Глава 1. Я не одна
18 сентября 2020 г., 14:31
Sarah Schachner — A Divided Land
Колосья высокой травы пригнулись к земле, переливаясь в подобие морской волны. Несколько прядок отросшей челки упало на лоб, и в черных глазах отразился звездный небосвод. Саске опустил взгляд на свою руку, куда приземлился мотылек. Одним несильным движением он смахнул непрошеного гостя, потом поправил теплый плед, скатившийся с плеч дочери. Прижимаясь к отцовской груди, Изанами до белых костяшек сжимала пальчиками ткань хаори и сладкими почмокиваниями вызывала у матери нежную улыбку. — Она не переживет, если нас не станет. Каждая клеточка напряглась, и Учиха незаметно покосился на жену, чья голова покоилась на его плече. Отвечать не хотелось, даже мысль о смерти приносила ему невыносимую боль. Объятия мгновенно окрепли, отчего маленькая наследница двух великих кланов разлепила веки. — Ее импульсивность пугает меня, — Наруто подхватила прядку смоляных волос, которые она утром расчесывала, приводя в порядок. «Отрежу, чтобы не мешали больше». Об этом дочь не раз заявляла, но еще никогда не поднесла ножницы или кунай к своим густым черным волосам, ведь знает, как мать обожает к ним прикасаться, как любит дарить такую малую заботу, укрывая за этой шелухой главную трагедию их семьи. — Я уже чувствую, силы оставляют меня… Нам недолго осталось жить… Сердца обоих Учиха сжались в страхе перед этими словами, и девочка прикусила нижнюю губу, дабы не выдать своего пробуждения. По зубам потекла свинцовая сладость, очерненная самыми чудовищными страхами и кошмарами, что стали посещать ее в последнее время. Она тоже чувствует, она видит, как быстро тускнеют некогда яркие глаза матери, как отец иногда хватается за угол, страшась даже не упасть — его пугает правда, пугает мысль, что он умирает такой жалкой смертью. Не в бою. Для такого человека позорно оставить жизнь в постели, и все это понимали… Но Изанами никогда не принимала желание родителей жертвовать собой ради других — тех, кто когда-то желал матери смерти, кто ненавидел отца, кто боялся этих людей просто за то, что они стали сильнейшими. — Итачи и Шисуи приглядят за ней, — за тихим вздохом Саске укрыл множество опасений за будущее дочери. Губами он прижался к ее макушке, и глаза зажмурились с немыслимой силой, отчего во тьме его посетили яркие белые звездочки. На чертовски долгую минуту он замер, хрупкое сердце отца закрутилось тисками отчаяния, и даже вздохнуть не вышло. Учиха до скрежета стиснул зубы, мысленно проклиная себя за слабость и невозможность хоть что-то сделать ради семьи. Он отдал жизнь за любимых девочек, но даже не подумал о дочери, о том, как она будет жить без своих родителей. Внезапно подрагивающие пальцы оказались заключены в теплую ладошку. Изанами бережно перетащила его руку к себе под плед, чем подарила отцу мимолетную радость. Он улыбнулся, но уже потом готов был плакать и кричать от горестного понимания: умирать страшно. Впервые он действительно не хочет оставлять тот мир, где продолжит жить его дочь… — Курама не позволит ей упасть во тьму. Мужчина столкнулся взглядом с верой, что загорелась в глазах любимой. Он улыбнулся ей и коротко покивал, принимая подобное за истину. И только девочка осталась глуха к таким словам… Ведь Лис уже давно утратил веру в человечество, подверженный унылым, падким мыслям нового сосуда. Наруто — это солнце. Но дочь ее подобна тьме, что заполняет душу ребенка. Изанами никогда не верила. Она просто ненавидела, ненавидела и презирала всякое существование, которого лишились родители… — А не напомнишь имя твоей матери? Дымка от приятных воспоминаний рассеялась, и возродившаяся Изанами отвернулась от окна, за которым распускался новый день. Взгляд тут же приковался к маленькому свертку, что нынешний Хокаге бережно прижимал к груди. Со стороны кухни по всему дому разлетались запахи еды и грохот посуды. Девочка мысленно улыбнулась. Она всегда мечтала повидать своих деда и бабушку, которых сама Наруто никогда не видела. Теперь же всё изменилось: родители матери живы, а сама она случайным образом стала мальчиком… Неужели мои действия так сильно повлияли на историю? Или это действительно другой мир?.. — К сожалению, я уже и сама не помню, Минато-сама, — спокойно ответила она, плавным движением опускаясь на диван возле хозяина дома. — Когда их не стало, мне шел третий год. Напавшие на нас разбойники забрали с собой всех детей, и я оказалась в их числе, — вздохнула и робко убрала выбившуюся прядь светлых волос. Добиться доверия Хокаге оказалось сложнее, чем она думала. Все доводы и даже спасение Кушины оказались ничтожными перед недоверием Минато и его помощников. Только Иноичи, глава клана Яманака, помог развеять всякие сомнения. Он действительно увидел девочку, которой пришлось выживать среди разбойников. Она училась, становилась сильнее, пока в один прекрасный день не сбежала, напоследок прирезав верхушку преступной группировки. С тех пор она блуждала по странам, перебивалась мелкими миссиями, пока не задумалась о возвращении в Коноху. Легенда оказалась правдоподобной. Благодаря обучению с крестными, Итачи и Шисуи, и изучению книг из библиотеки Кагуи Изанами смогла освоить Гендзюцу и Ниндзюцу до уровня мастера. Клановое наследие в виде фуинов давалось ей сложнее, однако и в этой области она имела поразительные навыки. Собственную жизнь Изанами соткала кропотливым трудом, укрепила веру в нее, закрываясь в кокон лицемерия и лжи. Ни один человек не достоен видеть настоящие эмоции и то, что она хранит под сердцем. Для них она всегда останется актером, который меняет маски в зависимости от ситуации, подстраиваясь под складывающиеся условия. Сейчас от нее требовалось войти в доверие к Минато и его жене, чтобы иметь доступ к Наруто. Вторым шагом становился клан Учиха. Только здесь возникала небольшая проблема в виде Обито. — Это беглый шиноби, которого уже давно считали мертвым, — заявила она, смотря мужчине прямо в глаза. — Он больше не имеет отношение к клану. Однако… Изанами вздохнула и отвела взгляд в сторону. — В самом клане, я слышала, ведутся разговоры о… возможной смене власти. Мужские брови сдвинулись к переносице. Минато жестом подозвал к себе Кушину, отдал ей ребенка, потом дал понять, чтобы их оставили. Как только она скрылась из виду, Изанами поднялась с дивана и встала в центре гостиной. Рукава хаори засучили. Фиолетовые глаза вмиг похолодели, и за считанные секунды наследница двух кланов окружила помещение звукоподаваляющим и защитным барьером. — У вас уже стоит защита, но я ее потом обновлю, если не против. Минато неоднозначно повел головой, наблюдая за новой жительницей своей деревни. С момента нападения прошла неделя, однако он по-прежнему не может понять, как именно вести себя с этим ребенком. В ней чувствуется нечто родное, хоть аура и холодна, но ее ощущение не отталкивает — наоборот, Кушина готова приютить еще одну Узумаки, ведь та спасла целую деревню, не дала случиться трагедии. Но был ли это жест дружбы или устремления незнакомки пронизаны ложью и обманом? Стоит ли ее подпускать к сыну? Можно ли довериться той, кто смотрит на Наруто с необъяснимой преданностью и явной жаждой защитить?.. — И откуда же тебе известно об этом? — с неприкрытым подозрением он спросил, прищуривая голубые глаза. Сдержав смешок, Изанами демонстративно поправила на поясе маску зайца, которую получила из рук самого Хокаге. — Неделя — срок достаточный, чтобы собрать информацию о внутренней обстановке, — из подсумка вытащили небольшой свиток, откуда потом достали еще несколько. — Повторюсь, Минато-сама, в свое время мне пришлось добывать информацию для разбойников. Потом это стало моим… хобби, — уголок губ чуть приподнялся, и фиолетовый цвет глаз сменился на кроваво-алый, с вертикальным зрачком. Мужчина подался вперед, чтобы получше разглядеть необычный Шаринган. Помнится ему, у всех Учиха имеются так называемые томоэ. В случае же Изанами они отсутствовали. Только в момент, когда она активирует Мангекьё, склера ее глаз становится черной, как и вытянутые зрачки. Радужка же остается красной, напоминая густую кровь. Способности ее Шарингана поражают. Но мне так и не удалось понять, что именно она делает. Неужели накладывает настолько мощную иллюзию, под которую могут попасть даже Учиха? Или скорость ее высока?.. — Изанами, расскажи о своих глазах, — внезапная просьба отразилась слабым замешательством на женском лице. Девочка на долю секунды усомнилась, стоит ли врать деду, быть может станет проще, если она всё ему поведает? Тогда и лишних жертв… Но когда меня вообще волновала человеческая жизнь?.. — Простите, Минато-сама, но шиноби не должен выкладывать свои козыри, — почтенно ответила она, легкой улыбкой извиняясь за невозможность поведать о своей силе. Мужчина сразу поворошил волосы, будто бы испытал неловкость. — Действительно, прошу извинить мою недальновидность, — посмеялся он и в тот же момент забрал протянутые свитки. В первом обнаружились имена потенциальных шпионов, присланных другими деревнями. Просмотрев этот список, отдельное внимание уделяя приближенным к нему людям, Минато на автомате убрал его в один из карманов жилетки, а после начал въедливо изучать второй и, наверное, самый важный на данный момент. — Так значит Фугаку действительно хочет устроить переворот… Подбородок задумчиво потерли, поднимаясь с дивана. Изанами тактично ушла в сторону, поближе к выходу, дабы не мешать Хокаге. Некоторое время в гостиной витала давящая тишина, которую стала постепенно пронизывать тяжелая аура, клубящаяся вокруг мужчины. На последнем слове он выдохнул скопившееся внутри напряжение. — Корень их конфликта тянется еще с основания деревни, — повернулся лицом к девочке, продолжая суровым голосом. — А реальных предпосылок для восстания я… — Но они всё же есть, и игнорировать их ни в коем случае нельзя, — на один шаг она стала ближе к своему деду, который обязан защитить деревню от всевозможных угроз. Клан Учиха Изанами всегда считала угрозой. Ненависть к клану в ней взращивалась с самого рождения. И ни один человек не смог переубедить еще ребенка, а после бессердечного убийцу, что надо чтить своих предков… Даже если они повинны в том, какой стала жизнь ее матери. Ты могла прожить счастливую жизнь с родителями, не зная той боли, что тебе приходилось испытывать каждый чертов день. А эти жалкие твари, люди… Ты была к ним слишком добра, ка-сан. И это стало твоей главной ошибкой. Кулаки хрустнули, и девочка усилием воли задавила в себе нарастающую злость. Она тоже Учиха. И ее любимый то-сан является частью проклятого клана. Но кто сказал, что этот сброд им нужен? — Клан Учиха обладает силой, способной контролировать Демона-Лиса. В день рождения Наруто мне лишь чудом удалось поспеть до того, как биджу вырвался на свободу. На мгновение в гостиной повисла тишина, нарушаемая, казалось бы, только мерным рокотанием настенных часов. Минато неспеша скрутил полученный свиток и пристальным взглядом прошелся по внешнему виду своей гостьи. На первый взгляд и не скажешь, что эта девочка принадлежит клану красноглазых демонов. Ее длинные волосы, убранные в высокий хвост, переливаются холодной платиной, будто бы их окрасила сама Луна. Цвет глаз да и черты лица столь далеки от учиховских, что он не сразу поверил в ее принадлежность к их клану. — Но ты тоже Учиха, — мужчина сложил руки на груди, и девочка мигом приняла нейтрально-миролюбивое выражение лица, каждой фиброй души излучая покой и жгучее желание переубедить Хокаге в ее неопасности… По крайней мере для его сына. — Я не наврежу Наруто. Я хочу его защитить. — Почему? Изанами мысленно чертыхнулась и демонстративно выхватила кунай. Потом она оголила левую руку, приставляя к самой заметной вене острое лезвие. — Если Вам недостаточно моего слова, я в состоянии сделать печать крови, чтобы… — Изанами, — по комнате прокатился суровый голос, пронизанный стальными нотками. — Отвечай на мои вопросы. Тяжелый вздох сорвался с плотно сжавшихся губ. Наследница двух кланов взметнула на мужчину взгляд из-под опущенных ресниц. — В это будет сложно поверить. — А ты постарайся донести всё так, чтобы я перестал испытывать к тебе недоверие. Развей все… Минато оборвался на полуслове, стоило ему заглянуть в алое могущество Учиха. Ошеломленное сознание закрутилось в водовороте чужих воспоминаний, куда его пустила не просто девочка. Теперь он увидел, увидел, как это дитя росло в любящей семье. Она обожала своего отца и души не чаяла в матери. Ее жизнь казалась сказкой, где нет войны, где нет бессмысленной жестокости… Но ровно до момента, как прилетела весть, с которой и оборвалось всякое желание смотреть на этот мир с надеждой. Смерть Саске и Наруто, родителей маленького гения, сломала Изанами настолько, что она возненавидела весь мир. Годами сирота пыталась отыскать способ всё исправить, и в конечном итоге ей удалось добиться намеченной цели. Она возродилась — а ее родители еще даже не начали свой путь… Воспоминания прекратились так неожиданно, что Минато первые секунды не мог просто вдохнуть. Пошатнувшись, он проморгался несколько раз, пораженный увиденной жизнью, той правдой, которую прикрыли наглой ложью. В его остекленевших глазах застыло неподдельное замешательство, лицо побледнело, и потом с губ слетело огорошенное: — Шинигами пресвятой! Это… это же… — Ваше будущее, которое обязательно наступит, если не принять меры, — Изанами спокойным голосом перебила его, ввергая мужчину в еще большее оцепенение. Минато прошел к окну, повернулся к ней спиной. Рука зарылась в растрепанных волосах, чуть взмокших. — Но ход истории уже нарушен, поэтому я уже не могу точно сказать, к чему приведет мое вмешательство. Блондин оглянулся. — Так ты… моя внучка? — Да. Минато-сама, клан Учиха нужно… — светлые брови сомкнулись на переносице. — Вы меня слушаете? — А Наруто твой… твоя… Тряхнув головой, Изанами подошла к деду, которого сейчас явно уже не проблемы с кланом Учиха интересуют. Решение рассказать обо всем пришло совершенно спонтанно. Мысли о благополучии родителей пересилили всякую гордость и презрение к окружающему миру. Она теперь не Джинчурики, да, сильна, изворотлива и проницательна. Ей известна вся история, но в одиночку сражаться против Акацуки, против Обито и тех же Учиха она не в состоянии. Я не такая сильная, как мои родители. Они — герои. А я… я лишь бледная тень, которой нельзя показываться на свет. Нельзя привлекать к себе излишнее внимание, иначе меня могут устранить как угрозу. Поддержка Хокаге станет лучшим прикрытием, да и семья должна быть вместе. — Ну здесь что-то пошло не так, — усмехнулась она, почесывая кончик носа. — Раньше она была моей ка-сан. А сейчас… — Ух ты. Девочка покивала, потом облокотилась о стену, отчего красивая ажурная занавеска немного оттянулась вниз. — Да я тоже немного в смятении. Отец ведь девочкой стал. — А их души? — тихий вздох лишь озадачил мужчину еще сильнее. Он отвернулся обратно к окну и некоторое время хранил молчание, переваривая такую необычную информацию. Поверить в это сложно, принять — практически невозможно… Но тогда почему он чувствует незримую связь с этой девочкой? Всё проведенное с ней время его не покидает странное ощущение, будто они знакомы целую вечность. И внутри отчего-то растет желание направить это дитя, осадить ее за дерзость или попросить быть осторожнее на службе. Словно он действительно ее дедушка. Поток хаотичных мыслей уподобился спокойной реке, и в глазах Хокаге воссияло несломленное хладнокровие, что просочилось в его мерный тихий голос: — Изанами, ты ведь понимаешь, что мне нужно разобраться с этой информацией, прежде чем впустить тебя в мою семью? Дернув уголками губ, девочка в почтенном жесте склонила голову. — Я и не жду от Вас поспешных решений. Главное, защищайте Наруто. А я пока займусь другими делами. — Мне стоит опасаться за жизни простых граждан? Внезапный вопрос застал ее на пороге гостиной. Изанами схватилась за дверной косяк и целую минуту хранила молчание. Сомнения на этот счет она уже давно оставила, сопереживание и сочувствие к простым людям, чужакам и незнакомцам испарились в тот день, как из жизни ушли родители. Ее душа больна, она заражена ядовитой ненавистью и желанием истребить всякого, кто хоть косвенно способен навредить семье. Внутри закралась тьма, клубящаяся на сердце некогда жизнерадостной и доброй девчонки. Пора бы уже перестать вспоминать это прошлое. Его больше нет… Та идиотка умерла Наследница неслышно выдохнула и взглядом невозмутимым удостоила отца Наруто. — Если они не станут угрозой для моей семьи, то бояться незачем. Хорошего дня, Минато-сама. — Будь осторожна… — тихий вздох столкнулся с шумной жизнью, звуки которой опять потекли сквозь приоткрытое окно. Мужчина опустил руки на подоконник и с почти незаметной улыбкой глянул в сторону квартала Учиха. — У меня есть внучка… Усмехнувшись, он поспешил вернуться к жене и сыну, чтобы потом лишний раз убедиться в своем желании поверить незнакомке. В ней действительно есть что-то родное, и если всё действительно так, как она рассказывает, его, как Хокаге и счастливого отца, впереди ожидает множество испытаний и проблем. И крепкая дружная семья станет самой главной опорой в этой борьбе.***
Еще никогда в жизни Саске не чувствовал себя таким беспомощным и жалким. Кукла, марионетка. Сейчас бы это описание идеально подошло к той ситуации, в которую попал когда-то герой, сильнейший шиноби своего времени — а ныне этот человек лежит на пеленальном столике и с ужасом в глазах наблюдает за ловкими руками матери, что вытирает утреннюю неприятность. С губ слетало невнятное бульканье, и всякая попытка привлечь к себе внимание заканчивалась совершенно не тем, на что рассчитывали. Микото лишь улыбалась, нежным голосом рассказывая о том, как любимая доченька познакомится с первенцем Хокаге, как их станут водить в академию, а после обручат, чтобы связать два великих клана. Последняя часть была по нраву Саске, но эта мысль мгновенно меркла на фоне положения, в котором он оказался. — Ка-сан. Микото закрепила хлястик чистого подгузника и оглянулась на вошедшего в спальню сына. — Проходи, — улыбкой разрешила войти, подзывая первенца к себе и младшей сестренке. Итачи сглотнул. Неуверенным движением он переступил порог спальни. Дошел до матери и отчего-то замер, озадаченный. Внезапно мальчик столкнулся взглядом со своей новорожденной сестренкой, и внутри зародилось странное ощущение. Не улыбнуться он не смог. Когда его пальчики коснулись маленькой и очень нежной ладошки, эмоции захлестнули с головой. Глаза гения залучились радостью на грани щенячьей преданностью, что он испытывал к имото. Ей стукнул всего месяц, а он уже обожает свою Саске, готовый отдать всё ради ее счастливой и спокойной жизни. Но почему у тебя такие глаза?.. С позволения матери Итачи взял сестренку на руки и понес притихшую кроху во внутренний двор. Седзи прикрылись за ним с тихим скрипом. Теплый ветерок подхватил отросшие волосы, и мальчик улыбкой поприветствовал согревающий солнечный свет, упавший на них с ясного небосвода. Под раскидистой ивой царила благодатная тень. Присев на скамейку, гений Учиха прижал к груди сестренку и вновь заглянул в ее черные бусинки. — Тихая какая, — невольно вырвалось у него, почти что шепотом. — И лицо… Словно ты понимаешь, что происходит вокруг. В подсознании Саске хлопнул себя по лицу, давясь желанием по-хорошему выругаться. Прощаясь с прошлой жизнью, он совершенно не планировал перерождаться, и не просто перерождаться, а становиться особой женского пола. Но сейчас у меня есть отличный шанс избежать множества событий, повлекших к гибели Наруто… Интересно, что стало с нашей дочерью? Воспоминание об Изанами пронеслось нескрываемой грустью в его глазах. Итачи мигом напрягся, опасаясь, что эта метаморфоза как-то связана с температурой воздуха или другими детскими особенностями, игнорирование которых может повлечь к серьезным последствиям для здоровья. Мысль о возвращении домой пересилила другие, более сложные и отягченные раздумьями касательно столь необычного поведения сестры. Еще неделю назад вся Коноха слышала крик наследницы Фугаку, но сегодня от нее веет подозрительным спокойствием. Учиха поднялся со скамьи, и его сестренка прикрыла глаза. Сквозь ветви дерева просачивался солнечный свет. Вокруг сердца сомкнулись тугие тиски тревоги, когда по женской щеке скатилась блестящая капелька. Итачи перепугался еще сильнее, обеспокоенный таким поведением. Вдруг больна? Вдруг ей плохо сейчас, а они не могут увидеть очевидных вещей?! Мне очень плохо, плохо от того, что прошлое уже нельзя вернуть. Мне горестно за дочь, которую я не смог защитить. И за любимую жену, которую потерял. Уж лучше умереть и навсегда, дабы никогда не испытывать эту боль, мой аники. Лучше пропасть в желудке Шинигами, чем видеть любимых, но понимать — это не они. Вы другие… другие. Итачи бесшумно покинул детскую, оставляя Саске наедине с тишиной. Как заверила ка-сан, это вполне естественно, что она хочет спать. Но возрожденному герою было нужно совсем другое. Не еда, не забота погибших родителей. Он мечтал о своей семье… И в то же время его одолевало безграничное отчаяние перед знанием, что это невозможно. Их больше нет. Пребывая в своем подсознании, Саске неожиданно почувствовал мягкое прикосновение к щеке. Нехотя, но организм всё же вынудил его раскрыть детские веки. Зрение сфокусировалось не сразу, лишь минутой позже он узрел нежданного гостя, при виде которого на него нахлынул необузданный поток эмоций. С губ потекло невнятное бормотание, губы растянулись в улыбке, и он потянулся ручками к светловолосой девочке, что возникла над его кроваткой. Она изменилась, повзрослела, стала другой, но вот глаза ее он никогда не сможет забыть. Иза! Два пальчика сложились вместе, и Саске потянулся к дочери, моля ее понять, что он здесь. Несколько секунд длилось замешательство, мелькающее на женском лице, а после в глазах Изанами загорелся Шаринган. Проникая в подсознание отца, она не рассчитывала увидеть там его. Одна крохотная и очень хрупкая догадка переросла в оглушительную, щенячью радость, стоило ей увидеть родителя. — То-сан! В порыве эмоций она рванула через зеленое поле, усыпанное голубыми цветами, нещадно давя невинную красоту и не замечая ничего вокруг. Из глаз брызнули слезы, колени предательски подкосились, но она достигла человека, без которого не видела своей жизни. Она упала к нему в объятия и зарыдала, зарыдала от счастья, ужаса и обиды за то, что они бросили ее одну. «Нам очень жаль, но Ваши родители погибли». Одна весть сломала ее, подорвав всякое желание жить. Она бродила во тьме, не видела смысла двигаться дальше… без любимых родителей, отдавших всё ради неблагодарного человечества. Но сейчас, в этот самый момент, когда на ухо шепчут родным голосом и водят по волосам как раньше, в детстве, Изанами ощущает слабый проблеск надежды. Отец с ней. — Ты здесь. Уткнувшись носом в отцовскую грудь, она до побеления в костяшках сжала ткань его плаща. Не изменился. Даже запах такой же, родной, пронизанный теплотой и заботой, которой когда-то лишили ребенка. — Когда про вашу смерть узнала, у меня будто сердце из груди вырвали, — всхлипнула она, и темная ткань смочилась горячими слезами. — Я же думала… ду… что вы еще поживете. А… Саске прижался щекой к макушке дочери и ласково нашептал: — Успокойся, всё это в прошлом. Лучше расскажи, как ты попала сюда. Дай мне знать, что это не иллюзия… Объятия окрепли, и в голове застыла мысль никогда больше не отпускать этого ангела. — В библиотеку Кагуи наведалась, — Изанами шмыгнула носом и нехотя отстранилась от отца, поднимая на него преданные и красные от слез глаза. — Там и нашла одну… интересную технику. Почти незаметная заминка в ее голосе насторожила Саске, и он всё же постарался рассмотреть свою дочь незамутненным взглядом. Первое, что бросилось в глаза, стал цвет ее волос. Когда-то черный, больше похожий на вязкую смолу, сменился серебрящейся платиной, словно из волос вытянули всю жизнь. На ощупь они стали жестче, как и черты лица, которое, казалось, застыло в маске жестокости и холодности. Он больше не чувствовал в Изанами ребенка. Ее глаза похолодели, из них исчезла всякая доброта и жизнерадостность. И даже слезы не смогли смыть ненависть, что намертво приелась к этому ангелу. — Изанами. Подробности. Закусив нижнюю губу, девочка немного стушевалась под строгим взглядом отца. — Я отправила нас в прошлое. — Как? — в его голос просочились металлические нотки нетерпения. — Не заставляй из тебя каждое слово вытягивать. Какую цену ты заплатила за использование этой техники? Изанами почесала кончик носа. — Жизни любимых людей. Ну и еще парочку убила… случайно. — Чего?! — лицо мужчины вмиг побледнело, и он огорошено уставился на свою дочь! На девочку, которая никогда не должна была переступать черту, очернять душу таким страшным грехом… — Кого ты убила? — Коноху разрушила, — нехотя ответила, ковыряя носком чуть взбитый дерн. — Прошлась по селениям страны Огня. Потом еще что-то было, но я… не помню. Всё как в тумане. Мы с Ку не контролиро… Внезапно тишину несуществующего мира нарушила звонкая пощечина. Девочка отшатнулась на пару шагов и, пораженная, схватилась за краснеющую щеку. — Совсем спятила?! — прокричал Учиха, сжимая кулаки от злости и ярости на собственную дочь. — Да, — шумно выдохнула и гордо вскинула подбородок, несломленная, но чертовски обиженная на судьбу за жизнь, которую пришлось влачить без семьи. — Да, то-сан. Я помешалась, когда вас не стало. Я жила только благодаря вам. И ты всегда знал, как я отношусь к людям. Они были не достойны такой жертвы. Поэтому или бей меня, или заткнись. Я всё равно не изменю своего… Слова оборвались ровно в тот момент, как пустота сменилась мягким согревающим теплом. Мужчина рухнул на колени перед дочерью и заключил ее в медвежьих объятиях, с сожалением зарываясь в ее волосах. — Прости. В этом только моя вина, — прошептал. Буря эмоций и чувств поутихла, и на место злости пришло горестное понимание, что это их судьба быть убийцами. Это он и Наруто повинны в том, какой выросла дочь. Не Лис, не ее крестные. Лишь родители, не уследившие за единственным ребенком. Выдохнув особенно тяжко, Учиха пропустил меж пальцев несколько светлых прядок. — Почему у тебя такие волосы? — Не знаю, — Изанами мысленно выдохнула, но осадок неприятный никуда не делся. Я и сама понимаю, каким монстром стала. Только ты, то-сан, не смотри на меня, как на чудовище. Я не выдержу твоего презрения. Я же только ради вас и живу. — Видимо последствие техники. С этими словами вернулось множество вопросов, на которые Саске очень хотел получить ответы. Возвысившись над дочерью, он сложил руки на груди и красноречиво поднял бровь, намекая на очень толстые обстоятельства его новой жизни. — Кстати о ней. Столкнувшись с явным недовольством в глазах родителя, Изанами неловко усмехнулась и быстро разорвала связь с его подсознанием. — То-сан, да не кипятись ты… Всё ж нормально, — улыбкой ответила она, когда заглянула в детские глаза маленькой Саске. Та сдвинула бровки, перебиваясь нечленораздельным бухтением. — Ну придется немного привыкать, переучиваться. Но ведь главного мы добились: ка… то… черт, и как теперь к вам обращаться?.. — девочка оперлась о бортик кроватки и в крайнем недоумении воззрилась на мягкие игрушки, лежавшие на комоде. Прошлым эту реальность сложно назвать, ведь родители поменялись полами. И тогда у нее сразу возникает вопрос: насколько история поменяется, если продолжить в нее вмешиваться? Изанами почесала затылок, озадаченная. Зацепив раздражение в глазах младенца, она успокоила ту ласковой улыбкой. — Так, не делай такое лицо. Я обязательно всё исправлю. Вы пока тут растите, уму-разуму набирайтесь, а я пойду делом займусь. За маской зайца скрыли свое настоящее лицо. Хладнокровное, ожесточенное. Девочка оставила детскую родителя и бесшумной тенью выскользнула с территории клана Учиха. Оказавшись на горе Хокаге, она плюхнулась на самый ее край, подтянула колени к груди и тягостно выдохнула. Самого главного добилась — отец жив, осталось проверить еще и ка-сан. Дедуля, скорее всего, поможет ей. Семья воссоединится… Но какое место в ней займет она? Ее же и существовать не должно. Вдруг это лишь мой рай?.. Пальцы затряслись, и девочка до боли сжала их второй рукой. Нет, я жива. Жива…
