Младший брат

К подобным ночным неожиданностям я отношусь стандартно, как и любой другой человек, разбуженный трелью старинного и уже, кстати говоря, трещащего дверного звонка. Честно признаюсь, я даже мог наорать на Баттерса, если бы не увидел в его руках матрас, который бедняга почти что тащил по земле одной рукой, в то время как другой он держал подушку. – П-привет, – я вижу, что он дрожит от холода, ведь на нём даже нет куртки, но пускать я его не спешу. – Ты что здесь делаешь, Баттерс? – нарочно устало произношу я, хотя про себя понимаю, что уже как несколько минут усталость сняло рукой. – Прости, я… родители, немножко, ну… Я знаю, что уже три часа… Я вздохнул и сам уже не знал, зачем спросил. Ведь потока оправданий было не избежать. Он дрожит весь, да и я замёрз. Ну, ещё бы. В одних подштанниках пошёл дверь открывать зимой (хотя как будто ещё есть в чём?). Жестом руки я пригласил его внутрь и, туго улыбаясь, Баттерс вошёл, остановился у лестницы и, видимо, стал ждать, пока я позволю ему подняться. Давно у меня не было гостей, я и забыл, как их принимать. – Иди уже, – подтолкнул его я в спину и взял матрас. Спрашивать о случившемся мне не хотелось. Не потому, что неловко, а потому, что, по правде говоря, насрать мне. Очевидно, что миссис Стотч опять хотела убить своего сына, а отец вновь долбился в жопу. Да и чёрт с ними, верно же? – Только не смей ночью лезть в мою кровать и говорить, что тебе холодно или страшно. По его лицу было заметно, что он именно это и собирался сделать через час-другой. Баттерс кивнул и спросил: – А… почему? Я недовольно скривил лицо и ляпнул первое, что пришло на ум: – Заразишь меня пидорством. – Что?! – Ладно-ладно. Я пошутил. Спи. – Но, Кенни, билюбознательность не заразна, – я усмехнулся, потому что вспомнил, откуда Баттерс взял этот термин. Несколько лет прошло, а он всё ещё это так называет, – И вообще, я не гей! – Да тише ты. Всё, отстань и спи, – сказал я, но заметил напряжённость в лице Баттерса. Он задумался и застыл, – Баттерс, блин. – А? – Спи уже, говорю. Не загружай свою голову проблемами, поздно уже. Завтра решим. Ума не приложу, почему я сказал «решим», а не «решишь», ведь не моё это дело совсем и помогать Баттерсу я не собирался. Я, в самом деле, не приложу. *** К остановке утром мы поплелись с Баттерсом вместе. Правда, я старался идти на несколько шагов впереди него, чтобы, не дай блять Иисус, пацаны не решили, что он ночевал у меня. К счастью, на остановке никого ещё не было, а потому я позволил себе сбавить скорость. Баттерс уже начал напевать третью мелодию, когда Кайл и Стэн наконец показались. Напевал Баттерс, кстати, довольно печальные мотивы, что не могло остаться для меня незамеченным. Жирный на остановке не появлялся долго, до самого прибытия автобуса. Я уже обрадовался, что не придётся сегодня терпеть его через силу и сдерживать все мышцы лица, чтобы он не решил, что обидел меня или задел, но он разбил все мои надежды на хотя бы немного хороший день, появившись на горизонте, а потом со словами “привет, уёбки” зашёл в автобус. Стэн сел с Венди, Кайлу пришлось довольствоваться компанией Картмана, ну а я… – А больше других мест нет, Баттерс? – спросил я, опираясь щекой на руку. – Вроде нет, – он печально вскинул брови и пожал плечами. Мне же оставалось только недовольно вздохнуть и отвернуться к окну. Стотч всю дорогу до школы скрещивал пальцы рук, но хотя бы не напевал, за что ему можно сказать “спасибо”. День был довольно насыщен интересностями. Обо всём по порядку. Когда я повздорил с Крейгом на математике, меня вызвали к школьному психологу. Такера же не вызвали, хотя инициатором совершенно точно был он. Я решил, что не вызван он был потому, что он и так посещает психолога ежедневно. Мистер Мэки, попиздев двадцать минут, отпустил меня с миром и велел идти на урок. Я, разумеется, ни на какую биологию не пошёл и внезапно захотел покурить. Как назло вчера я выкурил последнюю пачку своих любимых дешёвых сигарет, а это означало, что мне нужно было немедленно… …Поискать в чьём-нибудь шкафчике. Пароль Такера вряд ли угадаю, Токен сменил пароль после случая с украденным айпадом (позднее выяснилось, что его спиздил попугай из кабинета 108), а Донован курит? Он хоть и спортсмен, но что-то подсказывает мне, что свою роль “бэд боя” он поддерживает именно таким способом. Я не видел его в курилке ни разу, но очень может быть, что он привлекает так одноразовых тёлочек в торговых центрах. Вспомнив местонахождение шкафчика Клайда, я не спеша двинулся в его направлении. Надеюсь, что какая-нибудь директриса Виктория не решит заглянуть к Шефу на кухню именно сейчас, а то меня могут повторно отправить к психологу. Пароль у Клайда должен быть недлинный и очевидный. Пять секунд я смотрел в одну точку, находясь в раздумьях, а после с торжествующей улыбкой на лице начал вертеть замочек. И вуаля! Заветный шкаф-таки открылся и, о чудо, что же я вижу? Да ведь это же Winston Classic виднеется в самой жопе шкафа. Ставлю двадцать баксов, которых у меня нет, что Донован эти сигареты не курит, когда хочет, а покупает только, чтобы потешить свою невъебенность. А что касается пароля, то, ну, что тут сказать? – Мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее, чем домашний телефон Бебе, – усмехнулся я. Взял я шесть сигарет. Пачка была открытая, но полная и, чувствую я, что Клайд даже не заметит изменений, потому что и не открывает её. На улицу я решил не выходить, так как могут увидеть, да и холодно, а потому я и направился в туалет. Так, стоп. Вот тут надо остановиться, потому что, дорогие слушатели, в тот момент я не просто хотел пойти в уборную, я ЖАЖДАЛ это сделать. Я шестым чувством понимал, что я должен пойти туда. Потом я вспомнил, что моё шестое чувство – чувство справедливости Мистериона, совсем как паучье чутьё у Человека-паука. А может и не шестое, а десятое, тем не менее, в туалет я пошёл и совершенно случайно дал кому-то по голове. – Ай! – Чёрт. Блять, кто тут? – я заглянул за дверь и увидел держащего себя за лоб Стотча, – Баттерс, ты что тут делаешь? Блин, дай посмотреть. Я сел на корточки и отнял его руки ото лба. Шишка точно будет, но хорошо, что не рассекло. – Извини, Баттерс. – Да ладно… – хрипло отозвался Баттерс. Стоп, хрипло? – Ты окно зачем открыл? – спросил я, вставая на ноги. – Э-э, душно было, – он улыбнулся. – Баттерс? – А? Стотч выглядел очень нездоро’во. Только сейчас я обратил внимание на это, хотя совершенно очевидно, что он и утром таким был. Теперь ещё плюс один синяк и образ больного Баттерса завершён. Правда лицо у него сейчас было не бледное, а красное и опухшее. – Ты… Баттерс, ты что плакал? Он посмотрел на меня удивлённо, мол, с чего ты это решил, Кенни? И, что забавно, он это и произнёс: – С чего ты взял, Кенни? Я громко усмехнулся. – Издеваешься? У тебя на лице написано. И вообще, разве сейчас не биология? – Наверное. Он пожал плечами. Несколько секунд он тупо стоял, глядя в пол, а потом просто упал на заплёванный пол и заплакал.