What do we do now

Снафу не проводил его до дома на следующее утро. Юджин понятия не имел, который был час, когда они наконец встали с того места, где спали на траве, вымокшие от росы, но солнце поднялось уже высоко, и он понял, что родители уже точно встали. Снафу сказал ему, что пойдет к родителям той девушки – Риты – чтобы определиться с объемом работ. Когда они дошли до опушки леса, он схватил Юджина за руку и развернул его, чтобы прижать к себе и оставить на его губах долгий поцелуй, от которого у Юджина закружилась голова. - Боже, я люблю тебя, - выдохнул он, едва они отстранились друг от друга, и Юджин не мог не погладить его по щеке, повторив те же слова. Снафу прижал его к себе еще крепче, целуя в плечо, вцепился в него, словно не желал отпускать. Он уже говорил это, когда они проснулись, потом сонно поцеловал и повторил еще раз. Как будто, признавшись в первый раз, он распахнул железные ворота и выпустил на свободу свою потребность признаваться Юджину в любви при каждом удобном случае. Юджин был совершенно не против и повторял каждое его слово охотно и искренне. В конце концов они оторвались друг от друга и разошлись в разные стороны, но в тот момент, когда Снафу исчез из вида Юджина, невероятная боль охватила его душу, отчаянный порыв развернуться на месте и пойти за ним, внезапная потребность снова быть рядом. Он чувствовал это и раньше, но не так сильно. Он вздохнул и отругал себя, засунул руки в карманы и пошел домой. Нужно было собраться, они ведь только что расстались, проведя целую ночь вместе. Снафу придёт к нему снова сегодня вечером, можно же и потерпеть какой-то чертов день. Родители действительно уже встали – когда он осторожно просочился сквозь входную дверь, закрыв ее со щелчком, отец вскочил со стула в гостиной, а мать бросилась к нему, не дав ему и слова сказать. - Юджин, слава богу! – она заключила его в объятия, ее голос дрожал. – Мы так волновались. - Почему? – нахмурился Юджин. - Фейерверк, - сдержанно ответил отец. Черт. После всего, что произошло прошлой ночью, Юджин и забыл про фейерверк. Он неловко напряг челюсть. - Да, мы… я… - Юджин прервался, желая узнать, как и почему они узнали, что он ушел оттуда. – Всё хорошо? Сид, он… - Сид и Мэри решили, что лучше всего будет сразу отправиться в свадебное путешествие, - его отец вздохнул и слегка покачал головой. – Кажется, никто не ожидал, что фейерверк будет организован так необдуманно. – Он опустил взгляд, и Юджину не нужно было больше слов, чтобы догадаться, какая сцена произошла, едва начался фейерверк. – Некоторым людям было… неудобно. Отец преуменьшал проблему, в этом Юджин был точно уверен. - «Людям», в смысле, бывшим морпехам, - проговорил он. Это не было вопросом, и, судя по выражению лица, отец не мог это отрицать. - Как только мы поняли, что происходит, фейерверк остановили, но тебя нигде не было, - снова заговорила его мать. Её голос стал жестче к концу предложения, она почти обвиняла его. Юджин почувствовал себя виноватым, понимая, что должен был кому-то сказать, даже если он не мог отменить фейерверк, нужно было сказать кому-нибудь вместо того, чтобы просто сбежать. – Мы не спали полночи, искали тебя и этого твоего дружка. - Ой, не начинай опять, мам, - Юджин раздраженно отмахнулся. Он бы и вовсе промолчал, если бы не тон, появившийся в ее голосе на слове «дружок». - Так вот, Юджин. Мы пытались терпеть. Мы пытались не лезть в твою жизнь. Я сделала всё, что могла, чтобы помочь тебе, но с тех пор, как этот мальчик… - Это не из-за Снафу, - огрызнулся Юджин и промчался мимо нее в сторону лестницы. Она каждый раз винила во всём Снафу, словно ей казалось, что Юджин не мог принимать собственных решений, не руководствуясь его мнением. Он отмахнулся от внутреннего голоса, спросившего, действительно ли она так уж неправа. Она последовала за ним, видимо, не желая прекращать разговор на этот раз. - Он изменил тебя. - Он помог мне! – Юджин развернулся на нижней ступеньке лестницы. Он увидел, что из глаз матери текут слезы, но пришлось проигнорировать их. - Я просто хочу, чтобы ко мне вернулся мой сын! – закричала она, но в ее ломающемся голосе была мольба. - Это невозможно, - он снова пошёл вверх по лестнице, но она схватила его за руку, чтобы снова развернуть лицом к себе. - Потому что этот странный мальчишка забрал тебя! Он огрызнулся в ответ. Не хотел, но как же надоело всё это. Ей нужно было понять, что она не единственная чувствует, что чего-то не хватает. - Нет, мама, потому что тот милый сыночек, которого ты помнишь, умер, как только начал стрелять в япошек! - Джин, - жестко вмешался отец – насколько это было возможно для человека с его голосом. – Не смей так разговаривать с матерью. Что-то сломалось внутри него. А он еще на Снафу злился за то, что тот говорил при них о войне. - Господи, да вы понятия не имеете о том, что я видел, что я делал, а теперь я должен просто вернуться домой, найти работу и быть таким же, каким был раньше, и делать вид, будто ничего из того дерьма, через которое нас заставили пройти, вообще не происходило? – Мать начала плакать, а отец, кажется, задрожал, но он не мог сказать точно, потому что и сам дрожал. – Ну, так я не знаю, как это сделать. Он решил больше не пытаться подняться по лестнице, поэтому кинул парадный китель на перила и рванулся обратно, мимо родителей, через входную дверь – он услышал, как громко она хлопнула за его спиной, но это не заглушило рыдания его матери. Он вздрогнул от этого звука, но не позволил себе остановиться. Он был не в состоянии протерпеть целый день, поэтому понесся к дому Риты, где работал Снафу. Кулаки сжимались так крепко, что он чувствовал, как ногти впиваются в ладони и отчаянно бьется сердце. Он знал, что отец знает лишь часть истории, а мать и того меньше. Для них эта новая сторона Юджина появилась после того, что он пережил за последние годы. Он знал, что война переменила его. Черт, только безумец бы не переменился. Их сын никогда не вернется к ним прежним. Их сын был мальчиком, а теперь он – мужчина, и им придется это принять, особенно матери. Но они не знали того, что в этой истории есть и вторая часть, очень обширная вторая часть. Она касается его чувств к Снафу, того, чем они занимались, событий прошлой ночи, постоянного страха перед тем, чем они рискуют, грызущей неуверенности в завтрашнем дне и в том, как они смогут жить с этим дальше, вины за то, что он сбегал из дома и был неискренним, пусть и не лгал никому в лицо. Было чертовски несправедливо, что всё так, потому что он живет в мире, где такая прекрасная вещь, как любовь, может осуждаться. В мире, где любовь между ним и Снафу считалась Грехом. Но он знал своего Бога. Его Бог никогда бы не вложил такую любовь в сердце человека, чтобы потом наказать за неё. Его Бог не знал ненависти. Осуждение рождалось там же, где начинались войны и гибли невинные люди, оно было создано людьми, оно было признаком человечества. Юджин знал, что его Бог следит за ним, и знал, что, когда смерть придёт, чтобы забрать его из этой жизни, ему придется покаяться во многих грехах, но любовь к Снафу не будет одним из них. Он прошел через калитку в конце двора и приблизился к дому. Стук в дверь отдавался гулким эхом, и он ощутил странное чувство. Он почти надеялся, что никто не откроет, но потом услышал щелчок и встретил вопросительный взгляд той девушки со свадьбы Сида – Риты. - Чем могу помочь? – вежливо спросила она. - Я… э-э-э… ищу Снафу, - глупо проговорил Юджин и поправился, увидев, что она нахмурилась. – Э-э-э, Шелтона. Мерриэлла? Он здесь? По ее выражению лица он понял, что она была не уверена. - Вы были на свадьбе Сидни. Он кивнул. Она оглядела его, словно припоминала, где видела его на приёме, и он вдруг осознал, что всё еще наполовину одет в парадный мундир, и неуверенно начал ерошить свои волосы. - Подождите здесь, - сказала она и закрыла дверь. Он услышал, как затихают твердые шаги, и подумал, что лучше бы просто пошёл погулять, например. Он вообще не представлял, что сказать Снафу, к тому же, ссора с родителями – не совсем то, о чём прилично рассказывать на пороге чужого дома. Вскоре шаги вернулись, сопровождаемые более глухими и тяжелыми. Дверь снова отворилась, и он увидел Риту, за которой шёл Снафу. Всё беспокойство Юджина по поводу того, что ему сказать, было тут же забыто, потому что Снафу хватило одного взгляда на его лицо, чтобы повернуться к Рите и сказать ей, что он вернется позже. На секунду она скорчила гримасу – ведь он уже согласился прийти и взглянуть на то, что надо было сделать, - в уголках ее рта задрожал протест, но по лицу Снафу читалось, что это не обсуждается, и она придержала язык. Через минуту они оба шли по улице в сторону поля – опять. Теперь они всегда туда ходили. Это было их место, их личное особое место, где они могли полностью быть собой друг с другом. - Что случилось? Снафу задал вопрос, не дойдя до поля. Он заглянул ему в глаза одним из тех взглядов, которые заставляли Юджина задаваться вопросом, смотрит ли он на него или внутрь него. Юджин вздохнул и раздраженно пнул гальку под ногами. - Мы несколько месяцев тренировались, нас готовили к войне. Почему нет гребаного лагеря по подготовке к возвращению домой? – сказал он. Снафу встревоженно посмотрел на него. – Почему нас не научили возвращаться? Они вообще думали, что мы дотянем до дома? Снафу помолчал, скользя взглядом по Юджину, словно медленно читал его, как книгу. - Я уже говорил – мы сделали, чего они хотели, и больше не нужны. - Подумай о том, сколько человек вернулось домой, - сказал Юджин. – Они проходят через то же, что и мы. - Сопутствующий ущерб, - Снафу опустил взгляд и начал неловко жестикулировать. Юджин не понимал, насколько он сам верит в то, о чем говорит. Он выглядел почти виноватым за то, что вообще это сказал. - Блядь, да почему? – выпалил Юджин. Это заставило Снафу опять на него посмотреть. Юджин фыркнул и отвернулся, покачав головой. – А если б мы не пошли на войну? Ни один человек. Что сейчас было бы с нашей жизнью? Снафу затих на какое-то время, что было необычно для него. Там, на фронте, он бы ухватился за любую возможность что-нибудь сморозить, но сегодня он не казался таким болтливым. Когда он в итоге заговорил, слова прозвучали очень тихо. - Мы бы не встретились. Эта фраза была достаточно мощной, чтобы впиться в грудь Юджину и остановить его, заставить взглянуть на её источник. Снафу остановился за метр от него и оглянулся, в его глазах снова была вина. Он опустил взгляд, чтобы не встретиться глазами с Юджином, и заговорил: - Я не говорю, что рад тому, что это всё случилось, но рад, что наши пути пересеклись, и всё. Если есть какая-то гребаная разница. Казалось, Снафу практически мечтает забрать свои слова обратно. Юджин промолчал, но снова догнал его, и они пошли дальше. Юджину вдруг захотелось дотронуться до Снафу, добавить физической уверенности к той, что была выражена словами, но — не здесь. Он почти решил это сделать — провести пальцами по его предплечью, толкнуть его плечом, положить ладонь на низ его спины — всего полсекунды было бы достаточно — там это стало для них таким естественным, но это было слишком рискованно, как бы непринужденно это ни выглядело — но одна унция подозрения и всё раскроется за секунду. Как только деревья скрыли их от посторонних взглядов, Юджин схватил Снафу за запястье и притянул его к себе так же, как Снафу притянул его утром. - Разница есть, - упрямо сказал он. Снафу не улыбнулся, но, если Юджину не причудилось, уголки его губ чуть приподнялись — скорее успокаивающе, нежели весело. - Может, и есть, - почти грустно вздохнул Снафу. - Но я бы прошёл через всю эту чертовщину еще раз, если бы точно снова встретил там тебя. Юджин поцеловал его — не столько в знак привязанности, сколько для того, чтобы заткнуть его. Он не мог слышать подобные речи от него, потому что, возможно, ему тоже приходило это в голову, возможно, та же чертова мысль являлась к нему — о том, что, вероятно, единственная возможность встретить Снафу была связана с войной. Черт, он не мог радоваться войне, но в то же время, как бы его не пожирало чувство вины за эти эгоистичные мысли, он не отменил бы её, если бы ценой этого была потеря Снафу. Ни за что. В итоге Юджин кратко рассказал Снафу о ссоре с родителями, не желая точно приводить слова матери в его адрес. Снафу не порадовало бы напоминание о том, что она все ещё зла из-за его присутствия рядом с Юджином, хоть он и так это знал. - Полегче с ними? - недоверчиво переспросил он, услышав первый ответ Снафу. Тот засмеялся и зажег папиросу. Он посмотрел на Юджина и вздохнул. - Когда я пришёл домой, мой старик спросил, когда мне пора будет возвращаться, - отстраненно объяснил Снафу и сделал затяжку. Дым обволакивал каждое его слово. - Когда я сказал, что возвращаться не надо, у него такой взгляд был, словно он мечтал, чтоб я там подох. Я пару ночей переночевал и свалил оттуда к чертям. Юджин задумчиво посмотрел на него. Снафу редко говорил о своей жизни дома, а если и говорил, всегда обходил стороной подробности. Он знал, что папаша Снафу был тем еще мудаком, а мамы у него и вовсе не было. Снафу никогда не подтверждал этого, но Юджин был почти уверен, что ее не было в живых. Снафу покачал головой. - Они способны на вещи и похуже, cher. - Дело не только в этом, - начал возражать Юджин, но он слышал в собственном голосе поражение. - Знаю, - согласился Снафу. - Но пока ты это с ними не уладишь, всё остальное, что уже началось, тоже никуда не денется. Он знал, что Снафу прав, но только в отношении того, о чём он знает. Нежелание Юджина говорить о том, что трещина между ним и его родителями приобрела явную форму Снафу, оставляло его в неведении по поводу части проблемы. Юджин не верил, что у его родителей есть какие-то подозрения, они знали, что он проводит много времени со Снафу, но не знали, насколько — в этом он был уверен. Его мать винила Снафу в том, что Юджин не мог вернуться к нормальной жизни, и он не знал, как снять с него это обвинение, и возможно ли это вообще. Они еще немного посидели и поболтали, прижавшись друг к другу, но, едва Юджин начал успокаиваться и расслабляться рядом с ним, Снафу нужно было возвращаться к работе. Юджину хотелось умолять его остаться, пообещать ему деньги за упущенную работу, если он просто проведет день рядом с ним, но он знал, что это нечестно. Поэтому он крепко поцеловал Снафу напоследок, погладил большим пальцем его ухо и проводил его взглядом, пока он не скрылся за деревьями. Он еще был не в состоянии вернуться домой, поэтому решил побродить вокруг и в итоге дошёл до поляны с дикими цветами. Он погладил их, пока шёл, возвращаясь мыслями к тому дню, когда они со Снафу провели здесь несколько часов — Юджин изучал цветы и украшал ими его волосы, а Снафу делал вид, что сердится на это. Он улыбнулся этому воспоминанию, а затем в его мыслях возникла прошлая ночь, когда Снафу, пусть и нетрезвый, признался Юджину в любви. Сколько же всего изменилось между этими воспоминаниями, насколько они сами изменились за такое короткое время… Когда он впервые увидел кудрявого каджуна с острым как бритва языком и соответствующим взглядом, Юджин подумал — ну что за козёл, явно из тех, кто будет насмехаться над ним просто потому, что ему больше нечего делать. Да, Снафу таким и был, даже сейчас. А еще добрым и заботливым, и страстным, только очень немногие об этом знали. У него была нежная душа, и нужно было вглядеться, чтобы увидеть ее глубины, но мало у кого хватало терпения или желания это делать. Изменилось не только то, как он видел Снафу. Он знал, что и сам очень сильно изменился. Сперва его изменила война, и он ещё не знал, сможет ли он когда-нибудь полностью пережить это. Затем в его доме появился Снафу и снова изменил его. Они меняли друг друга, помогали друг другу. Черт, Юджин не мог припомнить, когда последний раз он проснулся с криком или в слезах. В те ночи, когда ужасы войны возвращались к нему, он просыпался и чувствовал теплые объятия, твердые пальцы, описывавшие круги по его коже, мягкие губы на своем лбу, тихие слова, приносившие ощущение безопасности и спокойствия. Так много вещей были неясны для него, предсказать будущее в его текущем состоянии было невозможно, и было почти невыносимо не знать ни об одном событии, которое точно произойдет. И он не знал, было ли дело в этой мысли, или он просто наконец осознал, что он точно хотел чего-то уже давно, но так и не сделал шаг в этом направлении. Неважно, по какой причине, но он быстро сменил направление и отправился в город. В его походке появилась уверенность. Ладно, подумал он. Ладно. Он прошёл по городу и зашёл в приемную комиссию университета. Заполнил все бумажки, которые ему выдали, и, выйдя оттуда, почувствовал, будто до этого жил в густом тумане, который теперь рассеялся, и это было прекрасно. Наконец он это сделал, записался на занятия. Может быть, это не исправит всё, может быть, это не то, на что надеялась его мать, чёрт, он не знал, но чувствовал, что это правильно. Когда он решил вернуться домой, был уже конец дня, и в доме было тихо. Родители были в саду, и Юджин отправился сразу к себе в спальню. Он не знал, сколько времени прошло, но, когда он вышел, слуги уже накрывали к ужину и солнце стояло невысоко в небе. Ужин прошёл почти в полной тишине. Хотя отец и пытался поддержать с ним какую-то беседу, мать почти не смотрела на него. Он хотел было рассказать им о подаче документов в университет, но ее холодность еще раз убедила его в том, что нужно помалкивать. Снафу вернулся вскоре после того, как Юджин лёг в постель. - Не хотел прийти слишком рано и попасть на сеанс семейной терапии, - сказал он, раздеваясь, забрался в постель и прижался к спине Юджина. Он нежно поцеловал его в плечо, и Юджин почувствовал запах алкоголя. Но говорил он достаточно внятно, значит, был не так уж пьян. Юджин предположил, что он пару часов играл в карты в городе, пока ждал нужного часа. - Я сегодня записался на занятия, - сонно сообщил ему Юджин. Он почувствовал, как губы Снафу на его плече замерли, и его объятия стали чуть-чуть крепче. - Родителям сказал? - спросил Снафу. Юджин покачал головой. - Почти не говорил с ними с тех пор, как пришёл. Снафу ничего не ответил, только зарылся лицом в его шею и начал засыпать. … Юджин проводил вне дома как можно больше времени. Он гулял, помогал Снафу с работой или просто проводил с ним время. Теперь Снафу действительно был единственной константой в его жизни. И еще разлад с родителями. Отец очень хотел сохранить мир в семье и хоть как-то пытался разрядить обстановку, но мать почти не разговаривала с Юджином, даже не смотрела на него. Ну и пожалуйста, думал Юджин. Он всегда был таким же упрямым, как она, и если она хотела так себя вести, то Юджин мог ответить тем же. У Риты дома было немного работы, когда Снафу починил их кондиционер, её родители решили попросить его взглянуть на довольно убитый подвал. Стены там были все в трещинах, местами кирпичи раскрошились и выпали, из-за чего там гулял мощный сквозняк — днём ещё ничего, но ночью из-за него было холодно во всём доме. Юджин и Снафу начали его ремонтировать. Работа была довольно простая, а платили неплохо. Юджин был рад хоть какому-то предлогу, чтобы уйти из дома, хотя он был предпочёл, чтобы сама Рита заходила к ним пореже. Не то, чтобы она была чем-то плоха — очень гостеприимная и дружелюбная девушка. Проблема была в том, что её дружелюбие удваивалось в присутствии Снафу. Не надо было быть гением, чтобы догадаться, что она запала на этого каджуна. На каждое его слово Рита отвечала улыбкой и блеском глаз. Она заигрывала с ним, и в разговоре, и порой физически — находила предлог дотронуться до него, погладить по руке, пощекотать за бок, - всё навязчивее и навязчивее с каждым днём. Она отлично знает эту игру, думал Юджин. И Юджин изо всех сил старался не бросать злобные взгляды в таких случаях, но Рита, хоть и милашка, была хищницей, нацелившейся на чужую добычу, а Снафу, бесхитростный ублюдок, ничего не делал, чтобы пресечь всё это. Иногда ему хотелось что-то сказать, он уже открывал рот, но знал, что Снафу только повеселится над тем, как его это бесит. Большую часть времени он общался с Ритой игриво, но иногда эта игривость перерастала во флирт. Юджин знал, что не должен так себя чувствовать, он знал Снафу, знал его характер. Он доверял ему. Но Рита не знала, что он занят, потому что, когда она не очень ненавязчиво поинтересовалась, есть ли у него дама сердца, Снафу мог лишь покачать головой. Не то, чтобы Юджин ожидал чего-то другого. Правду он сказать не мог, даже намекнуть не мог, что у него кто-то есть, потому что привлекать внимание ко второй половинке Снафу было опасно для них обоих — и совершенно ненужно. Узнав о том, что он, очевидно, доступен, Рита удвоила свои попытки завоевать Снафу, и всё стало ещё хуже. Большую часть времени Юджин выходил из её дома, клокоча от негодования. - Когда начинаешь учиться? - спросил Снафу в один из солнечных дней около ручья. У них появился некий ритуал — обедать на берегу. Юджин просил слуг собирать ему еду с собой, так он мог избежать как минимум одного приёма пищи в компании родителей. Юджин посмотрел на Снафу, который сидел, откинувшись, на траве и лениво изучал его. Еда исчезла через пару минут после того, как Юджин ее передал ему. Обед Юджина был нетронут. Он передумал есть и запихнул еду обратно в пакет. - В конце лета. Снафу тихо рассматривал его. - Зароешься в книжки с головой, - сказал он. - У тебя не будет особо времени на такую работу. - Не думал ещё об этом, - Снафу не ответил, и этого было достаточно, чтобы отвлечь его от мрачных мыслей о Рите. - Знаешь, ты как-то совсем молчишь на эту тему каждый раз, когда она поднимается, да? - спросил Юджин. На его лице медленно появилась самодовольная лукавая ухмылочка. - Только не говори, что будешь по мне скучать. Снафу фыркнул. - Ага, как по пуле в заднице. Юджин свернул бумажный пакет и оглянулся в поисках места, куда бы его положить. Он увидел, как Снафу смотрит на пакет. Когда их взгляды встретились, Снафу отвернулся, но Юджин нагнулся и кинул пакет ему на колени. Снафу глуповато улыбнулся и принялся за вторую порцию, а Юджин был просто чертовски рад тому, что тот стал больше есть. - Ну, если тебе станет одиноко, сомневаюсь, что придется долго искать компанию. На лице Снафу появилось удивленное выражение. Он вгрызся в еду и задумчиво посмотрел на Юджина. Тот уловил момент, когда до него дошло. Снафу закатил глаза. - Рита? Ради бога, эта мягкая кошечка не справится с таким, как я, - Снафу пошло усмехнулся, и Юджин покачал головой. - Ну, если ты захочешь, она явно не против, поверь мне, - он попытался замаскировать горечь в своем голосе, но Снафу продолжал смотреть на него. Теперь была его очередь ухмыляться — что доводило Юджина до белого каления. - Это я с ума схожу, или кто-то начинает ревновать? - поддразнил Снафу. Он закинул остатки еды в пакет и оставил его на траве — его мысли уже были заняты кое-чем поинтереснее. - Не смешно, с ума ты уже давно сошёл, - Юджин не смотрел на него, но на щеках его загорелся легкий румянец. Он обругал сам себя за то, что вообще завёл этот разговор — конечно же, Снафу зацепился за это. Вот козёл. - Ты такой милый, - Снафу придвинулся к нему ближе, его глаза лукаво заблестели. Он вторгся в его личное пространство. Веки у него отяжелели, но взгляд был игривым. - Тогда, выходит, ты не против, если я с ней поговорю? - Можешь делать всё, что тебе заблагорассудится, - Юджин ответил резче, чем это было необходимо, но это не остановило Снафу. - Тогда я могу повеселиться? Использовать на ней старое доброе очарование Снафу? - Юджин фыркнул, когда Снафу прижался к нему сильнее, заставив его откинуться назад. Он бросил на него суровый взгляд, зная, что Снафу просто пытается поиздеваться над ним. - Иди нахер, Снаф, - огрызнулся Юджин, но, казалось, каждый ответ только больше и больше веселил Снафу. - Думаешь, она позволит мне делать всё, что я захочу? - продолжил дразнить его Снафу, прижимаясь сильнее, подталкивая Юджина одной рукой, пока тот не упал на траву. Он залез на него и оседлал талию Юджина, прижав его руки к земле по бокам от его головы. Юджин начал демонстративно вырываться, но всё это было частью игры Снафу. - Я мог бы завалить эту девицу, она бы так хотела меня. Она бы с радостью приняла всё, что я могу ей дать. - Ладно, отвали, Снафу, - Юджин снова попытался вырваться, уже чуть менее игриво, но Снафу крепко удерживал его на месте. Его ухмылка становилась всё шире и шире. - Спорим, что она бы упала на колени и отсосала бы мне своим прекрасным ротиком? - Снафу повёл более грязную игру, разбрасываясь непристойными словечками, которые вызывали у Юджина острую боль, хоть и не должны были. - Ну, кто-то же должен это сделать. Снафу рассмеялся, но он уже перешёл черту. Осознал он это или нет, но Юджин вырвался из его хватки и перевернул Снафу на спину, прежде чем тот успел хоть слово сказать. - Да неужели? - он навис над Снафу с совершенно не игривым выражением, и Снафу тут же «протрезвел». С выражением, которое можно описать лишь как явный вызов, Юджин устроился на бедрах Снафу и начал грубо расстегивать его комбинезон. Он пригвоздил Снафу взглядом, словно предлагая тому отпустить очередной ехидный комментарий. Расстегнув, он засунул руку под комбинезон и начал стягивать его белье. Снафу неловко шевельнулся. - Джин, я просто шутил, - осторожно начал он и сел, пытаясь остановить его руки. Но Юджин с силой толкнул его в грудь, и Снафу упал обратно на траву со стуком, заставившим его тут же заткнуться. Он издал впечатленный вздох и криво ухмыльнулся. Должно быть, он понял, что Юджин не злится на самом деле, и вскоре вернулся к своим подначкам. - Средь бела дня, Джин? Будет о чем написать домой… - Заткнись, тебе это нравится, - бросил Юджин, наконец забравшись рукой под белье Снафу и высвободив его член. Снафу резко выдохнул и выгнулся под его руками, когда Юджин начал медленно гладить его и постепенно перешёл на ритм, заставивший его болтливый рот замолчать. Юджину нравилось наблюдать за лицом Снафу в такие моменты. Иногда его брови слегка хмурились, а губы раскрывались, когда он стонал, сам того не желая. Иногда он изо всех сил старался не зажмуриться, и Юджин всегда вздрагивал от его напряженного взгляда на себе, но потом он слегка поворачивал ладонь на головке его члена или увеличивал скорость, и Снафу проигрывал эту битву, с шипением зажмуривая глаза. Юджин наслаждался всем этим. - Стой, стой, - Снафу потянулся к его запястью, чтобы отодвинуть его руку. - Уже, Снаф? - усмехнулся Юджин. - Накопилось за сегодня? - Думаю, ты не понимаешь, что ты со мной творишь, - с трудом выдохнул Снафу. - Тогда держись, - предупредил его Юджин. Ему нравилось, как Снафу напрягся и его глаза чуть-чуть расширились, когда он наклонился к нему. - Лежи смирно и постарайся не толкаться. - Не обещаю, ch… - Остаток слов Снафу был поглощен резким выдохом, когда Юджин обхватил губами головку его члена. Он облизал его, чтобы увлажнить, и почувствовал горький привкус, который был ему уже знаком — иногда он облизывал ладонь, когда дрочил Снафу. Он отстранился, облизал губы и снова прижался к нему, открыл рот пошире и начал спускаться, пока головка члена не оказалась на задней части языка и он не подавился, не успев отодвинуться снова. Снафу негромко засмеялся, но тут же скользнул рукой по его лицу, обхватывая щеку и приподнимая его голову. - Осторожнее, mon cher. Тебе не надо ничего доказывать. - Вот только я не первый парень, который это для тебя делает, - сухо возразил Юджин. Рот Снафу был первым и единственным, в котором побывал его член, и как бы он ни был прекрасен, Юджин не мог не ощущать, что перед ним стоит какая-то невидимая планка, до которой надо было допрыгнуть, и он даже не знал, какой она высоты. - И что? - разумно спросил Снафу, словно прочитав его мысли. - Тебе не нужно пытаться ни с кем соревноваться. Юджин тупо посмотрел на него и сморгнул влагу, которая выступила на глазах из-за того, что он подавился. Он дышал ровно, через нос, и опустил взгляд снова, пока Снафу нежно гладил его по щеке большим пальцем. - Вот так, - сказал Снафу, снова направляя его голову к своему члену. - Медленно. Снафу не убрал руку, пока Юджин снова не взял его в рот. Он почувствовал, как бедра Снафу напряглись, но остались на месте, и он задумался о том, насколько сильно тот хочет толкнуться в его рот. В конце концов, сам Снафу всегда позволял Юджину все, что угодно, когда делал такое для него — только не кончать на лицо. Но Юджин не был настолько наивен, чтобы верить, что у него получится ответить ему взаимностью в ближайшее время. Он думал о других парнях, помимо себя. Думал, хорошо ли они это делали, глубоко ли они его принимали, позволяли ли грубо с собой обращаться, глотали ли они с жадностью всё, что оставалось у них во рту. Делал ли Снафу то же самое для них? Старался ли он так же, как с ним? Может, Юджину и не с чем было сравнивать, но Снафу был так чертовски хорош в этом деле, возможно, даже чересчур, и ему определенно никогда не было так трудно, как сейчас Юджину, даже приблизительно. - Черт, ты так хорошо смотришься, - Снафу вырвал его из этих мыслей, и Юджин сразу почувствовал вину за то, что позволил себе задуматься в процессе. Он удвоил усилия и начал работать над головкой его члена, пока снова не услышал стоны. Он почувствовал прикосновение к руке, которая лежала на бедре Снафу, скосил глаза и увидел, как свободная рука Снафу тянет за неё. Он поднял руку и позволил ему направить её туда, куда ему хотелось. Снафу переложил его руку на основание своего члена. - Здесь тоже, cher, - прошептал он. - Пожалуйста. Юджин вздрогнул и согласно замычал, обернув руку вокруг основания. Он начал поглаживать его, продолжая ртом играть с головкой. Снафу дрожал под ним. - Так хорошо, Джин, - прошептал он. - Так мягко и тепло. Я уже скоро… Юджин начал сосать сильнее, и этого было достаточно, чтобы Снафу чуть дернул бедрами, заставив его издать возглас удивления. Но он не навредил ему. Он почувствовал, как Снафу успокаивается, но Юджин схватил его за бедра и попытался заставить двигаться. Он поднял взгляд в попытке убедить его, что сможет принять это. - Не соблазняй, - выдохнул Снафу с улыбочкой. Он приподнялся на локте, и Юджин чувствовал его взгляд на себе. Его рука всё ещё лежала на лице Юджина, словно помогая ему. Хотел он того или нет, но это и правда сработало, и Юджин прижался к ней перед тем, как взять чуть глубже. Снафу вздохнул, но его рука на лице Юджина попыталась отодвинуть его. - Лучше рукой, Джин. Уже почти всё. Это предупреждение только укрепило желание Юджина закончить как следует, и он протестующе прижался к нему сильнее, но вскоре ему пришлось податься назад, чтобы сосредоточиться только на головке. Чтобы загладить это, он начал быстрее двигать рукой, сжал основание и почувствовал, что Снафу готов разрядиться. - Джин, - предупредил он ещё раз, более поспешно. - Это не… ты не должен… Слова Снафу превратились в неразборчивый поток, и через пару секунд Юджин почувствовал на своём нёбе первую порцию, затем вторую, третью, четвертую, которые затапливали его язык. Жидкость была тёплой, густой и гораздо более горькой, чем привкус на пальцах. Снафу отпустил его лицо и упал назад, в траву, а Юджин медленно отстранился от его опадающего члена, перевернулся на бок и наклонился, чтобы выплюнуть на траву содержимое своего рта. Подняв глаза, он увидел, что Снафу смотрит на него. - Когда-нибудь, - глупо пообещал он. - Эта трава много дерьма от нас терпит, - шепотом заметил Снафу. Юджин неодобрительно фыркнул, но затем Снафу притянул его к себе, чтобы прижаться губами к его губам. Юджин сначала посопротивлялся. Да, он целовал Снафу после того, как тот брал у него в рот, но не так сразу, он еще чувствовал весь его вкус на языке, но, кажется, Снафу того и надо было, он широко раскрыл рот и дразнил его, пытаясь заставить Юджина скользнуть языком к нему в рот, и тот поддался этому грязному поцелую, и Снафу застонал. В итоге Снафу перекатился наверх, расстегнул рубашку Юджина и спустился ниже, посасывая его открытую кожу. Он облизывал его, поглаживал растопыренными пальцами его ребра, дышал глубоко, трогал, нюхал, пробовал его на вкус. Добравшись до брюк, времени он не терял, быстрые пальцы сразу атаковали застежки. Юджин глубоко вдохнул, когда он подобрался ближе к нужному месту. Он сжимал в кулаках траву по бокам от себя, раскрыв рот. Он не хотел заставлять Снафу отвечать ему тем же, цель была не в этом, но теперь Юджин не мог собраться с силами и сказать ему об этом. - Ты так этого хочешь, - услышал он голос Снафу — чересчур самодовольный, но без издёвки. Ему нравилось это в той же степени, что и Юджину. - Посмотри на себя, такой напряженный и возбужденный. Если подождать, ты, наверное, умолять начнёшь. - Снаф… - только и мог ответить Юджин, и, как бы слабо это ни звучало в его собственны ушах, это должно было быть предупреждением. - Ладно, cher, - пообещал Снафу, стаскивая с Юджина брюки до колен. - Я всё сделаю, понял. Первое прикосновение языка Снафу к головке его члена заставило Юджина глубоко вдохнуть. Когда он осторожно взял его в рот, Юджин издал долгий, дрожащий выдох. Казалось, не прошло и секунды, как нос Снафу уже уткнулся куда-то у основания члена Юджина. Он и впрямь был чересчур хорош в этом, но Юджин запрокинул голову и не мог сосредоточиться на подобных мыслях, пока Снафу так чертовски прекрасно брал в рот. Все произошло почти до стыдного быстро, учитывая, что Юджин осмеливался смеяться над Снафу по тому же поводу до этого, но вот он уже стонал и вскидывал бедра, приближаясь к завершению. Ещё чуть-чуть… Холодный воздух коснулся его члена, когда Снафу вдруг отстранился и сдвинулся ниже, целуя и кусая его бедро. Его глаза лукаво блестели, когда он взглянул на Юджина. - Козёл, - ухмылка Снафу стала только шире от этого оскорбления. Он вернулся к своему делу только, когда дыхание Юджина успокоилось. Он пососал головку, погрузил его глубоко в рот и снова отстранялся, чтобы подразнить. Так продолжалось ещё какое-то время, пока терпение Юджина не лопнуло и он не вцепился в его волосы, чтобы контролировать его движения. Казалось, Снафу вообще не волновало то, что он потерял контроль, он будто даже наслаждался грубостью Юджина, тем, как он тянул его за волосы, прижимал его сильнее к своему члену. Юджин слышал это в его дыхании. Снафу такое нравилось. - Сколько других? Юджин не хотел этого говорить, слова сами слетели с его губ вместо стона, и теперь глаза Снафу впились в него. Он нахмурился, и Юджин не мог расшифровать это. Его рот всё ещё был на его члене. Он решил, что это вопросительное выражение. - Для скольких мужчин ты это уже делал? Снафу закатил глаза и вернулся к своему занятию, словно не обратив внимания. Он почти слышал, что бы тот сказал, если бы его рот не был занят: «Просто заткнись и получай удовольствие, Джин». Но Юджин нежно погладил его голову кончиками пальцев. - Я не настолько тупой, чтобы поверить, что тебе просто повезло родиться с таким талантом, - сказал он, хотя ему было сложно формулировать и доносить свою точку зрения в таких обстоятельствах. - Ты явно тренировался. Снафу отвел глаза, но его лицо покраснело, что подтверждало правдивость слов Юджина. Но он не уменьшил своих стараний ни на секунду. Скорее, он даже начал двигаться быстрее, жестче. - Ты отдавался кому-нибудь из этих мужчин? - Юджин почувствовал, как Снафу остановился, услышав это, и будто бы подавил смешок. - А они отдавались тебе? Он почувствовал, как Снафу покачал головой и заглотил его, продолжая сосать, пока Юджин не начал задыхаться и дрожать, и все дальнейшие вопросы исчезли из его головы, когда он разрядился в рот Снафу. Тот проглотил всё, успокаивающе поглаживая его бедро пальцами. Когда Юджин открыл глаза, Снафу вытирал рот запястьем, внимательно глядя на него. На его лице было какое-то непонятное веселье. - Ты будешь говорить об этом всякий раз, как мы будем что-то делать? - спросил Снафу, но его взгляд был недостаточно суров, и Юджин усмехнулся в ответ. - Мне уже кажется, что тебя заводят такие разговоры, - Юджин смотрел, как Снафу наклонился к нему и медленно поцеловал. - Есть разница, знаешь, - Снафу говорил медленно, но его слова звучали чуть серьёзнее, чем раньше. - Между тем, чтобы позволить кому-то взять тебя и отдаться ему. Вместо ответа Юджин притянул Снафу в более глубокий поцелуй. Он не знал, насколько правдивы его слова, если он уже брал мужчину таким образом, мог ли он действительно сказать, что это ничего не значило? Никаких сильных чувств? Юджин не мог даже представить, что позволил бы Снафу взять себя и ничего бы при этом не чувствовал. Это не могло быть правдой. Если у Снафу были другие мужчины, значит ли это, что он любил их? Если Юджин не был для него первым — как Снафу для него самого, то каким по счёту Юджин был в этом списке других? И какой была его оценка? Он промолчал, но мысли остались с ним, маячили на границе сознания весь оставшийся день.