Чужое желание

       «Афро… что?! Афродизиак?! — в голове у Ромы всё смешалось ещё больше. Значит, он поставил на стол бутылку с афродизиаком?! Парень уставился на опустевший бокал. — Поэтому мне так плохо?! Неудивительно, что Юлия озадачил выбор… Стоп! А почему он согласился это пить?!»        Истина, витавшая рядом, очень тяжело осознавалась одурманенным мозгом. По мере того, как реальность обрабатывалась сознанием, глаза юноши выпячивались всё сильнее, пока взгляд не стал обезумевшим.        — Вы… вы… — у него не поворачивался язык произнести это вслух. Парень уже не замечал, что почти навалился на стол, скрючившись от усиливавшегося с каждой секундой возбуждения.        — Всё верно, — непонятно как мужчина умудрялся изображать непринуждённый тон. — Я гей. Решил, что встретил гея, попадающего под мой вкус и пытающегося меня соблазнить. Теперь у нас у обоих невыносимая эрекция, которая сама не пройдёт. Что делать будем? — добавил он елейным голосом, растянув губы в усмешке.        Никаких причин для веселья юноша не видел. Он был в ужасе. Уж лучше бы эта правда о профессоре никогда не открывалась. Особенно таким образом. И неясно, хуже то, что Рома оказался с нестерпимым стояком в гостях у преподавателя, что этот преподаватель собирался затащить его в постель или что с каждым мгновением юноше всё больше и больше хотелось самому наброситься на мужика.        — Мне надо в туалет, — сдавленно проговорил парень. На стыд было уже всё равно, лишь бы получить разрядку.        — Не поможет.        Рома не слушая заковылял в сторону заветной комнаты со всей доступной скоростью. На спокойное предложение Юлия помочь дойти он смог ответить только мучительным стоном, кряхтением и отрицательным мотанием головы. Сейчас приближаться к мужчине менее чем на пять шагов он не решился бы, учитывая, что афродизиак они пили вместе. Странно, как Юлию удавалось сохранять внешнее спокойствие. Возможно, дело в том, что он выпил только один бокал или просто привык к такому. Наверняка эта бутыль у него не первая.        Дверь в совмещённый санузел громко захлопнулась. Дрожащие руки вступили в борьбу с замком, пытаясь повернуть защёлку, но с позором проиграли. Либо та была сломана, либо Рома окончательно потерял контроль над собой. В итоге, плюнув на замок, он рухнул на колени около унитаза, попутно распахивая халат. Логика начинала отказывать. Её хватило только на то, чтобы спустить трусы и оторвать кусок туалетной бумаги.        Обхватив ладонью дрожащий от возбуждения член, парень прикрыл глаза в надежде, что мучиться осталось недолго. При данных обстоятельствах хватит нескольких движений.        Нескольких ли? Рома начал медленно, но проведя пару раз туда-сюда, значительно ускорился. Через пару минут он тёр член так сильно, словно собирался добыть огонь. Ничего. Ни огня, ни спермы. Только возбуждение усиливалось, практически ослепляя его.        Окружение поплыло, рука устала, но он продолжал дёргать член, молчаливо посылая проклятья своему любопытству и профессору. Халат оказался скинут на пол, худые бёдра несколько раз инстинктивно дёрнулись, тело выгнулось, но, несмотря на все усилия, кончить так и не получилось, словно где-то внутри ему поставили невидимый заслон.        Силы иссякли вместе с надеждой на благополучное разрешение ситуации. Думать больше не получалось. В итоге абсолютно выдохшийся парень просто завалился на холодный белый кафель. Мучения достигли своего предела.        — Я же говорил: не поможет.        В ответ на раздавшийся под ухом голос Рома смог только резко выдохнуть и с трудом повернуть голову. Его член по-прежнему высоко и гордо торчал, выставленный на обозрение, но у юноши не возникло даже мысли прикрыться. Стыд пропал, стало плевать, кто и в каком положении его видит. Мир вокруг стал настолько неинтересен, что парень вообще не заметил бы вошедшего преподавателя, не подай тот голос.        Прикосновение изящной ладони к плечу вызвало болезненное сердцебиение. В голове зашевелились сумасбродные мысли: пошире раздвинуть ноги, чтобы выставить член ещё больше. Вдруг к нему решат прикоснуться… Вдруг это поможет…        — Уйдите… — жалкие остатки разума заставили Рому бесцельно махнуть рукой, словно это могло отогнать мужчину. — Пожалуйста, уйдите…        Его не послушали. Тонкие пальцы провели по рукам, возможно, пытаясь успокоить юношу, но сделали только хуже. Мужчина опустился возле него на корточки. Понимая, что сейчас могут случиться страшные, непоправимые вещи, Рома дёрнулся сильнее, отчего едва не упал. От бессилия в глазах защипало.        — Бессмысленно, так ты только хуже себе сделаешь.        Спокойный голос прозвучал прямо над ухом, отчего разум потребовал немедленно бежать из этой проклятой квартиры хоть голышом, но тело не послушалось. Оно словно окаменело, не желая никуда уходить от ласкового тепла и горячего дыхания. Зато вновь дотронувшимся чужим рукам оно послушно позволило развернуть хозяина. Рома в ужасе столкнулся с голодным взглядом зелёных глаз. Стало ясно, что как бы Юлий ни пытался говорить спокойно, ему так же плохо, как и парню.        — Нет! — вырвалось у Ромы, когда он почувствовал, что его пытаются уложить на спину прямо в ванной комнате. — Нет, я…        — Не кричи.        Ласковый тихий шёпот с придыханием вызвал дрожь. Тело послушно прижалось спиной к плитке.        — Не… не надо… — одна слеза всё-таки скатилась из уголка глаз вниз по виску, пока не попала в ухо.        Самое ужасное, что, кроме хриплого голоса, Рома уже ничего не контролировал. Его ноги сами согнулись в коленях и раздвинулись, насколько позволяли спущенные трусы. Член словно молил о пристальном внимании. Хотелось сыпать проклятиями на профессора-извращенца, но парень даже этого не мог сделать. Любая мысль о Юлии усиливала возбуждение.        — Как бы ни хотелось, сделанного мы уже не изменим, придётся столкнуться с последствиями. Облегчить мучение есть только один способ. Ты же понимаешь?        Рома понимал. Чего тут можно было не понять?! И ему, и Юлию сейчас срочно требовался секс. Скорее всего, долгий и бешеный.        «Может, ничего страшного, если разочек попробовать с мужчиной? — единственная мысль, способная помочь не сойти с ума, проникла в Ромину голову и принялась активно опутывать одурманенный разум. — Какая, в сущности, разница-то? — парень мучительно покусывал опухшие губы, вглядываясь в нависшего сверху Юлия. Тот ничего не делал, видимо, ожидая согласия, хотя, судя по частому дыханию, мужчине сдерживаться было совсем нелегко. — Удовольствие есть удовольствие. Главное — живой человек!»        Юноша понимал, что пора соглашаться, иначе ещё немного, и участие в этом процессе «живого человека» станет тоже не главным. И Рома решился. В конце концов, невелика проблема — засунуть что-то себе в задницу. Сотни парней от этого удовольствие получают, даже как-то любопытно стало. Хотя, несмотря на любопытство, где-то в глубине, возможно, той же задницы юноша понадеялся, что ему это ощущение изведать так и не придётся. Ведь Юлий производил впечатление опытного гея, может, возьмёт на себя роль принимающей стороны. Получится почти как с женщиной.        Стоило подумать о согласии, как руки Ромы взметнулись вверх, ухватили за ворот рубашки удивившегося мужчину и притянули к груди. Губы прижались к губам профессора. Спонтанный для обоих участников поцелуй перерос в страстное сплетение языков. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, юноша обхватил голову мужчины, вцепившись пальцами в тёмные волосы. Зубы несколько раз сами собой сомкнулись, кусая тонкие губы.       — Вот ты какой… — жарко выдохнул Юлий, на мгновение выпутываясь из объятий. Сожаления в его тоне не было.        Рома и сам не подозревал о своей звериной натуре, дремавшей где-то внутри него. Только сейчас, когда его кожа пылала, ему захотелось кусаться и царапаться. Настойчивое блуждание горячих ладоней по телу парню понравилось, от пылкого поцелуя в шею захотелось откинуть голову. Юлий постепенно спускался вниз, оставляя после себя дорожку из ярких красных пятен на коже.        Юноша понял, что лежал с закрытыми глазами, только когда мужчина отстранился. Сквозь приподнятые веки парень увидел, как Юлий, расположившись у него между ног, полностью стянул с Ромы трусы, а потом тщательно облизал свои пальцы. Тревожный звоночек прозвучал слишком поздно: рука профессора уже коснулась юношеских бёдер, устремившись к анусу.        — Не… ах! — юноша хотел было возразить, но только глубоко вдохнул и застонал: Юлий мягко обхватил губами головку члена, проводя по нему вверх-вниз свободной ладонью.        Влажный палец надавил на сфинктер в тот момент, когда мужчина вобрал пенис юноши глубоко в рот. Ничего внятного Рома проговорить уже не смог, как и сдержать стоны от удовольствия. Его бёдра двигались сами, подстраиваясь под поступательные движения головы Юлия, руки снова устремились к волосам, хватаясь за них.        Боли не было. Юноша ощущал распирание внутри себя, лёгкие толчки приносили острое, невероятное наслаждение, даже превосходящее ласку пениса. Вероятно, Юлий давил на простату — иной причины, почему зад парня гостеприимно раскрывался перед вторжением, Рома не видел. Всё-таки сегодня у него появится много нового опыта.        Распирание в анусе усиливалось, похоже, Юлий растягивал его старательно, постоянно прибавляя пальцы. Тело пылало, кожа плавилась, интимные органы ныли, моля о большем. Проявить самому какую-то активность, взять дело в свои руки Роме показалось чрезмерно сложным. Он предпочёл просто полностью забыться, отдавшись потоку удовольствия.        Внезапно всё прекратилось. Рома нетерпеливо поднял голову. Сквозь пелену он увидел, как Юлий вскрывал зубами квадратную алюминиевую фольгу вишнёвого цвета. Видимо, у мужчины не было сомнений, что парень согласится на секс, даже презервативы в карман сунул. Юноша не вытерпел столь длительного перерыва, самостоятельно потянувшись к своему члену, но его руки перехватили.        — Сейчас, сурок. Всё будет. Потерпи.        Рома решил, что ему послышалось, его больше интересовали собственные большие пальцы, зажатые в изящной, но на удивление сильной ладони. От холодного презерватива, тщательно натянутого на дрожащий от возбуждения член, стало мокро.        Лежать на спине было удобно, но Юлия, очевидно, эта поза не устроила: несколько раз надавив партнёру на ноги, возможно, пытаясь того заставить выше поднять таз, мужчина просто бесцеремонно перевернул парня на живот.        — Подними бёдра.        Тихий приказ вызвал стаю мурашек. Рома послушался, медленно выпятив зад. Да уж, скажи ему кто-нибудь час назад, что его мужик раком поставит, парень, наверное, дал бы наглецу по зубам. А сейчас послушно стоял, подвиливая бёдрами от нетерпения. Его член снова обхватили, двигая скользкой ладонью по презервативу. Не менее скользкие пальцы опять проникли между ягодиц, но не сразу вошли в тело, а сначала помассировали анус круговыми движениями.        «Смазка… Он смазку тоже принёс…» — стоны громче рвались с губ юноши. В пустой голове мысли не задерживались, всплывая и сразу забываясь.        Перед глазами постепенно вставал образ Юлия. Парень видел обрывками сексуально открытую ключицу, расправленные плечи, стройную талию, обтянутую белой рубашкой. Всё это сейчас сводило с ума. Особенно руки: тонкие изящные ладони и длинные пальцы. Такими бы руками на фортепьяно играть, а не в мужских задницах ковыряться.        Желание кончить усиливалось, хотя ещё пять минут назад парень думал, что дальше некуда. Даже страх, вспыхнувший, когда его ягодицы раздвинули, не задержался надолго, сгинув под захлёстывающим возбуждением. Прохладный от смазки, обтянутый презервативом член не заставил себя долго ждать, осторожно проникнув внутрь. Сфинктер тут же сжался, Рома охнул. Короткая боль принесла с собой ужас от мимолётного осознания, что он творит.        — Расслабься, — тёплые губы коснулись его поясницы. — Сейчас будет очень приятно…        Несколько быстрых движений по члену, и парень послушно расслабился, вновь забывшись. Поскольку Юлий теперь держал его за бёдра, юноша сам схватился за пенис, уже почти не веря, что сможет кончить. Первоначальных медленных толчков показалось чертовски мало.        — Ещё… — еле слышно простонал он, выгнув спину насколько вообще мог. — Пожалуйста, ещё! — собственный голос показался ему непривычно хриплым, почти чужим.        В награду за просьбу Рома получил что хотел. Теперь мужчина толкался в него с какой-то звериной страстью, впиваясь пальцами в бёдра так сильно, что причинял боль. Впрочем, для парня эта боль сейчас ощущалась как пикантная приправа, заставляя его кричать громче. Перед глазами мелькали белые вспышки. Он уже не понимал, открыты веки или нет. Юноша ничего не видел. Дышать стало почти невозможно, зубами до безумия захотелось куда-нибудь вонзиться, ногти заскользили по плитке.        От внезапно накрывшего долгожданного оргазма зазвенело в ушах. Издав нечленораздельный рык, Рома просто шлёпнулся на пол, совершенно обессилев. Ему срочно требовалось перевести дух. Когда первоначальная слепящая пелена начала спадать, спокойно принять то, что он позволил другому мужику трахать себя в задницу, оказалось непросто. Вот только никто никакой передышки ему давать не собирался. Юлий продолжал двигаться в нём, не обращая внимания на то, что партнёр рухнул.        — Подожди… — вяло проговорил Рома, пытаясь отползти с помощью локтей. — Стой… остановись! Больно…        Парень не соврал. Хоть он и кончил, но эрекция спадать не собиралась, и теперь под весом собственного тела и напирающего сзади мужчины стало действительно больно. К счастью, Юлий услышал. Но не успел Рома вздохнуть с облегчением, когда пенис покинул его задний проход, как юношу подхватили под руки и буквально вздёрнули на ноги.        — Пожалуйста, не надо больше, — он пошатнулся в попытке отстраниться. — Я в шоке от того, что… А-а!        Рома вскрикнул, оказавшись припечатанным к стене. По его телу побежали мурашки, слабо относящиеся к возбуждению. На Юлия было страшно смотреть, в обычно спокойных, внимательных зелёных глазах полыхал огонь.        — Сурок, — мужчина склонил голову, обжигая горячим дыханием ухо. — Ты кончил, я ещё нет. Так что не обессудь.        Юноша снова вскрикнул. Его грубо перевернули и прижали грудью к плитке, вынудив немного нагнуться и снова отклячить зад. Член вошёл легко. Рома поморщился — ощущения были иные. Ладонь с остатками смазки скользнула по спине, дошла шеи и несильно сжала горло.        — И потом, — продолжил страстно нашёптывать Юлий, — через несколько минут тебе сильно захочется ещё.        Чвокающие и шлёпающие звуки быстро заполонили ванную комнату. Но даже когда возбуждение не затмевало разум, ощущение, как член движется в его заднем проходе, было ненормально приятным. Ромины стоны быстро перемешались с остальными непристойными звуками.        Юлий был прав. Прошло неестественно мало времени, а неупавший пенис заныл вновь. От желания передохнуть не осталось и следа, а, судя по рычанию мужчины, он сам уже был на пределе. Ещё один мощный толчок, и парень ощутил внутри себя пульсацию. Случившийся расклад теперь не устраивал его. Возбуждение стремительно возвращалось. Рома понимал, что без дополнительного «обслуживания» мучиться будет долго.        — Повернись.        Прикосновения Юлия стали чуть мягче, но от этого не менее уверенными. Рома послушался, и к его рту прижались тонкие губы, которые парень сразу неосознанно прикусил. Но этого было мало. Ему захотелось исследовать тело партнёра, даже стало досадно, что оно до сих пор было одето. Впопыхах Юлий успел только штаны приспустить.        — Не сейчас, — мужчина неожиданно оттолкнул потянувшиеся к пуговицам пальцы. — Ты, наверное, думал, мы разок потрахаемся и всё пройдёт? Нет, сурок, это будет длинный марафон…

***

       Чувствуя себя абсолютно измождённым, Рома рухнул на широкую кровать. Полотенце чуть съехало с головы, открывая мокрые волосы. С трудом дотянувшись до сумки, он вынул из бокового кармана телефон и чертыхнулся, увидев время. Его трахали с маленькими перерывами больше трёх часов! В каких позах он только не постоял! Его и через ванную перегибали, и сажали на член, и ногу заставляли задирать… Презервативов, наверное, целую пачку извели. Спасибо, Юлий сосать не заставил, хотя сам это делал постоянно. В довершении всего, когда действие афродизиака сошло на нет, как и энергия Ромы, мужчина отказался его отпускать, пока парень тщательно не вымылся. А потом запретил снимать полотенце с головы, чтобы на кровати мокрые пятна не остались.        Юноша тяжело вздохнул, качая головой. Наверное, стоило поблагодарить усталость, скорее всего, из-за неё реальность по-прежнему отказывалась осязать в голове. Что-то в глубине души голосило об ужасном поступке, навеки опозорившем Рому, вот только на деле никакого ужаса не ощущалось. Как будто не произошло ничего из ряда вон выходящего. Отвращения не появилось. Юлий воспринимался привлекательным мужчиной даже больше, чем раньше. Хорошо, что мужчина сейчас был ещё в ванной — у Ромы наконец появились долгожданные минуты разобраться в себе.        «Ну и что мне теперь делать? — Выбор у юноши оказался богатым. — Признать гейство, стать бисексуалом, всё забыть, как страшный сон, или сразу повеситься?»        Наверное, самым шокирующим было открытие, что ему слишком понравилось, когда его трахали в задний проход, только попа сейчас болела.        В коридоре послышались шаги. Рома даже не обернулся на включившийся в комнате свет. В темноте лежать было приятнее.        — Ну что, сурок, живой?        Вот опять! С какого перепугу профессор дал ему такое прозвище? Раньше членораздельно Рома возмутиться не мог по возбуждённым причинам.        — Почему «сурок»? — Из-за тихого голоса юноше всё-таки пришлось повернуться.        — На Алтае мне довелось подержать сурка. На тебя похож. Маленький, милый и точно так же кусается.        На Юлии было одно полотенце, обмотанное вокруг пояса. Он остановился у шкафа, но смотрел на парня. Снятые в ванной очки снова ровно сидели на носу. Спорить с профессором сил не было, поэтому Рома решил махнуть на «сурка» рукой. В университете так его называть Юлий не станет, а лично они вряд ли ещё раз встретятся.        В груди неприятно кольнуло. От таких мыслей стало вдруг грустно.        «Даже не начинай! — Юноша не поверил ощущениям. — Это остаточное действие афродизиака!»        Убеждения убеждениями, а смотреть на Юлия он так и не перестал. Удивительно, но мужчина отвечал тем же, не спеша одеваться.        — Не хочешь остаться у меня на Новый год? — неожиданно начал он, делая шаг по направлению к кровати. — Я роллы и пиццу заказал.        Рома опять вздохнул. Новый год через два часа, одежда ещё мокрая скучала в машинке, в животе урчало от голода, вдобавок ходить прямо и долго он способен не был.        — Может, тогда хотя бы ёлку нарядим? — предложил юноша, приподнимаясь на локтях. — Дай руку…        Парень осёкся. Он только заметил, что уже давно перешёл на «ты». Хотя внушений вроде не последовало, да и какие внушения после того, что между ними было?        Подняться оказалось непросто, поясницу тоже ломило с непривычки. Ждать мужчину Рома предпочёл, уже сидя на диване, кутаясь в чистый выданный халат и рассматривая игрушки в коробке, спрятанные под мишурой. Юлий явился с двумя тряпками в руках. В домашней одежде он выглядел непривычно: складывалось ощущение, что голову профессора пересадили на тело обычного студента.        — Шарики пыльные, — он подал Роме сухую тряпку. — Протри их сначала.        Никакой пыли юноша здесь не видел, но что делать. Юлий действительно был просто помешан на чистоте. Вешали шары молча. Вот только сейчас юноша не чувствовал напряжения, он с удовольствием занимался любимым делом: с детским восторгом разглядывал каждую необычную игрушку и старательно выбирал для неё место, не обращая внимания на то, что мужчина на него задумчиво поглядывает.        — Так… что ты думаешь о случившемся? — спросил Юлий, когда коробка опустела наполовину.        — А? — Рома не сразу понял, о чём речь, всё его внимание было направлено на зелёные веточки. — В смысле?        — Там, на площади, ты вешал на ёлку не своё желание, но оно исполнилось… Что об этом думаешь?        Хороший вопрос. О том, что парень думал, налакавшись афродизиака и подставив зад собственному профессору, без мата сказать было трудно. А для того, чтобы выразить своё мнение на постепенно усиливающийся не дружеский интерес к мужику, который к тому же был старше почти на четырнадцать лет, Роме не хватило бы всех ругательств мира. Вот это закадрил девушку, ничего не скажешь.        — Больше никогда не возьму в рот незнакомого пойла, — кратко высказался он.        — Ясно.        Юлий усмехнулся, подавая следующий шарик, но юноша не мог не заметить: взгляд остался грустным. Сердце замерло. Запоздалая догадка вызвала головокружение и тёплое радостное чувство, расплывающееся по всему телу. В отличие от него, мужчина пил афродизиак, зная, что это и каковы окажутся последствия. Рома понял, что пожалеет в любом случае: и если сделает шаг, и если промолчит.        — Я подумал, — он не взял следующую протянутую игрушку. Побоялся разбить. Пальцы внезапно стали непослушными, щёки покраснели. И чего разволновался-то, совсем на него не похоже. — Раз так получилось, может, эм-м… нам попробовать… что-то вроде отношений?        Взгляд убежал в сторону, уставившись на кожаный диван.        — Вот так сурок… — Юлий поднялся. Диван заскрипел в унисон зубам парня. — Значит, я всё-таки тебе понравился?        Щеки коснулись запавшие в сердце изящные ладони, вынуждая юношу вновь поднять голову. Судя по тому, как сильно застучало в груди — да, понравился. А даже если это ошибка, ничего же плохого от непродолжительных отношений не случится.        — Ну… — отвечать прямо профессору Рома не захотел. — Может, та ёлка действительно исполняет желания…        — Если так, то я почти готов поверить в волшебство.        Зелёные глаза манили. От внимательного взгляда по коже бегал волнующий холодок. Пугающее ранее строгое лицо теперь казалось парню милым и соблазнительным. Наверное, хорошо, что они сейчас оба истощены, иначе бы протрахали весь Новый год с курантами.        — А ты заезжал на площадь, чтобы тоже повесить желание? Успел? Что написал? — полюбопытствовал юноша, получив два утвердительных кивка.        — «Любви хочу».        Рома, не удержавшись, сомкнул зубы, прикусывая губы профессора, потянувшиеся к нему с поцелуем.