В вашем мнении не нуждаюсь, — буркнул в ответ, смахивая с ресниц мелкие слезинки, а вот с кончиков волос капли убрать не удалось, не стоило так неаккуратно брызгать водой на лицо. Видимо, здесь была хорошая звукоизоляция, потому что музыку слышно не было, что, кстати, очень странно. Обычно над таким в подобных заведениях не заморачиваются. И благодаря этому я смог услышать за дверью громкий голос Канзаки и её еле уловимый стук каблуков. Кажется, она спрашивала у охраны, куда я направился. Либо была довольно приставучей, либо чересчур жалостливой. Ни одного, ни другого мне было не нужно. Взгляд лихорадочно заметался по комнате. Я вновь начал перебирать пальцами, оглядываясь по сторонам. Можно было спрятаться в одной из кабинок, но кое-кто мог меня выдать… — А тебя ищут, — ухмыляясь, подметил собеседник. — Спасибо, а то я не заметил, — он недовольно вздохнул, закатывая глаза к потолку. — Умеешь же ты быть вежливым, — ответил, проговаривая на выдохе и сокращая дистанцию между нами. Направился ко мне довольно уверенно и быстро, настолько, что я нелепо вздрогнул, чем, кстати, вызвал у него лёгкий смешок. Схватил меня за руку и повёл за собой к дальней кабинке, — потом будешь благодарить. Тёплой ладонью заткнул мой рот прежде, чем я успел возразить. Вплотную прижал к стенке, закрывая дверь на защёлку, жестом указал молчать, и я послушно кивнул, но ладонь он так и не убрал. — Нагиса? — надеюсь, туалет был общим, иначе не завидую я Канзаки, — ты здесь? — робко спросила, кажется, начиная прислушиваться. Хоть бы не было видно того, что наша кабинка единственная была не открытой. А она помолчала ещё минуты две, размеренно, но достаточно громко дыша, затем, исходя из стука каблуков, направилась к раковине, включая подачу воды. Мой собеседник продолжал впечатывать меня в стенку, прижимая своим телом. Он наблюдал за Канзаки через щели по краям двери, свои же руки я держал у стены, продолжая его осматривать. Пугающий взгляд золотых глаз. Смотрели настолько проницательно, что хотелось съёжиться и, не двигаясь, стоять на месте. Шум воды прекратился, но характерного звука каблуков не было. Она неподвижно стояла на месте. А мой собеседник заметно напрягся, по-детски хмуря брови так, что между ними образовывались морщинки. Сжал ладонь сильнее, из-за чего я инстинктивно хмыкнул, кажется, обращая на себя внимание сразу всех здесь. Он резко обернулся, а в глазах блеснуло что-то зловещее и очень угрожающее. — Нагиса? — переспросила Канзаки, обернулась, но, не услышав ответа, направилась к выходу. Только когда хлопнула входная дверь, он облегчённо выдохнул, всё ещё удерживая руку. — Одна из работников. Твоя подруга? Отрицательно мотнул головой, понимая, что он вовсе не собирался меня отпускать… то есть свою руку. Нахмурившись, я, что есть силы, прикусил его пальцы, случайно касаясь языком кожи. — Эй, это больно, — потёр чёткий, но маленький укус, необдуманно размазывая по нему мои слюни, — Нагиса, да? Теперь ты мой должник, а я даже спасибо от тебя не услышал. — Ты зажал мой рот. Я не мог говорить, — я продолжал недовольно его осматривать и произносить всё в том же тоне. — Иначе нас бы обнаружили. Подумай сам, что сказала бы твоя подружка, застань тебя с таким красавцем? — закончил самодовольной ухмылкой. — Она не моя подружка, — нас прервал шум открывающейся двери. Я нервно бросил на него напуганный взгляд, но в отличие от меня он не подал виду, что волновался. Кажется, только я здесь излишне паниковал, не желая того, чтобы нас обнаружили. Мы не делали чего-то плохого, но всё равно было неприятно оказаться замеченным вместе с ним. Подвёл палец к своим мягким губам, приблизился к моему лицу и на жарком выдохе произнёс: — Карма, — настолько тихо, что услышал это только я. От такой неожиданности, щёки сами неловко заалели, а колени слабо дрогнули. Будто меня окатили ведром с водой, вот настолько всё было странно и неожиданно. А тем временем он вновь прижался ко мне, коленкой раздвинул мои ноги, упрямо делая вид, что в такой позе было удобнее смотреть через щели на людей. Но чтобы не мешать ему, я мог тихонечко перебраться на другую сторону — стоило ему только жестом показать — а не терпеть его близость. Слышать спокойное, обжигающее дыхание, вздрагивать от того, что рядом шумят люди, бояться быть замеченным… мы будто были тайными любовниками, да похуже Ромео и Джульетты. Потеряв всё своё самообладание, я откинул голову к стенке, более не смущаясь и не чувствуя неловкости из-за своего странного выражения лица или поведения. Сейчас меня спокойно можно было прочитать, как открытую книгу. Думаю, Карма это точно подметил, но всё было в порядке. Он просто помог мне, а сейчас мы не могли выбраться. Надо было лишь немного подождать. В этой ситуации не было ничего необычного. — Возбуждает? — прошептал он на ухо, но этого хватило, чтобы по телу прошёлся приятный разряд. Низ живота предательски потянуло, а внутри всё сжалось. Подсознание в конвульсиях закричало, что ему безумно понравилось, как Карма повел себя, но… Сердцу это напоминало о той ночи… и вот на глаза опять навернулись слёзы, «предаваться» воспоминаниям, да и в такой момент… я счастливчик, не иначе. Время прошло, но обида от совершённой мной ошибки осталась. Очень горькая и утомляющая… и не только она. Отрицательные чувства поселились в голове, медленно разрывая её на части. Пожалуй, это описание было куда более точным. Прикрыл веки, чувствуя, как капельки слёз скопились на густых ресницах. Их было слишком мало, чтобы начать стекать по щекам, но всё равно ощущалось неприятно. И вдруг я почувствовал касание чего-то шершавого и мокрого… языка. Это был его язык, в улыбке слизывающий слёзы с моих глаз. Так странно и мило. Слишком заботливо для такого безобразника, каким он мне показался. Такой жест вызвал у меня дружескую улыбку, приправленную щепоткой остаточной боли. Опустил взгляд вниз, дожидаясь, когда уйдут последние люди, но их становилось всё больше. Разгар вечера как-никак. Появилось ощущение, будто мы простоим здесь целую вечность. — Выглядишь как подросток. Не нарушаешь ли ты закон, прибывая здесь, — снова перешёл к уху, продолжая так же горячо нашёптывать. Лизнул его, медленно опускаясь ниже, оставляя прохладный, протяжный след из слюней. Перешёл к мочке, хватая её мягкими губами так нежно, что я еле смог сдержать непроизвольное мычание. Сейчас из-за создаваемого людьми шума меня бы не услышали, но всё равно не хотелось поддаваться на его провокации. — Я учитель, — недовольно буркнул на выдохе, ощущая приход лёгкого возбуждения. То, что я испытывал сейчас, грешно было сравнивать с прошлым разом. Его тепло заставляло меня не думать ни о ком, кроме него. — Ух ты, сторожишь непослушных учеников? Представь меня одним из них… своим воспитанником, — опустился ниже так, что теперь я видел его довольное лицо и хищный, жаждущий большего взгляд. Начал расстегивать рубашку, аккуратно пальцами касаясь холодной кожи. Незабываемое ощущение, вызывающее отрадные покалывания. — Я не сторожу, — шёпот выдался слишком громким, я инстинктивно замолк, прислушиваясь к окружающим. Они не подали виду, что услышали нас… точнее меня, — пришёл напиться до беспамятства. — Тогда предлагаю альтернативу, — коснулся языком живота, немного прикусывая дрожащую кожу, — давай я утешу тебя. И буду утешать до твоего беспамятства. То есть если бы я сейчас отказался, он бы остановился? Не стал склонять к чему-то? Принуждать? Даже прекратил приставать? Это заявление откровенно выбило из колеи. Я даже немного замялся. — Ну так что? — дунул в место укуса, ласково поглаживая по талии. На миг показалось, что одними ладонями он мог спокойно обхватить меня за неё. Не знаю даже, наверное, это должно было пугать. — Я не, — мне было приятно, но боязно. Будто в затылок дышало напоминание о том, чем закончился предыдущий раз. Тогда я так и не смог что-то сделать, словно фарфоровая кукла, которую дети постоянно берут в руки и трогают, пачкая белоснежное покрытие, — если мне не понравится, пообещай, что мы остановимся. Снова дунул в мокрый укус, заставляя поёжиться. Протянул мне края рубашки, чтобы я удерживал их примерно возле ключиц, открывая полный вид на тело и чистую кожу, на которой теперь красовалась его единственная отметина, и на ней Карма явно не собирался останавливаться. Рядом поставил засос, чуть прикусывая его, затем начал подниматься выше. Он облизывал каждую новую метку, заставляя вздрагивать от ощущения касаний мокрого языка. Левой ладонью спустился к внутренней части бедра, медленно нащупывая эрогенную зону, правой продолжая придерживать за талию. Проложив дорожку из укусов и засосов, он вновь вернулся к моему лицу, подмечая затуманенный взгляд. — Учитель возбудился, — снова нашёптывал в губы, — что о вас подумали бы драгоценные ученики? Какой же вы проказник, — с довольной ухмылкой проговорил он, всё же касаясь моих губ в лёгком поцелуи. Настолько нежном, что даже немного странном. Лизнул, слегка прикусывая нижнюю губу. Мне оставалось только выдыхать через рот, так же опаляя его разгорячившимся дыханием. — Передо мной стоит не менее непослушный воспитанник, — поддался на его игру, перехватывая концы рубашки одной рукой, чтобы другой схватить его за непослушные алые прядки на затылке. Перебирая их пальцами, я ощутил всю мягкость и шелковистость на деле. Будто облачко трогал. — Воспитайте же меня, сладкий учитель, — убрал ладонь, что трогала внутреннюю часть бедра, и коснулся длинными пальцами ширинки на джинсах, медленно проводя ими от начала и до первого стыка ткани, сжимая сквозь неё мой член, — или я хорошенько воспитаю вас. Ох, эти сладостные речи. Я был готов растечься лужицей в его умелых руках. Мне хотелось одновременно кричать от возбуждения и носом зарываться в мягкие прядки, вдыхая аромат дорогого шампуня. Однозначно дальше я не мог просто так стоять и выжидать следующих шагов. За волосы притянул к себе, слегка нагибаясь и касаясь губами кадыка. Лизнул его, прикусывая, но так, чтобы Карма не почувствовал боли. Затем переместился ниже, оставляя на гладкой коже яркий, вызывающий засос, который даже воротником не получилось бы прикрыть. Третью метку поставил возле правой ключицы, но чуть выше. Это был хорошенький укус, смоченный большим количеством слюней. Расстёгивая его пуговицы одну за другой, я ставил отметины, осторожно касаясь пальцами кожи, нежно ощупывая её, как драгоценный подарок в первый раз. И вот подбирался всё ближе и ближе к паху, до сих пор другой рукой удерживая свою рубашку, только теперь я прижимал ладонь к телу, чтобы не выглядеть как по прощающий кот. — Кто кого воспитывать будет, — посмотрел на него снизу вверх, ловя довольную усмешку и пронзающий до дрожи взгляд. Такой хищный… сохрани я зрительный контакт немного дольше, точно бы кончил. Схватившись зубами за змейку, начал расстегивать ширинку, чувствуя, как руки нервно подрагивают. И на что я только мог надеяться? Да я в жизни никогда не отсасывал. Глубоко вдохнув и выдохнув, всё же прильнул к головке, готовясь взять её в рот. Сглотнув, медленно облизал кончик, и для начала это было весьма неплохо. Затем, не щадя вязких слюней, прошёлся языком по всей большой длине. Смущение на лице выдавало неопытность, но я не останавливался. Старался взять его настолько, насколько только позволяло горло. Из-за размеров, языком было работать невероятно трудно, да и затянул с этим настолько, что по нижней губе начали прокладывать тоненькие полоски слюней. В довольно грубом жесте Карма схватил меня за прядки на затылке, достаточно сильно их сжимая. Не давил на голову или наоборот желал отстраниться, просто крепко удерживал, видимо, чтобы я продолжал отсасывать в своём темпе. Может, я даже был и не так плох, как мне казалось. Пока я продолжал работать языком, внутри меня бушевал ураган. Всё чёртово напряжение скопилось в одном месте и уже ужасно ныло. Кажется, я даже головой перестал думать и задействовал уже другую… — Достаточно, — с ухмылкой проговорил он, ослабляя хватку. Сглотнув слюну, я начал приподниматься, но Карма резко схватил меня за плечо, заставляя ускориться. Он поднял мою правую ногу, прижимая её собой ко мне, и начал расстегивать мою вечно заедающую ширинку. Такая спешка только раззадорила, и я прильнул к его губам, мягко целуя и сминая их. Не знаю, чего хотелось больше… жёсткого или нежного поцелуя? Просто поддавшись жаркому наплыву, делал так, как подсказывал затуманенный разум. — Мой драгоценный ученик не хочет быть более аккуратным? — снова выдыхаю через побаливающий рот ему в губы. — Встречный вопрос учителю, вы разговариваете слишком громко, — я, и правда, не заметил, как перешёл на обычный тон, но даже если бы кто-то услышал, не предал бы этому значения. А в какой собственно момент я начал думать по-другому? Хотя, когда перед глазами такой воспитанник, окружающая обстановка совсем перестаёт волновать… В голову точно ударило возбуждение. Трезвые мысли покинули, а оставшиеся чётко отразили: хочу его. Хочу прильнуть к нему, почувствовать жар подтянутого тела, горячо и томно выдыхать в ключицы, шальными ладонями проходиться по талии и смотреть прямо в глаза, смущаясь и неловко краснея. — Карма, — простонал я, обхватывая руками его шею, когда он приподнял меня. Я чувствовал себя слишком странно, зажатый между ним и стеной, не дотягиваясь ногами до пола. — Не ёрзай, — строго проговорил он, оттягивая мои боксёрки вниз. По телу пробежался неприятный холодок, вызывающий мелкую, мимолётную дрожь. Уловив строгий взгляд на себе, я постарался свести любые движения к минимуму, но постоянно вздымающаяся грудь из-за разгорячившегося дыхания и подрагивания бёдер из-за соприкосновения с кем-то другим не давали успокоиться. Казалось, что теперь от любого его движения я мог сразу кончить, но, стиснув зубы, старался сдерживаться, продолжая также томно выдыхать. Соприкосновение с чужой плотью заставили неожиданно застонать, из-за чего люди возле раковин затихли, прислушиваясь к шуму. Карма резко прервал меня, закрывая рот своей ладонью. Он дождался, пока ребята убедятся в том, что им просто послышалось, и продолжат заниматься своими заботами, прежде чем самому приступить к делу. Опаляя горячим дыханием ладонь, я ему всю её специально обслюнявил, после радуясь совершённой детской шалости. Карма в ответ провёл ей по моей щеке, ведя к шее. Ощущения от слюней на коже были ужасно противными, но масло в огонь добавило его холодное дыхание, специально дующее на оставленные вязкие следы. Он начал плавно двигать рукой вверх-вниз, обхватывая члены. Приходилось зверски прикусывать нижнюю губу каждый раз, когда он издевательски сжимал ладонь, украдкой поглядывая в мои глаза. Встречаясь взглядом, я чувствовал, как по спине проходилась дрожь, а в низу живота всё до невыносимости сжималось. Темп только усиливался. Карма специально ногтем задевал уретру, принося ещё более приятные ощущения и дрожь, расходившуюся по всему телу. Подобные действия заставляли выгибаться в спине, вплотную прижимаясь к нему. Его рука была такой холодной, будто прохлада в жаркий летний день… — Карма, — прошептал ему на ухо, — я… — протяжно застонав, выдохнул перед тем, как продолжить, — уже почти. — Выносливость — это не про вас, да учитель? — его голос был таким сладким, ещё мгновенье и я уже находился на тонкой грани. Чувствовал, что вот-вот баланс нарушится, я упаду и наступит невыносимое наслаждение… Хорошенько прикусив кожу на его шее, чтобы не застонать в голос, я кончил прямо ему в руку, пачкая её всю в сперме. Пару движений спустя и он тоже излился, накрытый волной удовольствия. Она перекрывала воздух, не давала дышать от слова совсем. Сейчас даже будто само время остановилось и всё только для нас. Незабываемые ощущения… — И как только такой похотливый учитель может преподавать? — нашептал на ухо, пока я всё ещё кусал его. След, наверное, уже начинал неприятно побаливать. — Нечего ответить, — прошептал ему, прерывая слова не успокоившимся дыханием, — это было превосходно, — вновь откинулся к стенке кабинки, немного расслабляясь, но продолжая держаться за Карму. Пусть близости как таковой и не было, но я испытал невероятные ощущения, которые ещё не скоро покинут голову. — Мне пора возвращаться, — в том же тоне, но уже строже проговорил он, опуская мою ногу. В помещении мы остались одни, шумная компания покинула туалет ещё одно мгновение назад. Когда Карма поправлял внешний вид, уголком глаз я зацепился за кусочек бейджика в кармане. Было трудно разглядеть написанное, от того я и остался неуверенным в том, работал он здесь или нет. Напоследок произнёс, — не пожалей об этом. И ушёл, щёлкая пальцами по моему носу. Потирая покрасневший след, я почувствовал, как кровь прилила к щекам. На теле осталось столько отметин… но они — это ещё небольшая проблема. Пожалуй, самое страшное то, что только что я занимался непотребствами с абсолютно незнакомым человеком. И какой же я после этого учитель? Боюсь, в будущем мне не избавиться от подколов Сугино. А пока пора собираться домой. Всё-таки цель своего визита я выполнил. Это же надо было так забыться?