Мы подарим ей другую жизнь... ка-сан?

      

Mick Gordon — Yu

      Горизонт потемневшего небосвода разрезала ослепительная фиолетовая молния, яркой вспышкой отразившаяся в горящем Шарингане. Шисуи сглотнул горьковатый ком и осторожно переступил сожженный труп человека, направляясь в глубь разрушенной до основания деревни. На макушку упала холодная капля, и вскоре окрестность накрыло непроглядной стеной дождя. Земля под ногами раскисла, с каждым шагом сандалии погружались в топкую грязь, одежда шиноби Листа промокла до последней нитки, прилипая к напряженному телу, однако мужчина не обращал внимание на такие бессмысленные вещи. Он глядел только вперед. По некогда оживленным улочкам портового городка, где всегда кипела жизнь и никогда не затихали голоса местных жителей, теперь гуляла мертвая, пронизанная могильной пустотой тишина. Жизнь прервалась вместе с последним человеком, что погиб от руки запутавшейся души. Повсюду, куда бы ни посмотрел Учиха, лежали окоченевшие трупы людей.       — И зачем было до такого доводить?       Мужчина отпустил затаившийся вздох сожаления. Еще никогда в жизни ему не было так больно от вида смерти. Пять лет назад он испытал самую страшную трагедию, которую сумел пережить лишь одной мыслью — у нее больше никого не осталось. Как учитель, как крестный отец он обязан был приглядывать за осиротевшей дочерью почивших Саске и Наруто. Их смерть стала настоящим ударом для каждого, кто уважал и чтил героев войны. Скорбь поселилась в сердцах друзей, семьи, воспринявшая потерю любимых особенно остро.       Они попали в засаду. Без чакры сделать ничего не смогли…       Внезапная новость застала Итачи и самого Шисуи ранним утром, когда они возвращались с миссии. Еще на подходе к Конохагакуре внутри закралось нехорошее предчувствие, опутавшее их сердца подобно ядовитому плющу.       Запах крови они учуяли мгновенно. А после их глазам предстала картина, которая не померкла даже спустя столько лет. Шисуи помнит, он не забыл ту бойню, что устроила новая Джинчурики Девятихвостого. В порыве эмоций, ослепленная гневом и ненавистью на целый мир, она перебила каждого шиноби, кто попытался усмирить взбесившегося демона. Не смогли. Не смогли остановить ту, кому была даровано могущество, доставшееся ей от великих людей.       От рождения Изанами была весьма смышленым ребенком, умная, сообразительная и чертовски сильная для своих лет. Под руководством гениев Учиха и Девятихвостого она в раннем возрасте смогла окончить академию и поступить в ряды Анбу. «Я всегда буду вас защищать, то-сан, ка-сан». С этими словами когда-то ребенок покидал отчий дом, дабы встать на защиту не просто деревни — маленькая Изанами грезила лишь о покое собственных родителей, с презрением смотря на других людей. Она обожала семью, но… пренебрежительно относилась ко всем, кто ее окружал. С годами эти чувства окрепли, и никто уже не смог переубедить ребенка, что жертва родителей ради целого мира не напрасна. Изанами ненавидела человечество, она презирала каждого, считая их недостойными.       Улыбка мамы была для нее бесценным даром, а крепкие объятия отца дарили незыблемый покой на окостеневшую душу.       А потом ребенка лишили этих мгновений — жалкое племя, за которое родители сражались, убило своих героев, посчитав их угрозой для наступившего мира. Изанами лишилась части души, утратив возможность сопереживать. Демон внутри нее закрылся в кокон ненависти, от которой его когда-то избавила светлая, добрая девчушка, пожертвовавшая всем, чтобы в конце умереть вдали от дома и семьи. Умереть как собака. Умереть никем…       Под ногами скрипнула половица. Шисуи приподнял ногу и переставил ее в другое место, стараясь больше не наступать на лужи крови, тянувшиеся от окоченевших трупов. Дверь за ним прикрылась с омерзительным скрипом. По крыше опустевшего бара барабанил усилившийся дождь. В стекла, замызганные кровавыми подтеками, ударил сильный порыв ветра, и пламя единственно горящей свечи дрогнуло.       В глазах цвета крови заиграли опасные блики.       На барную стойку опустили вторую пиалу, которую затем наполнили отвратительно смердящим пойлом. Мужчина поморщился. По лицу скользнуло омерзение, вызванное одним только взглядом на свою ученицу. Развалившись на стуле, Изанами неторопливо потягивала уже третью бутылку спиртного. В воздухе витал стойкий запах смерти, и внутри разрасталось желание поскорее оставить это место… Но Шисуи не мог, уже не имел права так просто уходить.       Закрепленное на спине танто выскользнуло из ножен с тихим свистом.       Уголок женских губ чуть приподнялся, и в глазах девушки загорелся необычный рисунок Мангекье Шарингана. Больше похожий на звериный зрачок, он вселял хрупкий страх, что липкой пленкой ложился на кожу. Шисуи выстоял пронзительный взгляд ученицы, но в глубине души он почувствовал, как растет тревога, как его заполняет нерешительность на грани ужаса. Рука дрогнула.       — А я всё думала, когда ты почтишь меня своим присутствием, — низкий голос пронзил тишину, вырвав мужчину из состояния нарастающего оцепенения.       Учиха тряхнул головой и на выдохе поднял свое оружие. Всякая жалость умерла в тот день, когда он увидел не свою крестницу, не дочь своих родителей, а монстра, уничтожающего одну деревню за другой, потрошащего людей точно кукол. Изанами перестала быть человеком ровно в тот момент, как пробудила Мангекье Шаринган… И вместе с этой силой она открыла клетку к своему внутреннему монстру.       Хмыкнув, девушка залпом осушила свою пиалу. Глаза чуть прищурились, что стало для мужчины сигналом к действию. Он в считанные секунды перенесся к бывшей ученицы, но лезвие пронзило лишь воздух. Словно тень, Изанами испарилась с линии атаки, а после Шисуи ощутил, как со спины к нему прильнул источник обжигающей чакры. По горлу провели отросшими когтями, и на ухо нашептали:       — Я подарю тебе быструю смерть, учитель. Ты встретишься с дядей Итачи. Вы обретете заслуженный покой… Но вначале нужно умереть…       Глухую тишину, что заполняла бар, нарушил хруст кости и звон упавшего оружия. Попридержав убитого учителя, Изанами осторожным движением опустила его вниз и сразу же из внутреннего кармана достала белый свиток, перевитый черными прожилками.       «- Если не потропишься, весь твой план пойдет насмарку»       Подобное уточнение, и столь ненужное сейчас, девушка пропустила мимо ушей. Наставлениями Девятихвостого уже хотелось блевать. Он постоянно ее попрекает, одергивает, направляет к той цели, куда она и стремится. Я обязательно возрожу своих родителей, чтобы они смогли жить. Только их счастье и покой важны. Остальное пусто. Как и моя жизнь…       Когтистая рука насквозь пробила грудную клетку, и в следующий момент на раскрытый свиток посыпалась горячая кровь. Стиснув зубы, девушка на последнем издыхании положила еще бьющееся сердце в центр печати, сложила печать концентрации и всю имеющуюся у нее чакру пустила в древнее знание. С последней каплей жизни она бездыханно упала возле учителя и с окровавленной улыбкой узрела, как пергамент свитка чернеет, покрывается непроглядной тьмой, которой она замарала свою душу.       Вы должны были умереть, учитель. Ведь только смерть любимого человека могла помочь нам вернуть их.       Трясущиеся пальцы отыскали холодную мужскую ладонь, и на деревянную половицу скатилась горькая слеза. В затухающих глазах отразилось сожаление. Я люблю тебя, Шисуи-кун…       Сквозь опускающиеся веки она увидела, как вырванное сердце превращается в черный пепел. Ворвавшийся вовнутрь ветер подхватил уходящие остатки жизни и понес их на улицу — под дождь, взмывая к грозовым, черным тучам. Изанами прикрыла веки, и с последним вздохом оборвалось ее существование, которое она всегда влачила ради мамы и папы. Лишь они достойны жить. Лишь они…       

Mewone! — Into the Flame

      Под спиралевидной маской самодовольно ухмыльнулись, активируя клановое доудзюцу Учиха. Глазная прорезь загорелась алым огнем, и прикованную к каменным столбам Кушину пробил ледяной ужас. Не в силах пошевелиться и совладать с рвущимся наружу демоном, она смотрела на незнакомца, посмевшего напасть на нее во время родов. Ее тело опоясывали проклятые печати, и с каждой секундой сдерживаться становилось всё труднее и невыносимее.       По лбу скатилась капелька пота, и на пересохших губах застыл немой шок от понимания, что в нападении замешан кто-то из Учиха. Страх сменился гнетущей яростью, которая мигом смылась холодным голосом:       — Я выпущу Кьюби и уничтожу Коноху.       Нет!       Кушина в панике заметалась взглядом по лесной полосе позади Учиха, мысленно умоляя Минато поторопиться. Кости ломило нестерпимыми судорогами, и зубы стачивались друг о друга, изнывая от боли. На глаза опускалась мутная пелена, сквозь которую она уже смутно что видела. Но вот чувствовать и слышать не перестала. Лис внутри неистовствовал, он рвался на свободу, чтобы разрушить деревню, убить мирных жителей и нанести вред ее новорожденному сыну. Минато! Торопись!       Слова и всякая просьба затерялась в могуществе Учиха, которому она случайно посмотрела в глаза. Тело обмякло. Сопротивляться больше не осталось сил…       — А ну обратно пошел!       Вдруг на живот легла теплая ладонь того, кто появился позади. Кушина вздрогнула, и в ту же секунду ее охватила мягкая волна. Голос Девятихвостого стих, а после наступила абсолютная тишина. Не успела Узумаки взглянуть на свою спасительницу, как возле Учиха неожиданно возникла девушка.       Еще в полете с ее головы слетел капюшон, и на плечи осыпалась копна светлых волос, переливающиеся в свете полной Луны.       Поставив блок, Обито столкнулся взглядом с незнакомкой. За секунду его охватило искреннее замешательство, ведь в ее глазах горел Шаринган с необычным рисунком, больше похожим на звериный зрачок. Внутренний диалог с самим собой пришлось оборвать, поскольку девчонка начала агрессивно наседать, оттесняя его от Узумаки.       В первые же секунды стало ясно, что он уступает ей в скорости. Решение перейти в бестелесное состояние оказалось пресечено блокирующим фуином. Обито глянул к себе под ноги. Небольшое пространство вокруг него покрылось алым свечением. Да кто же ты?       — Можешь ее вокруг шеи обмотать, дорогуша…       Парень распахнул глаза, до хруста сжав металлическую цепь. Сердце гулко застучало о грудную клетку, пораженное непониманием — как и когда она успела оказаться у него за спиной?! Почему его Шаринган не заметил этот момент?       — Кушина! — возникший на поляне Минато вынудил его на время отмахнуться от подобных мыслей во время боя.       Позволив девчонке ударить себя, Обито в полете перегруппировался и в тот же миг исчез через Камуи. План с Девятихвостым провалился, идея сражаться с двумя сильными противниками его не особо прельщает.       — Что скажешь?       В тени дерева сверкнул красный огонек. Обито оперся спиной о шершавый ствол и дрожащей рукой стянул с себя маску. Со лба смахнули взмокшие пряди волос. Пауза между ним и Зецу неожиданно затянулась, и слегка озадаченный взгляд метнулся к лицу черно-белого существа.       — Я не знаю, — наконец ответил тот, чем сразу огорошил Учиха. — Ее скорость… Я не смог даже момент ее появления засечь.       — Шаринган?       Зецу ответил не сразу, разглядывая необычную девчонку, с которой разговаривал Минато. К этому моменту Кушину забрали ирьенины, спеша воссоединить ее с сыном.       — Всё может быть… — неясно ответил он и неожиданно для Обито просочился в дерево, оставляя того в довольно смешанных чувствах. Вскоре оттуда ушел и сам Учиха, побежденный, но не сломленный в своем желании наказать Коноху. Я обязательно отомщу. Придет время, и деревня утонет в своей же крови.       Тихий смех отвлек девушку от допроса Хокаге. Оглянувшись на дерево позади себя, она глубоко втянула ночную прохладу и почтенно поклонилась своему деду.       — Изанами Учиха-Узумаки, — невозмутимым голосом представилась она, поднимая взгляд своих фиолетовых глаз на подернутое шоком лицо мужчины. — Я последняя представительница своей семьи и… верный Вашей деревне шиноби. Когда-то мои родители служили на благо Конохагакуре, и я бы хотела продолжить их начинания…       Пальцы сжались в кулаки, и девушка лишь усилием воли удержала себя от гневного фырканья. Она бы с радостью уничтожила эту деревню, если бы не одно но:       — Предлагаю продолжить наш разговор в Резиденции.       Губы сироты чуть дрогнули. С этими словами пара и прибывшая охрана отправилась обратно в деревню, где уже на следующее утро личная охрана Хокаге пополнится на одного человека. Пока ее клон будет разбираться со всеми формальностями, сама Изанами незаметно проникнет в палату к Кушине и с самой нежной улыбкой посмотрит на младенца. По лобику проведут кончиками пальцев, а после маленький Наруто проснется от невесомого поцелуя.       Он заплачет, но его гостья уже будет далеко отсюда — в квартале Учиха, где в своей кроватке мирно посапывает младенец, с душой взрослого человека…