Games with blood

«Жизнь — как струна гитары. Бывает, она рвётся, и вы грустите, вам больно. Но струны можно натянуть заново.» — Ангус Янг

***

— Это не смешно! — она посмотрела на брюнета, — Я тебе не верю. — Тем не менее, это правда, — парень равнодушно пожал плечами, но в его глазах промелькнула жалость к девушке. Грейнджер потеряла дар речи. Она хотела было что-то сказать, но слова превращались в нескладные звуки. Схватившись обеими руками за голову, она активно начала мотать ей, будто хотела вытрясти последние воспоминания. Это так чертовски больно. Когда тебе врали всю жизнь, когда все знают правду, а ты даже не подозреваешь. Когда то самое, во что ты так слепо верил, становиться иллюзию. Когда близкие становятся врагами, а те, кого ты ненавидел, приходят на помощь. Но давайте вернемся на несколько часов назад… Большой Зал был освещен кучей лампочек и гирлянд. Всевозможные яства были выставлены на стол. Привидения пугали первокурсников, выглядывая из тарелок с едой. Много искренних улыбок и звонкий смех ребят. Вот что называется, канун Рождества. Через неделю начинались каникулы, последние дни отбывали ученики Хогвартса в этих стенах. Завтра был единственный выходной, когда ребята могли сходить в Хогсмид и купить подарки своим друзьям и родственникам. Утро пятницы началось с совиной почты. Стая птиц влетела в помещение и начала бросать своим получателям письма. Большая черная сова спикировала на стол рядом с тарелкой каши. Повернувшись к гриффиндорке, она бросила письмо и гордо протянула лапку. Девушка слегка замялась, но все же начала отвязывать присланную ей посылку. Как только Гермиона закончила, птица демонстративно взмахнула крыльями и поднялась ввысь. Гриффиндорка решила посмотреть, было ли указано, кому отправлено письмо. Немного неразборчивым почерком было выведено «Гермионе Грейнджер». Ей стало любопытно, кто же решил отправить ей письмо. Девушка нетерпеливо начала вскрывать конверт. Наконец, оттуда выпала сложенная пополам бумага, развернув, она начала читать: Ну привет, Гермиона. Никогда не думал, что буду писать тебе письмо. В общем, есть очень важная новость. Приходи сегодня в гостиную слизерина после ужина. Пароль: чистая кровь. Не рассказывай об этом никому. Пока никто об этом не должен знать, чтобы не пошли слухи. И лучше это не игнорировать. До встречи, сестренка. Тео Нотт Девушка ошарашено начала оглядываться по сторонам. Подумав, что это должно быть шутка, она показательно усмехнулась и вложив письмо обратно в конверт, продолжила есть свою яичницу, но поморщилась. Как только она проглотила кусочек еды, во рту встал ком тошноты. Она с отвращением отодвинула от себя тарелку с недоеденным завтраком. В двери Большого Зала вошли Поттер и Уизли. Они приближались к столу, где сидела Гермиона. Одновременно перескочив лавку, они уселись напротив девушки. Парни выглядели очень уставшими. — Как тренировка прошла? — не отрываясь от учебника, спросила девушка. — Жесть, с каждым днем все труднее и труднее. — тяжело дыша ответил Гарри. — Надеюсь, это того стоит. В это время рыжий жадно пил воду и после, принялся за еду. — Понятно… — немного отрешенно сказала девушка, все еще думая, зачем кому-то подделывать письмо. — А это что? — вдруг спросил Рон и покрутил в руках еще не распакованную почту. Грейнджер немного занервничала, быстро протараторив, что это от родителей, выхватила из рук эту злосчастную посылку и кинула в сумку вместе с письмом. — Точно, мы же пропустили почту. — вспомнил Гарри и налил себе еще тыквенного сока. Пока друзья обсуждали новую тактику игры в квиддич, девушка незаметно обернулась на слизеринский стол. Буквально в трех метрах от нее сидел Теодор Нотт. Будто почувствовав, что на него смотрят, он повернул голову в направлении гриффиндорки. Их взгляды встретились, и как бы это глупо не звучало, весь мир и впрямь будто остановился. Она не отрываясь, вопросительно смотрела в его темно-синие глаза, а он утопал в двух ведрах молочного шоколада, забыв обо всем вокруг. У девушки появилось очень странное чувство, глаза показались ей такими родными. Вдруг, она осознала, что его взгляд больше не прикован к ней, он начал блуждать по ее лицу постепенно спускаясь вниз, выглядело так, как будто он оценивал ее. На его лице мелькнуло какое-то одобрение, но быстро сменилось безразличием. Он вновь посмотрел в глаза и тут же отвел взгляд. Гермионе тут же стало некомфортно, она немного замедленно повернулась обратно к ребятам, кинув через плечо последний быстрый взгляд. Девушка никогда не обращала внимание на слизеринца, не замечала его в толпе, хотя мест для пересечений было достаточно. Она лишь слышала от Джинни, что многие девушки уделяли парню знаки внимания, потому что он считался красивым, богатым и популярным. И им было плевать, какой у него характер, и что творилось у него на душе, на самом деле. Но ее это никогда не интересовало и тут же вылетало из головы. По крайней мере, до этой чертовой пятницы. Ей хватило этих пары секунд, чтобы оценить его внешность: он был очень высоким, и из-за этого казался достаточно худым. У него были темные каштановые волосы, которые небольшими завитушками спадали на лоб. И темно-синие глаза, как океан, в них можно было утонуть. Друзья очень увлеклись дискуссией, и, слава Мерлину, они не заметили этих мимолетных взглядов на слизеринский стол. Она не хотела больше тут оставаться. Девушка, быстро объяснив, что Снейп ее похоронит заживо, если она опоздает — и не важно, что он в данный момент поглощал свой завтрак, — быстро кинула все в сумку и выскочила из Большого Зала. Друзья лишь пожали плечами и продолжали разговор. А вот голубые глаза проследили за ней, пока брюнетка не повернула за угол. Моля Салазара, чтобы она пришла сегодня на ужине, парень отвел взгляд и задумался. Разыскивать ее по всему Хогвартсу будет уж очень безумно. Боже, Грейнджер, прошу тебя, приди.

***

Девушка сделала глубокий вздох, поерзав на стуле, принялась записывать тему урока, хотя от занятия уже прошло минут пятнадцать. Голос Снейпа приглушенно доносился сквозь нескончаемый поток ее мыслей. Было слишком много вопросов, а письмо еще больше озадачило ее. Сейчас гриффиндорке точно было не до шуток. Мысли о родителях буквально убивали ее каждый день, она практически не ела, стала очень пассивной на уроках. Она притворялась счастливой, натягивая улыбку на лицо, но это была маска. Друзья даже не догадывались, но она и не хотела, чтобы они знали. У них было множество своих проблем. Ведь людям плевать на все, кроме их самих, не так ли? Родители ее не помнят, и если она вдруг объявится на их порог дома и скажет: «Вы знали, что я ваша дочь? Просто я волшебница и стерла все воспоминания обо мне из вашей памяти!» Они посмотрят на нее, как на полоумную и выставят за дверь. Поняла, что ком тошноты появился в горле. Дышать стало очень тяжело, будто в легкие ткнули иголкой и они сдулись как воздушные шары. Пот мгновенно проступил на лбу, начался тремор рук. Боже, только не это. Только не сейчас. Она попыталась переключить внимание на лучики солнца, с трудом пробивающееся сквозь жалюзи на окнах. И словила себя на мысли, что тут очень душно. — Мисс Грейнджер, — впервые за урок обратился к ней Снейп, — может, вы знаете, какие ингредиенты нужны для отвара амортенции? — он холодно посмотрел на нее. Гриффиндорцы уже начали надеяться на то, что из-за их сокурсницы им дадут баллов, несмотря на то, что Снейп этого никогда не делал. Но надежда умирает последней. Она попыталась откопать хоть какую-то информацию в своей памяти, но удалось вспомнить немногое. — Лепестки перечной мяты? — неуверенно сказала она, вопросительным тоном. — Продолжайте. — И… — помедлила она, — лунный камень? — сомневаясь, тихо проговорила она. — Это все? — ровным тоном спросил Снейп. Господи, он точно умел читать людей как открытую книгу. Ну, либо же слишком хорошо владел легилименцией. Грейнджер кивнула головой и постаралась избежать насмехающихся взглядов. Но любопытство побороло, из-под полуопущенных ресниц брюнетка быстро осмотрела класс. Гриффиндорцы были в шоке, что главная заучка школы не смогла ответить. Некоторые девчонки с ее факультета дружно засмеялись своим слащавым девичьим смехом. Он прозвенел как колокольчик, что долго отдавался злорадствующим эхом в ушах девушки. Сами черти в ее головы начали заливать частушки о том, как классно сейчас было бы тут откинуться. Последние разумные частички мозга перекрыли ор этих дьявольских мыслей. Надо срочно выйти. Мерлин, еще секунда и я за себя не ручаюсь. Кто-то из слизеринцев решил засмеяться, он покосился в сторону Малфоя, чтобы убедиться, что блондин заметил его порыв в сторону грязнокровки, но в ответ он даже с какой-то неприязнью взглянул на одноклассника. Тот как от холода, поежился. Все знали, что Малфой одним лишь взглядом может убить кого угодно. У него будто была Антарктида в глазах. Чистый лед. И лишь с близкими ему людьми этот снег таял. В итоге, она перевела взгляд на Нотта. Шатен дал подзатыльник какому-то парню и сказал заткнуться. Он повернул голову на Гермиону, уверенно посмотрев ей в глаз, он быстро подмигнул и тут же отвел взгляд. — Но, она мне правда снилась, и не один раз. Вы думаете это просто так? И это письмо из министерства… — стараясь выглядеть равнодушным, проговорил брюнет. — Послушай, Теодор, возможно, ты прав. Но пока это все не точно. Сегодня мы встречаемся с людьми из министерства, тогда и узнаем, перепутали ли или нет. Шатен лишь коротко кивнул в ответ, они ему не верят. Но он видел как они сидят и играют в этой чертовой комнате, где сейчас сидит и он. И уж клянусь, это точно не просто так. <i>Но, что, черт возьми, это значит? Он не знал что хуже, если подтвердятся его догадки или нет. </i> Больше не один слизеринец не проронил ни слова в сторону Грейнджер. Не один смешок не нарушил тишину кабинета. И все благодаря компании Малфоя. Гриффиндорка окончательно запуталась. С чего это они это делают для нее? Ответ пришел быстро. Письмо. Но что ей должны рассказать? Честно, вся эта история усугубила и так паршивое состояние Гермионы, захотелось провалиться под землю. — Извините, профессор, — Снейп бросил на нее незаинтересованный взгляд, — можно выйти? — Можно, — сквозь зубы процедил он и громким хлопком прекратил оставшиеся смешки учеников. Гриффиндорка пулей выскочила из кабинета.

***

Лезвие аккуратным движением разрезало плоть девушки. Сладкая боль тут же разлилась по телу. Это то самое ощущение, когда тебе больно, но приятно. Звучит как безумие. Еще один надрез. Дверь в комнату открылась, но девушка не сдвинулась с места. Она была так одурманена и заворожена стекающими каплями крови по ее предплечью, что не заметила вошедшую внутрь слизеринку. Ее бил тремор, а ноги стали ватными. Она свалилась на пол, до сих пор сжимая в пальцах клинок. Громкий стук об кафель, разнесшийся по туалету эхом, отлетая от мраморных стен привлек внимание Паркинсон. Брюнетка в шоке уставилась на хрупкое тело девушки лежавшее на полу. Ужас сковал ее. Она готова была проклинать свою замедленную реакцию в этот момент. Как только девушка увидела алые отпечатки крови на полу, будто протрезвев, она осознала ужас ситуации. Быстро подбежав к девушке и чуть не поскользнувшись на слегка мокром полу, слизеринка схватила за плечи незнакомку и попыталась развернуть ту на себя. — О, Мерлин, Грейнджер! — провопила испуганная Панси, узнав в девушке однокурсницу. Гриффиндорка тяжело вздымалась грудь, она не могла вдохнуть кислород. Дрожащими пальцами слизеринка попыталась нащупать пульс на шее брюнетки. — Грейнджер, боже! — ахнула слизеринка, увидев порезы на коже знакомой. Она сразу невзлюбила Гермиону. И как же это глупо, из-за какой-то крови, ведь даже их цвет был практически одинаковым. Навязанное родителями мнение о грязнокровках перекрыло ее здравое оценивание. Она осталась без своей точки зрения. Как слепая, шедшая за собаками, которые в итоге могут привести ее в могилу. А развязав глаза, можно увидеть столько всего, например, правду. Да, она ненавидела Грейнджер все эти года. Но потом вдруг что-то щелкнуло в ее сознании. Возможно, это произошло, когда Теодор сообщил ей ту новость о гриффиндорке. Возможно, когда она увидела тяжело дышащую девушку в крови на полу в туалете. А возможно, когда она увидела как у Грейнджер наворачиваются слезы, но она их сглотнула и улыбнулась. Она поняла, что они похожи. Да, черт возьми, они так похожи. — Грейнджер, — тихо позвала ее слизеринка, — что случилось? — она склонилась над девушкой и заглянула ей в глаза. Взгляд брюнетки был затуманенным. Паркинсон больше ничего не сказала, она поняла, что девушка пока ничего не осознает. Панси вытащила палочку из внутреннего кармана мантии, и направив на раны девушки произнесла: — Вулнера Санентрум. Перед этим, девушка быстро обдумала, стоит ли звать кого-то из учителей или отнести Грейнджер в больничное крыло. Но в итоге решила, что этим сослужит медвежью услугу однокурснице. У гриффиндорки были явно психологические проблемы, но на почве чего?Это и собиралась узнать Панси, как только девушка придет в себя. Залечив все раны, брюнетка выдохнув свалилась на колени рядом с Гермионой. Прошло минут пять, глухой слегка охрипший голос очнувшейся девушки разрушил воцарившуюся тишину. — П-Паркинсон? — Ну наконец-то, я уж думала, ты умерла. — иронично произнесла Панси и взглянула на гриффиндорку. — Ты залечила раны? — осмотрев свое предплечье, спросила Гермиона. — Да, кто же еще? — Спасибо, — брюнетка попыталась улыбнуться. Гермиона поняла, что сама Паркинсон (чертова Паркинсон), только что видела девушку в таком состоянии. Как она могла сорваться? Почему она не закрылась в кабинке? Гребаные панические атаки. Этот год будет очень сложным. Гриффиндорка тяжело вздохнула. — Я хотела кое о чем спросить, если ты не против, — голос однокурсницы стал значительно мягче, она не хотела задеть Гермиону или случайно сказать что-то не то. — Я догадываюсь, о чем пойдет речь, но я откровенничать не собираюсь, — изнеможденным голосом ответила кареглазая. — Твое дело, конечно, но советую поделиться, — без презрения равнодушно сказала слизеринка, — как я понимаю, твои друзья не в курсе. В ответ Грейнджер лишь кивнула головой. — Правда, станет легче, — понимающим взглядом посмотрела на знакомую слизеринка. Гермиону передернуло от такого. Они никогда не общались без язвительных фраз и пререканий. Невидимая стена стоявшая между ними в данный момент рухнула, а возвести новую будет слишком сложно после такого. Грейнджер задумалась о том, какой хорошей подругой может быть Паркинсон. — Это долгая история. — подсаживаясь к девушке на подоконник, промямлила Гермиона. — У меня предостаточно времени, но будешь так тянуть, я уйду. Гермиона улыбнулась, и за последнее время, это было искренне.

***

Гермиона и Панси вместе вернулись в кабинет, чтобы забрать вещи. Всю дорогу они шли молча, каждая погрузилась в свои мысли. Все ученики уже ушли на обед, поэтому смысла конспирироваться не было. Как только они зашли в класс, на проходе тут же возник Снейп. В своей привычной темной мантии, в свете тусклых свеч, освещавших коридор, он выглядел как черная ворона. «Скорее ворон», — мысленно поправила себя Гермиона. Очень надоедливый ворон. — Как вы посмели пропустить целых два урока, под предлогом выйти по неотложным делам? — он процедил каждое слово, сквозь плотно сжатые зубы. Эту привычку Панси отметила у него еще с первого курса. — Вам, мисс Грейнджер, — взглянув на гриффиндорку, он скривил губы, — и вам мисс Паркинсон, сегодня назначена отработка. А так же минус двадцать очков с гриффиндора. — Но, сэр, а как же… — пыталась вставить свое слово Гермиона, но профессор ее перебил. — Никаких «но», мисс Грейнджер, — просверлив холодным взглядом гриффиндорку, агрессивно проговорил Снейп. — Также, сорвавшие урок после вашего ухода мистер Малфой, Забини и Нотт тоже будут отрабатывать сегодня вечером после ужина. Только этого Гермионе не хватало. Ладно, Панси, они даже уже успели пооткровенничать. Но, черт, гребанный Малфой, который ее проклинает и странный Нотт со своим письмом, точно не подходящая кандидатура, чтобы провести пятничный вечер. — Вы свободны, — с громким хлопком, прямо перед их лицами, закрыл дверь Снейп. Ветер отвращения к этому человеку накрыл Гермиону волной. Ублюдок. — А вещи? — разочарованно проскулила Грейнджер. — Походу, не судьба. — таким же голосом, еле слышно ответила Панси. — Ладно, пошли? Гриффиндорка кивнула и не успев ничего предпринять, уже побежала вслед за Панси, тащившую ее в сторону Большого Зала за руку.

***

— Гермиона, ты даже сейчас меня не слушаешь! — с каждым слвоом раздражение Рона все увеличивалось и увеличивалось. — Я слушаю тебя, Рональд. — спокойным голосом, через силу выдавила Грейнджер. Часы пробили два, обед был уже в самом разгаре. Множество учеников вовсю поглощали запеканку и тыквенный сок. Вся эта предрождественская кутерьма витала в воздухе. Зал просто сквозил счастьем и радостью. И все эту атмосферу разрушил Уизли. Как только Гермиона пришла он задал целый ворох вопросов, при этом не давая Гермионе времени даже ответить. Гарри наблюдающий за перепалкой друзей, старался не лезть и сохранять спокойствие. Он переключался на разговор с Симусом, иногда поглядывая на Рона и Гермиону, казалось еще пару секунд, и оба взорвутся как петарды среди этой праздничной суеты. — Какой ты надоедливый! — выпалила Гермионе, смотря на друга прямым взглядом. — А ты командуешь вечно! — привел контр-аргумент гриффиндорец. Уверенно прожигая взглядом подругу. — А ты помешанный на своих метлах и мячах! — не унималась Грейнджер. Они стали вести себя громче, поэтому некоторые ученики с соседних столов навострили уши и косились на гриффиндорский стол. — А ты скучная! Что-то щелкнуло. Больно место. Глаза начало жечь, потому что Гермиона пыталась подавить слезы. А вдруг он прав? — Спасибо! — резко сказала Грейнджер, голос сорвался. Взяв свою сумку, устремилась на выход из зала. Гарри презрительно посмотрел на друга. — Ты просто идиот, Рон. — выдал брюнет и вскочив, устремился за Гермионой. Несколько пар любопытных глаз следили за произошедшим конфликтом с особым интересом. Так странно знать правду о другом человеке, когда он сам не о чем не догадывается. — Слушай, Тео, — начал Забини, — ты же сегодня ей все расскажешь? Шатен кивнул в ответ. — А что? — Интересуюсь, — как-то загадочно протянул Блейз. Тон Забини напряг всех, среди них теперь воцарилась тишина. — А ты, Панси? — вдруг спросил блондин. Девушка ошарашено посмотрела на друга. — Что, я? — Мы знаем что что-то произошло в туалете, и теперь вы тоже на отработке вместе с нами, — спросил Малфой, наклоняясь ближе к собеседникам, дабы сделать разговор более приватным. Девушка начала сомневаться, рассказывать ли все, что там произошло. — Если она захочет, то сама потом расскажет, — наконец решила Панси, — а отработку нам за то, что прогуляли урок, — равнодушно произнесла слизеринка, пожав плечами. — Понятно, — задумчиво проговорил Забини. В это время, Нотт уже полностью погрузился в свои воспоминания. В сознании всплыла картинка того, как родители сообщили ему об этом на прошлых выходных. Он всю неделю боролся с собой, чтобы не рассказать этой чертовой Грейнджер обо всем. — Только помни, — лицо отца было максимально серьезным, — ты никому пока не говоришь об этом. Мы сами все уладим, а то пойдут слухи, которые нам совершенно не нужны. Мать кивнула, соглашаясь со своим мужем. Ее слегка загорелая кожа переливалась в свете огня, шедшего из камина. Семья сидела в гостиной, говоря очень тихо. Посторонних людей в доме не было, но подозрения о том, что кто-то может появиться в любую секунду, подтолкнули чету Ноттов быть осмотрительнее, особенно с такой уникальный информацией. Комната не наполнялась теплом от горевших поленьев в камине, он служил скорее декором, чем предметов обогревающим комнату. Все панорамные окна были зашторены, что ни один лучик света не проскальзывал внутрь. Громким эхом по комнате раздался стук каблуков, это мать удалялась в свою комнату. Она предпочитала сразу уже уходить после всех, как она выражалась эмоционально-трудных разговоров. Отец положил руку на плечо Теодора. — Все будет нормально, не переживай, — и так же удалился вслед за женой. Теперь в комнате появилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием шатена. Шокированный последними событиями парень остался один. — Мерлин, что происходит? — тихо спросил в кромешную темноту он.

***

Грейнджер сидела в углу за одним из стеллажей о древних рунах. Погрузившись в книгу, девушка облокотилась на каменную колонну стоявшую за ней. На потрепанном корешке аккуратным золотым шрифтом красовалось название «Зельеварение. Углубленный курс». Посмотрев на миниатюрные серебряные часики на руке, она быстро убрала все книги в сумку и пошла на выход из библиотеки. Главное не опоздать. — Джинни? — она врезалась в гриффиндорку. — А, привет, Гермиона, — как-то грустно проговорила Уизли. — Что-то случилось? Девушка явно была чем-то озадачена, ее усталый вид заставил нервничать Грейнджер. — Вы поссорились с Роном? — спросила встречный вопрос рыжая. — Типа того… — помедлила Гермиона, опять взглянув на часы, — извини, но мне очень надо идти, я потом все объясню, — протараторила девушка в ответ. — Но, Гермиона, это важно! — Прости, я опаздываю, — не дослушав до конца, Гермиона выбежала из библиотеки, оставляя Джинни одну. Холод подземелий каждый раз вызывал шквал мурашек по телу. Ее шаги отдавались эхом от каменных стен. Ужин уже закончился и ученики медленно расходились по гостиным. Путь был плохо освещен, от чего стены давили на нее, делая коридор узким. Сырой запах подземелья впился ей в нос, захотелось кашлять. Кроссовок зацепился за выпирающий из плитки камень, ноги заплелись, девушка потеряла координацию, машинально выдвинув руки вперед. Брюнетка подумала, что она сейчас упадет на прохладный пол, но ладони уперлись в мягкую ткань. Чьи-то руки сомкнулись у нее на талии, удержав хрупкое тело и не дав упасть. Она вплотную была прижата к кому-то. Повернув голову, она разглядела вышивку с эмблемой Слизерина. — Ну вот мы и встретились, Грейнджер.