Жилин умер не сразу

      Игорь не пьет уж месяц.       Сначала рабочий занимался лечением Жилина, потом его эмоционально-психологическим восстановлением, потом охраной полковника от повторного покушения Стрельниковой, а сегодня вот они ездили на похороны Нателлы Наумовны — на этот раз окончательно и бесповоротно усопшей. Сомнений почти не возникало — лидер ОПГ лично устранил бывшую супругу и подтвердил этот факт.       Сергей Осипович не особо радовался этому событию, но и особой печали Игорь у него не заметил. Все-таки расстраиваться из-за смерти человека, который сам пытался тебя укокошить — было бы, как минимум, странно. Сам же Катамаранов был рад, что его возлюбленному наконец-то ничего не угрожает. Целый месяц тот был сам не свой. Еще бы — не каждый день с того света возвращаешься.       Сам же строитель хотел только двух вещей — напиться и интимной близости с Серегой. Но торопить полковника Игорь бы никогда не посмел — какая уж тут личная жизнь, если они только и делают, что вздрагивают от каждого шороха и лишний раз на улицу носа не кажут. Рабочий настаивал, чтобы сотрудник органов лишний раз не таскался на работу, хотя бы первое время, но вскоре понял, что это бесполезно — у полковника открылось маниакальное влечение к работе. Катамаранов, разумеется, таскался с ним — потерять еще раз Жилина он просто не мог. Да и вообще мужчина бдил лучше любого охранного агентства.       И вот после месяца соблюдения различного рода предосторожностей, в отделение милиции поступило сообщение — Стрельникова Нателла Наумовна — глава банды Железные Каблуки — была найдена мертвой в своем собственном доме. А через два дня пришло приглашение на похороны. Сергей Осипович сомневался в целесообразности появления на похоронах, но Игорь настоял — «когда ты увидишь ее тело в гробу собственными глазами — точно станет легче дышать. Хотя бы минимальный покой будет тебе обеспечен».       Похороны прошли кратко и не слишком помпезно — зато с соблюдением всех традиций. Конечно, появление мента на похоронах главы ОПГ вызвало вопросы, но лидер Железных Рукавов быстро всех заткнул. Катамаранов присматривал не только за Жилиным, но и за главарем — очень уж печальным тот выглядел, когда заботливо клал цветы на могилу бывшей супруги. Тут же маячили и коллеги Стрельниковой из ее банды — девушкам было сделано негласное предложение стать частью банды Железные Рукава. Выбора у них особо не было — никто кроме лидера крышевать их не согласиться, а без Нателлы Наумовны их обезглавленная и осиротевшая банда развалится и пойдут они по миру. Вопреки распространенному мнению, не у каждой гидры вырастает новая голова. Так что девушки быстро смекнули, что играть придется по новым правилам и без лишних раздумий примкнули к своей новой команде.       На поминки Игорь и Сергей Осипович не остались. Во-первых, их воспоминания не были столь радужными, а, во-вторых, хотелось наконец-то вдохнуть полной грудью и насладиться свободой, не опасаясь за жизни друг друга. В город вернулись на такси и по пути решили заглянуть в местную забегаловку — дома было шаром покати, а отужинать где-то надо было.       Пока ждали заказ, почти не разговаривали — каждый думал о своем. Жилин воспроизводил в памяти (в который раз) тело Стрельниковой, лежащее в гробу, и спрашивал себя — точно ли она лежит в сырой земле. Катамаранов сконцентрировал взгляд на иссиня-черном галстуке Сереги, который самолично помогал ему утром завязывать, и раздумывал, сколько еще времени нужно, чтобы любовь всей его жизни наконец восстановился до прежнего безмятежного и строго-напускного полковника, которого он знал.       Из раздумий обоих вырвал официант, поставивший перед ними еду на стол. Жилин еще пару секунд молчал, но затем тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Наконец этот кошмар закончился и его Игорь все еще рядом, так что хватит уже думать. Даже бравым милиционерам иногда нужно отключать голову.       — Как там Инженер поживает? — наматывая на вилку спагетти, спросил Сергей Осипович, решив хоть с чего-нибудь начать разговор.       — Нормально поживает, — пожал плечами Игорь Натальевич, уныло ковыряясь в тарелке с пловом. Есть от чего-то не хотелось. — Кошку у своей Особы отобрал, говорит, что ухаживать за кем-то хочет.       — Я бы тоже кота завел, — Жилин отломил кусочек хлеба и посмотрел на Катамаранова.       — Ты чего не ешь?       Рабочий неопределенно мотнул головой, не поднимая глаз. В другой раз полковник не стал бы лезть ему в душу, но не сегодня.       — Игорь, — отложив вилку, мужчина положил руки на стол, — что такое? Ты сам не свой последнее время.       Строитель промолчал. Ему не хотелось делиться своими мыслями, особенно с Жилиным, считая, что тот сочтет его дураком.       — Неужели моя смерть не научила тебя тому, что замалчивать проблемы — не лучшее решение?       Игорь Натальевич вскинул голову: в его глазах стояли слезы. Сергей Осипович просто и ровно смотрел ему в глаза, изредка моргая.       — Помнишь…помнишь тот вечер, когда я пил с Выживальщиком…а потом мы поругались? — спросил Катамаранов, делая паузы между словами, чтобы не выдать дрожащий голос. Жилин кивнул.       — Я хотел тебе все рассказать на следующий день…но тебя не было дома…я ждал тебя под дверью почти все время…думал, ты мне из гордости не открываешь…была не твоя смена, так что я даже не думал, что ты можешь быть на работе…       Жилин тяжело вздохнул, вспомнив тот день: он после ссоры с Игорем позвонил в отделение и сообщил, что выйдет завтра на работу. Хотел отвлечься от всего этого, не думать о Катамаранове и обо всем том, что ему наговорил. Потом на работе появилась Стрельникова с угрозами, вечером был званый ужин в «Канарейке», а затем…       -…и я решил, что ты не откроешь, так что я ушел. На следующий день приперся на работу — мне сказали, что у тебя два выходных… Я подумал, что надо дать тебе время…все выходные места себе не находил…пошел в понедельник к тебе на работу. И нашел тебя…расстрелянного и при смерти… — Игорь закусил губу, невидящим взором глядя перед собой. Полковник его не перебивал — решил дослушать до конца.       — Я-я не смог тебя спасти, Серега… Не смог уберечь от Стрельниковой… Не успел извиниться за ссору… Я ни черта, блядь, не успел сделать… Я ничего для тебя не сделал, — голос Катамаранова сорвался, и он замолчал. Пока строитель пытался совладать с эмоциями и трясущимися руками, полковник рассматривал его и раздумывал, чтобы ему такое сказать, чтоб донести свои чувства. Слова возникли сами собой.       — Игорь, — Жилин подался вперед, положив ладони на стол. — Ты — главная из тех немногих причин, ради чего я вернулся с того света. Думаешь, так уж сильно мне хотелось жить после того, что я натворил? Когда становишься убийцей, это…это непередаваемо. Словно что-то ломается внутри тебя. Я искренне считал — и считаю — что заслуживаю наказания за свои злодеяния. Так что, когда Стрельниковские девки нашли меня — я даже не думал сопротивляться. Я был даже рад, что меня убьют. Единственное, о чем жалел в эту минуту — что не извинился за ту идиотскую ссору перед тобой. За неоправданные обвинения. Но когда ты нашел меня…когда я понял, что ты рядом со мной…я вдруг ужаснулся тому, что больше никогда не услышу твой смех. Не приготовлю тебе завтрак. Не смогу тебя поцеловать. Я только тогда осознал, как у меня мало шансов на выживание — и как я хочу жить. «Больше всего мы хотим жить тогда, когда у нас меньше всего на это шансов». И это все только потому, что у меня есть ты. И все эти загоны по поводу моих рук, по локоть запачканных в крови путаны, — это все так неважно. Это все можно будет пережить. Главное, чтоб рядом был ты. Игорь слушал полковника, затаив дыхание. В его глазах одна за другой сменялись эмоции — Жилин хотел бы, чтобы его бешеный понял, как сильно полковник в нем нуждается.       — А как же Выживальщик…? Ты же думал, что мы… И даже после этого ты хотел быть со мной…? — строитель нахмурился, откинувшись на спинку стула. Еда давно уже остыла — но этим двоим было все равно.       — Я сглупил в тот вечер… Я знал, что вы не вместе и что ничего не было, но меня охватила такая ярость… При мысли, что ты можешь быть с кем-то другим. Что это все просто красивая ложь. Но какая-то часть меня знала, что это взаправду и ты и Выживальщик — это просто немыслимо. Но если ты так ставишь вопрос…то, да. Я хотел бы быть с тобой, даже если бы в ту ночь ты трахался с Выживальщиком.       Катамаранов пораженно замолчал, тяжело дыша и обдумывая эти слова Жилина. Это было что-то сродни признанию в любви. Игорь просто не мог в это поверить — он думал, что Серега с ним просто потому что. Просто так. Но все оказалось куда серьезнее, чем он думал.       — Кажется, нам надо выпить, — серьезным тоном произнес Жилин, но когда Игорь поднял голову, то заметил знакомую улыбку и искры в глазах полковника. Оперевшись локтями на стол, Катамаранов резко подался вперед и поцеловал Сергея Осиповича.       Все-таки им так повезло друг с другом.

***

      Катамаранов и Жилин ввалились домой далеко за полночь, сильно подшофе, и с двумя пакетами продуктов. Полковник закрывал дверь, Игорь же разувался, смеясь над его шутками. Скинув верхнюю одежду, мужчины отправились на кухню, разбирать пакеты. Разобравшись с запасами, они прихватили бутылку водки и закуску и отправились в спальню.       — Ч-чем займемся? — промурлыкал Игорь Натальевич, падая рядом на кровать с Серегой и ластясь к нему, как заправский кот.       — Есть одна индейка…- ухмыльнулся Жилин, делая глоток из бутылки и притягивая к себе Катамаранова. Коснувшись его губ, сотрудник органов пропихнул ему в рот глоток водки, чуть отстраняясь и стирая с губ своего бешеного остатки слюны. Строитель хмыкнул в ответ, проглатывая обжигающую жидкость, и улыбнулся.       — Мн-не нравятся твои индейки…побольше бы таких.       Полковник резко перевернулся, подминая под себя Игоря и не выпуская из рук бутылку водки, припал к его губам. Страстно целуя мужчину, Жилин свободной рукой прошелся по груди рабочего, останавливаясь у края темно-синей кофты и проскальзывая внутрь. Катамаранов вздрогнул от прикосновения холодной руки и попытался отстраниться, но Серега не дал ему этого сделать, нагло вторгаясь в его рот своим языком.       Игорь Натальевич застонал, чуть выгибаясь от контакта разгоряченного тела с ледяной рукой, которая слегка отдернула край кофты, проникая дальше. Сам Жилин же углубил поцелуй, делая его мокрым и развратным, все сильнее вжимаясь в тело строителя. На секунду пришлось отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, но в следующее мгновение они вновь сплелись языками.       Напор полковника слегка удивил строителя, который хоть и был рад инициативе, но все же беспокоился за здоровье своего возлюбленного. Немного отстранившись, Игорь закусил губу, глядя на Жилина. Тот склонил голову набок и вопросительно приподнял бровь.       — Что?       — Т-ты уверен…что достаточно хорошо себя чувствуешь…для…мм, продолжения…?       — Да, — Серега широко улыбнулся, не выпуская из рук бутылку и Игоря, — я в полном порядке. А ты уверен…?       — Шутишь? — Игорь Натальевич ухмыльнулся, прогибаясь в спине, ведь холодная рука Жилина по-хозяйски расположилась на пояснице.       — Просто ты выглядел таким сомневающимся… Так что я подумал: вдруг ты не хочешь…? — отозвался полковник, поддразнивая своего бешеного.       — Все, все, Жилин заткнись. Я просто волнуюсь за твое здоровье. Если это преступление, то я… — закончить Катамаранову не дал сотрудник органов, утягивая мужчину в поцелуй.       Сегодня темп решил задать Сергей Осипович и Игорю нравилось видеть его таким: немного развратным, в меру пьяным и каким-то собственническим. Оторвавшись от губ строителя, полковник в последний раз прошелся рукой по позвонкам любимого и ловко выскользнул из-под кофты. Потеревшись пахом о пах, Жилин хмыкнул в ответ на тихий стон рабочего и положил большой палец на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот.       Игорь Натальевич послушно подчинился, из-под опущенных ресниц наблюдая за полковником, который поднес бутылку ко рту мужчины и заставил его сделать глоток. Катамаранов был готов поклясться, что еще никто так развратно не спаивал его. Случаи всякие бывали, но никто и никогда еще не вливал в рабочего водку. Настолько возбуждающе.       От этой мысли сладко потянуло в паху, и строитель откинулся со стоном на подушки, пролив на себя часть водки — Серега не ожидал такого маневра и не успел среагировать.       — Ой-ой-ой, какой я неуклюжий, — притворно ужаснулся полковник, ставя стеклянную бутылку на прикроватную тумбочку, — какой неловкий, плохой милиционер… Придется исправлять это безобразие…       И с этими словами Сергей Осипович наклонился к шее Катамаранова, опаляя кожу своим дыханием и стер пару капель своим языком. У Игоря потемнело в глазах. Он резко дернулся под сотрудником органов, но тот легонько надавил на плечи, заставляя строителя лечь обратно.       — Если будешь дергаться — накажу, — предупредил Жилин, вновь припадая к тонкой коже на шее мужчины. Язык полковника скользил медленно и дразняще, собирая капли обжигающей жидкости — одну за одной. От этих жарких прикосновений возбуждение Игоря Натальевича все возрастало — он просто не мог больше терпеть. Катамаранов вновь прогнулся под тяжестью милиционера, крепче прижимаясь к его не менее возбужденному телу, и скользнул рукой вниз.       Но Серега угадал его намерение даже раньше него самого — перехватив руку строителя, он прижал ее кровати над головой Игоря, переплетая пальцы.       — Куда это ты собрался, голубчик? Я, кажется, разрешения не давал, — полковник оторвался от шеи мужчины и недовольно на него посмотрел. — Разве я не говорил тебе, что накажу, если будешь дергаться?       — Что, наручники наденешь, товарищ генерал-майор?       Жилин покачал головой. На его лице возникла легкая улыбка.       — Наручники, к великому сожалению, остались на работе, но так как господин преступник-таки хочет быть наказан, у меня есть одно средство… Отпустив руку мужчины, Сергей Осипович отстранился от него, упираясь коленями в кровать и расстёгивая ремень. Игорь Натальевич тихо охнул и рывком поднялся с постели, оказываясь на коленях перед милиционером. Накрыв его руки своими, Катамаранов остановил его действия.       — Позволь, я сам.       От этой покорной инициативности Сергей Осипович едва не задохнулся, но руки убрал, предоставив возможность Игорю делать все, что тот хочет. Строитель, тем временем, опустился на ноги, усаживаясь поудобнее и зубами схватился за пряжку ремня. От близости Катамаранова и от его опаляющего дыхания в районе живота, у Жилина едва ли не улетела крыша и он, повинуясь своим желаниям, запустил руку в волосы мужчины, негласно давая ему понять, что одобряет инициативу.       Игорь Натальевич отодвинул голову назад, потянув ремень на себя и чувствуя, как он скользит по талии Сергея Осиповича кожаной змеей. Сам же полковник во все глаза наблюдал за действиями Катамаранова, его учащающимся дыханием и растрепанными волосами, которые поглаживала рука сотрудника органов. Когда ремень был наполовину вытащен, Игорь выпустил изо рта пряжку и, придвинувшись к телу Жилина, ухватил ремень зубами посередине. Почувствовав на себе взгляд полковника, строитель поднял голову, встречаясь взглядом с глазами мужчины. Тот задохнулся от этого замутненного похотью взгляда, от развратного вида Игоря Натальевича, но все же нашел в себе силы кивнуть — мол, продолжай, все делаешь правильно.       Последние миллиметры вытаскивания ремня дались особенно тяжело — возбужденные вздохи Жилина и собственное желание все время отвлекали Катамаранова от дела. Достав наконец ремень, Игорь сжал его зубами и поднял голову. Сергей Осипович задержал свою руку на подбородке строителя, стирая слюну, а затем вытащил из зубов собственный предмет гардероба, взъерошив второй рукой волосы мужчины.       — Умница, Игорь. Это было феерично…       Договорить милиционеру не дал Катамаранов: он вдруг резко наклонил голову и через черную ткань брюк поцеловал возбуждённый член Жилина. Серега тут же заткнулся, подавившись собственным вздохом — второй раз за день Игорь Натальевич заставал его врасплох. Смочив ткань брюк собственной слюной, рабочий продолжал проделывать фокусы, от которых у полковника кругом шла голова. Выбив из любимого стон, Игорь довольно отстранился, улыбаясь, как мартовский кот, и хотел было вернуться к своему занятию, но его опередили.       Жилин приподнял ногу и коленом толкнул Катамаранова в грудь, опрокидывая того обратно на кровать. Не успел Игорь опомниться, как мужчина уже сидел на нем и крепко стягивал его запястья ремнем. Строитель возмущенно дернулся, но полковник шикнул на него — и тот затих.       — Вот так, — милиционер довольно улыбнулся, отпуская связанные руки рабочего. — Я же сказал, что накажу. Никуда ты от меня, Игореш, теперь не денешься…       — Ты, я вижу, все только обещаешь, да обещаешь…- поддразнил его Катамаранов. На самом деле, за этими словами просто скрывалось беспокойство Игоря, накрывшее его с головой. Он, разумеется, полностью доверял Жилину (иначе бы попросту не лежал в его кровати весь такой раскрасневшийся и возбужденный), но перспектива быть снизу его пугала. Обычно он был ведущим и у него не было табу на смену ролей — но время шло, всех все устраивало, и они как-то не обсуждали эту тему. За ненадобностью. А сейчас Серега дал недвусмысленно понять, что он сегодня главный.       — Не волнуйся, — полковник наклонился к Игорю и провел рукой по его щеке, глядя в глаза и шепча в самые губы, — я буду очень осторожен и не сделаю тебе больно.       — Ты что, мысли читать научился? — недовольно поерзал Катамаранов. Сотрудник органов вновь прижался к нему и от этого возбуждение стало крайне болезненным.       — Просто у тебя на лице все написано, мой дорогой, — Игорю казалось, что сейчас Жилин посмеется над ним и его страхами, но мужчина сохранял полную серьезность. — Если ты вдруг не хочешь… ну, знаешь…быть снизу…       — Что? Н-нет, нет, я хочу… — строитель отвел на секунду глаза и вздохнул. Потом вновь посмотрел на милиционера, который внимательно наблюдал за ним, стараясь не пропустить невербальные признаки несогласия, — просто…       — Страшно? — закончил за Катамаранова мужчина и тот кивнул. Жилин выдохнул.       — Мы продолжим, но если ты захочешь остановиться… Просто дай мне знать, хорошо?       Игорь Натальевич кивнул и несмело улыбнулся.       Жилин мягко поцеловал его, но в следующую секунду углубил поцелуй, давая понять, что накал страстей еще не спал. Спускаясь ниже, Сергей Осипович перешел на шею мужчины, на этот раз прикусывая нежную кожу и оставляя на ней россыпь засосов. Но задерживаться надолго не стал — спустился еще ниже, задрав кофту Катамаранова и прикусывая кожу на животе. Игорь вскрикнул, подавшись бедрами навстречу полковнику. Тот положил обе ладони на таз любимого и прижал его к кровати.       — Тише, тише, Игореш, — Жилин был доволен реакцией рабочего на себя. — Давай-ка избавим тебя от этого, согласен?       Поднявшись выше, Серега задрал кофту тяжело дышащего строителя, полностью оголяя живот. Игорю пришлось напрячь мышцы шеи, чтобы приподнять голову и сполна насладиться видом того, как сотрудник органов оголяет его торс — шаг за шагом, сантиметром за сантиметром. Причем все это сопровождалось укусами-поцелуями, так что Катамаранову приходилось откидываться на подушки и громко стонать в них, потому что терпеть это — было выше его сил.       Добравшись до груди, Жилину пришлось отстраниться и помочь Игорю снять кофту, ведь его руки были до сих пор туго стянуты ремнем. Отбросив ненужный элемент одежды куда-то в сторону, Сергей Осипович лишь мазнул по губам любимого и снова опустился вниз — на этот раз гораздо ниже.       Осторожно стянув штаны с Катамаранова, Жилин с удовлетворением отметил, насколько остро его тело реагирует на действия мужчины. Стянув следом и нижнее белье, Серега замер где-то в районе бедер строителя, проходясь языком по чувствительным местам. Игорь дернулся, сжав руки в кулаки и, уже не сдерживаясь, простонал. Улыбнувшись самому себе, полковник медленно начал спускаться все ниже, оставляя мокрую дорожку от поцелуев.       — С-серег…ты раздеваться-то с-соообираешься? — протянул Игорь, поднимая голову и наблюдая за довольным Жилиным.       — А ты хочешь посмотреть, как я буду это делать? — ухмыльнулся сотрудник органов, потянув ткань на себя. Пуговица легко поддалась, обнажая тонкую кожу на шее.       — Да, не лишай меня этого удовольствия… — максимально уверено, насколько позволяла его поза и состояние, отозвался Катамаранов, но тут же заткнулся, наблюдая за демонстрацией. Жилин не спеша расстегивал рубашку, ослабляя галстук, который утром на нем завязывал Игорь, обнажал свое тело, открывая все новые и новые участки молочной кожи, невыносимо медленно расстегивал молнию на брюках…       — Ж-жилин… — взмолился Игорь Натальевич, не в силах больше смотреть на этот пиздецки медленный и такой же пиздецки похабный стриптиз. Дальше все произошло в мгновение ока — Серега молниеносно избавился ото всей одежды на себе, словно у него самого кончалось терпение. Выдвинув верхний ящик тумбочки, полковник достал смазку и внезапно вспомнил про бутылку водки, забытую всеми там же.       — Горло промочить хочешь? — поинтересовался Сергей Осипович, обернувшись. Катамаранов кивнул. Сотрудник органов заботливо поднес к губам мужчины бутылку, помогая сделать глоток. Когда Игорь сделал несколько глотков, полковник вернул бутылку на место, предварительно жадно отхлебнув из нее.       Открыв тюбик со смазкой, сотрудник органов выдавил нужное количество жидкости на пальцы и навис над строителем.       — Раздвинь ноги, — прошептал Серега и Игорь послушно выполнил просьбу. Жилин секунду помедлил, сфокусировав взгляд на лице любимого, и в следующее мгновение скользнул одним пальцем внутрь Катамаранова. Рабочий дернулся и вздрогнул, полковник замер, боясь причинить боль.       — Что такое? — шепотом спросил милиционер, заметно напрягаясь.       — Все нормально, — также шепотом отозвался Игорь Натальевич и нервно улыбнулся. — У тебя руки холодные просто.       — Прости.       Сотрудник органов двинул пальцем внутри строителя, начиная растягивать его и не спуская глаз с его лица, готовясь уловить малейшие перемены. Сначала рабочий лежал неподвижно, словно прислушивался к себе, а затем заметно расслабился, прикрывая глаза.       Когда милиционер добавил второй палец, он сжался, прикусывая нижнюю губу.       — Все хорошо, тшш, просто расслабься, — Жилин начал поглаживать шею и грудь мужчины, стараясь отвлечь его от неприятных ощущений. Постепенно наращивая темп движения пальцами, Сергей Осипович начал чувствовать, что двигаться внутри Катамаранова становится все легче и легче. Третий палец вошел свободнее, чем первые два и Игорь застонал.       Пока полковник растягивал его пальцами, строитель стонал, кусал губы и тяжело дышал, закатывая глаза. В какой-то момент, когда милиционер почувствовал, что двигаться стало совсем легко, он наклонился к груди мужчины и зубами потянул его за сосок. Игорь вскрикнул. Наращивая темп движения уже тремя пальцами, сотрудник органов оставлял россыпь засосов на теле своего бешеного, переходя с груди на шею, с шеи на живот и обратно.       — С-серега…- протянул Катамаранов, откидывая голову назад. Жилин замер: его обдало ледяной волной. Что он сделал не так?       Но Игорь выгнулся и из последних сил прохрипел:       — Просто сделай это…просто выеби меня…пожалуйста…       Полковника накрыла волна облегчения — он так боялся все время сделать что-то не так.       Он хотел сделать первый раз Игоря чем-то особенным и запоминающимся на всю жизнь. Запоминающийся удовольствием, а не болью.       Вытащив пальцы, Серега поднес их ко рту и облизал. Игорь наблюдал за ним мутными от возбуждения глазами.       — Ты вкусный, — улыбнулся Жилин и подался вперед, собираясь развязать руки Катамаранова.       — Нет, не надо, — остановил его Игорь Натальевич и когда полковник вопросительно поднял бровь, то пояснил, — они все равно сейчас затекли и толку от них никакого.       — Тогда тем более надо развязать, — не согласился милиционер, ослабляя давление ремня. Строитель слабо улыбнулся, когда сотрудник органов опустил его руки и начал разминать их.       — Совсем не чествуешь ничего? — нахмурившись, спросил мужчина, с силой растирая затекшие руки и плечи.       — Серег, все нормально, — Игорь продолжал улыбаться, наблюдая за таким заботливым возлюбленным. — Я скоро приду в себя… И у нас есть незаконченное дело. Жилин улыбнулся в ответ и прижал Катамаранова к кровати, проникая языком в его рот. Отстранившись, Сергей Осипович положил правую руку ему на губы, слегка надавливая и закрывая рот.       — Будет больно, — предупредил он Игоря Натальевича и, дождавшись от него одобрительного кивка, резко вошел в него на всю длину. Из глаз строителя брызнули слезы, а сам он дернулся от боли и замычал.       — Все хорошо, тшш, все хорошо, Игореш, — поспешил успокоить его полковник, свободной рукой стирая слезы, катившиеся по щекам рабочего. Тот метался под ним и стонал, а в глазах плескалась паника. Серега наклонился к своему бешеному, шепча на ушко всякие успокаивающие глупости. Через пару минут, когда Игорь перестал вертеться, Жилин убрал руку от его рта, мягко поцеловав в уголок губ.       — Ты как?       — Было блядски больно… Но теперь… Я, вроде бы, привык… Можешь двигаться…       Жилин внимательно посмотрел на мужчину: в глазах все еще блестели слезы, но в остальном он выглядел нормально. Осторожно двинув бедрами назад, он почувствовал, как Игорь Натальевич вцепляется в его плечи.       Катамаранов охнул, выдохнув сквозь сжатые от боли зубы, — но кричать уже не стал. Сергей Осипович одновременно со следующим движением собственных бедер, опустил руку на член строителя и слегка сжал. Это действительно помогло: через пару толчков, Игорь расслабился и раздвинул ноги пошире. Сначала Жилин двигался медленно, все еще боясь причинить боль, но, когда рабочий в первый раз громко застонал и прогнулся в спине, сотрудник органов понял, что болевой порог они преодолели. Не забывая уделять внимание и возбужденному члену Катамаранова, Серега начал ускорять темп движения внутри мужчины.       Игорь Натальевич же извивался в его руках, выстанывая его имя и вцепляясь руками в плечи полковника. Проехавшись по простате строителя, Жилин получил целый шквал грязных ругательств и стонов. Заткнув рабочего поцелуем, Сергей Осипович начал буквально вколачиваться в его тело, которое так охотно принимало его внутрь себя. Когда воздуха стало не хватать, они разорвали поцелуй, тяжело дыша; сотрудник органов посильнее сжал член Катамаранова, двигая рукой вверх-вниз. Сверху на его руку легла рука Игоря и они вместе начали двигать ими — при этом строитель стонал и выгибался, а полковник наслаждался каждым вздохом, слетавшим с губ любимого.       — Я-я скоро… — прохрипел рабочий, закатывая глаза.       — Давай, родной, я следом за тобой.       Выгнувшись от очередного толчка, Игорь излился в руку Жилина, запачкав семенем и его, и себя. Сам же милиционер успел сделать несколько толчков, прежде чем кончил, все еще находясь внутри Катамаранова, простонав имя своего бешеного.       Тяжело дыша, Сергей Осипович вышел из Игоря Натальевича и откинулся рядом на подушки. Строитель положил голову ему на грудь, а полковник обнял его правой рукой, прижимая к себе.       — Как ты себя чувствуешь? — шепнул Жилин, мягко перебирая волосы Катамаранова свободной рукой.       — Великолепно, — ухмыльнулся Игорь, довольно улыбаясь и прикрывая глаза. — Серьезно, я еще никогда не чувствовал себя…настолько хорошо.       В эту ночь они наконец спокойно заснули вместе.

***

      Когда Игорь проснулся утром и не обнаружил Жилина возле себя, он впервые за месяц не впал в прострацию. Он знал, что его Серега стоит сейчас на кухне и готовит великолепный завтрак. Кажется, жизнь начала возвращаться в привычное русло. Натянув белье, Катамаранов босиком отправился на кухню и застал там ровно такую картину, какую и ожидал увидеть: полковник, что-то напевая себе под нос, в халате, и с улыбкой до ушей, готовил завтрак. Услышав приближающиеся шаги, сотрудник органов поднял голову и улыбнулся еще шире.       — Доброе утро. Как себя чувствуешь?       — Доброе, — Игорь Натальевич потянулся, но тут же что-то стрельнуло в спине, и он резко опустил руки. — Морально — лучше всех, никто не завидует; физически — как будто меня всю ночь ногами били.       При упоминании прошлой ночи, Жилин прищурился, усмехаясь своим собственным мыслям и Катамаранову.       — Ладно, садись за стол. Завтрак почти готов.       — Подожди… — строитель остановил Сергея Осиповича, развернув его к себе лицом. Полковник отложил лопатку, которой помешивал еду, в сторону и расположил свои руки на талии Игоря, опираясь поясницей на столешницу.       — Внимательно слушаю.       — Я кое-что не сказал тебе в ту ночь, когда мы поссорились. И не успел сказать, когда ты умирал. И потом, когда ты воскрес. На похоронах не сказал — все не было времени. И вчера ночью я хотел тебе это сказать… Серег, я люблю тебя. Катамаранов замер, глядя в лучащиеся любовью глаза своего полковника.       — И я люблю тебя, м о й б е ш е н н ы й.