Неудачный выбор

— Юля, я поняла, — вдруг оборвала девушку Эрика. — Это не книга, это жизнь дарит нам разочарования и трудности, чтобы мы либо преодолевали их, либо нет. И в этом сила человека. Хочу тебя поблагодарить за то, что мы с тобой познакомились, за то что ты помогла мне избежать страшных событий. Но прошу тебя, угроза моей жизни миновала, я буду аккуратна, но я больше ничего не хочу знать о своем будущем, — Эрика доглаживает рубашку, ставит утюг и смотрит на Юлю. Та искренне не понимает слова учительницы.       Слишком юна. Думает, наверное, что все в жизни можно предугадать и изменить в лучшую сторону. — Не хочешь? Это из-за Дениса? — Не только. Просто знать какие-то сроки не есть хорошо. Нарушение законов природы и всего такого. Я не хочу знать свою жизнь наперед, а теперь пожалуй, я и не хочу знать свою смерть. — Но почему? –девушка ошарашено смотрела на свою любимую книжную героиню и искренне не понимала. — Можно же все предугадать и изменить! Сделать как надо… — А ты знаешь как надо? — Чтобы без травм, потрясений и разочарований. Жизнь без проблем, так сказать… — Это выдает твой юный возраст, Юль. Не все можно держать под контролем. Вот там где ты живешь, ты пользуешься тем что что-то меняешь в своей жизни. — Конечно, — кивнула Юля. — Я же тебе говорила что могу видеть порой и свои сильные потрясения в своей жизни. И уже пользовалась. Например, я должна была завалить экзамен, но не завалила, потому что заранее начала готовится именно к этому предмету, а еще уже два раза спасала свою личную жизнь, — улыбнулась Юля, объясняя такие очевидные преимущества. — Как же? — В общем уже два раза было видно, что мой парень мне изменит. Ну и все. Первый рах на пьянке, второй раз на отдыхе, на который я не смогла бы поехать. Я устроила ему истерику и он не пошел к друзьям пить, ну, а второй раз я просто забила на все и поехала в отпуск с ним. И все, никаких разочарований и потрясений! — Юль, а ты думаешь разумно пытаться все менять ради человека, который тебя предает раз за разом? Мне кажется тут вариант с разочарованиями гораздо уместнее. Лучше разочароваться, пострадать и вычеркнуть человека из своей жизни, чем соблюдение глянцевой картинки…. — Ты… — Юля покраснела, пыталась видимо подобрать слова. Она не могла понять причины такиз слов Эрики. Они ж всегда были на одной волне, пытаясь все перемешать и исправить, а тут… Мало того что она отказывается от помощи, так еще и лезет в Юлину жизнь, — Ты не понимаешь ничего! Сама так не умеешь и завидуешь что зависишь от меня! И вообще, не хотела тебе говорит, твой Денис этот изменит тебе, вот совсем скоро, не хочешь узнать как и где? — Нет, меня это не интересует, — Эрика достойно приняла удар Юля тяжело дышала, ее распирало от негодования. А откуда-то изнутри поднялось желание причинить боль. Пытаясь успокоить себя что это всего лишь книга, что всего лишь книжная героиня, она пошла к выходу. — Ну и не надо, никогда больше не приду сюда, — шептала она себе под нос. — Юля, не обижайся на меня, но тебе просто нужно повзрослеть и принять себя, — Эрике не хотелось расставаться с девчушкой в ссоре, но тем не менее Эрика чувствовала себя отвратно, ее морозило от присутствия Юли и ее точки зрения. Но девушка не обернулась, она вышла, хлопнув дверью и что-то бормоча Недовольно и обиженно. Эрике показалось, что она даже услышала: «Ты об этом пожалеешь».       Эрике стало дурно. Вот прям буквально. Ей казалось, что она сейчас просто осядет как безвольная кукла и ее жизнь окончится прямо сейчас, но ответственность взяла верх — Эрика глянула на часы — до урока оставалось тридцать минут. Запретила себе обо всем думать, вызвала такси наскоро собираясь. Сделала контрольный осмотр себя у зеркала и спустилась вниз к «Белый Рено Логан 395».       Она ехала в такси под шум болтливого водителя, который пытался пошутить, что она ученица. Или это была не шутка, а комплимент? Эрика никогда не разбиралась в таких вещах да и не считала себя особо привлекательной. Ну вот чтобы так — незнакомые мужчины ей говорили комплименты. Попросила остановить до школьного забора, вынырнула из такси и пошла к школе. Времени оставалось пятнадцать минут. Чудесно! Она и сама удивилась своему «Чудесно», будто б не было этого утреннего неприятного разговора.       Дав себе обещание быть осторожнее с учениками, она поднялась по крыльцу и вошла в этот вечный гомон и топот. На вахте взяла ключ от кабинета, поздоровалась с коллегами, которые попались на пути, встретила небольшую группку учеников под своей дверью.       Эрика безумно любила в себе качество (или же это была магия школы) абстрагироваться от личных проблем. Она была в классе с примерно двадцати пятью детьми, которых надо было заинтересовать, научить, приструнить в случае чего, но при этом чтобы они видели в тебе не просто учителя, а еще и человека. Эрика на работе становилась только учительницей и никакие личные переживания не могли ее захватить настолько, чтобы она перестала быть учителем.       В этот раз все прошло так же — она вела урок за уроком, после которых еще возилась с журналами. И лишь выйдя из школы вернулась к своим мыслям. Снова обругала себя за то что привязывается в людях и очаровывается ими. Не просто так, конечно, а за хорошее отношение к себе. Эрика выдохнула, слишком резко, а затем втянула в легкие этот морозный декабрьский воздух. Снег еще не лежал ровными сугробами, но было холодно.       Телефон пиликнул — написал Денис. Мурашки поползли по спине — а правда ли то, что сказала Юля? Или это она ляпнула в порыве обиды? Скорее второе, но на сто процентов доверять другому человеку все равно нельзя, даже если это влюблённость. Даже если сейчас кажется что навсегда. Ей очень хотелось к себе домой. Эрика решила пойти по короткому пути — через гаражи. Теперь с ней там ничего не может случится. Еще ж светло даже.       Эрика впервые за четыре месяца не чувствовала страха и трепета. Ссора с Юлей дала свой осадок, а девушка чувствовала лишь опустошение и неприятный гадостный осадок. И тем не менее слова- предупреждения засели в ней. Что-то по работе может случится и что-то может случится с Денисом. Вернее с их отношениями…       Эрика уже почти срезала себе путь через гаражи, как услышала мужской голос: — Девушка дай пятьдесят рублей на хлеб, — она повернула голову и оглядела попрошайку. Мужик чуть меньше шестидесяти лет, с бродячей собакой. Она часто летом видела эту парочку на районе, и пятьдесят рублей явно было им нужно не на хлеб, а на алкашку. Эрика сама рассказывала десятому классу о бизнесе попрошайников, о том как действительно помочь кому-то и вычислить халявщиков. — Нет наличных, могу купить хлеб. Белый? Черный? — Эрика видит как меняется в лице мужик и понимает что была права. Она собирается идти дальше. Мужик ей кричит — Да пошла ты знаешь куда? Знаешь? Пошла ты нахуй! Сука, будешь хлеб себе покупать! Хлеб!       Эрика морщится и идет дальше под этот ор, пока не слышит рычание собаки. Страх окутывает ее моментально. Она до ужаса боится собак. Научилась не реагировать на спокойную собаку, но когда слышит лай или рычание или собака подруги радостно мчится к ней навстречу — она обмирает. Она пытается ускорится, но слышит как бомж говорит что-то собаке. Девушка едва держит себя в руках, чтобы с криком не убежать — сдерживает только то, что собака может увидеть в ней угрозу. Осталось пересечь последний ряд гаражей, а там уже лестница наверх, а там уже оживленная улица. Вдох-выдох. Только не паниковать.       Сердце ухнулось куда-то в пятки за пару секунд до того, как собака вцепилась в подол пальто и потянула на себя, не забывая рычать, будто бы после пальто вцепится в его хозяйку точно так же. Эрика верила, она несмело повернулась к собаке, подергала на себя пальто и собака расцепила челюсти. Может правда игралась?       Сердце вернулось из пяток и билось где-то в горле уже. Сейчас выпрыгнет от страха.       Эрика все так же пятилась в сторону лестницы. До нее было еще метров десять — целая вечность. Собака стояла на месте. Эрика медленно поворачивалась и делала медленные шаги. Раз. Собака стоит на месте. Два. Собака начинает рычать, негромко, как-то изнутри. Три. Четыре. Пять. Девушка слышит лай собаки. Шесть. Семь. Восемь. Девять. До лестницы уже метров пять, там вверх двадцать ступенек и она на людной улице. Десять. Эрика чувствует как собака кусает ее за локоть. Прыгает. Лает. Пытается укусить. Не дает пройти и шага. — Уберите свою собаку, — кричит Эрика, в ответ слышит что-то неразборчивое и смех, — Я говорю уберите свою собаку, — кричит и не узнает свой голос — всегда ровный и сдержанный.       Без толку. Собака скачет и кусается. Совсем не дружелюбию. До ужаса страшно. Эрике кажется то она способна допрыгнуть до ее головы, но это наверное невозможно.       Надо что-то делать. Эрика сгребает остатки воли и идет. Просто идет, пытаясь не смотреть вниз, что приводит в собаку в еще большую активность. Наконец-то лестница! Учительница хватается дрожащей рукой за перилла. Двадцать ступеней и там будут люди. Собака отступает. Эрика почти поднимается, как собака обгоняет ее становится на последнюю и начинает лаять. Громко и почти на ровне лица, пытается загнать ее обратно вниз. Эрика сглатывает, уши кажется заложило от лая. Она снова кричит мужику, чтобы тот убрал свою шавку, но тот смотрит и смеется, кричит ругательства. Собака же все больше заходилась, Эрика все же поднялась на ступеньку, собака спрыгнула вниз на пару ступенек. Эрика отшатнулась назад, потеряла равновесие, Эрика падая успела заметить машину, которая ехала по гаражному ряду и очень надеялась что и водитель увидит ее. Пальто смягчало удар как могло, но приятного было мало. Эрика лишь по приземлению догадалась закрыть лицо руками. Вставать не было ни сил, ни желания. Она услышала что рядом остановилась машина. Неужели в наше время людям все-таки не все равно?