Неудачный выбор

***

— Вы же понимаете, что у меня есть друзья из департамента образования, и честно должен вам признаться многие из них откровенно продажные людишки, а значит внести в черный список одну там учительницу им ничего не стоит, — мужчина говорил это так непринужденно, между делом сортируя корреспонденцию у себя на столе, что Эрике казалось эта ситуация вообще слуховой галлюцинацией. — Это нарушение моих прав, превышение должностных полномочий, а так же откуда вам знать, Виктор Дмитриевич, что у меня не включен диктофон? — Вы блефуете, Эрика Вячеславовна. Это видно по вашим глазам. Я Вам уже все объяснил — вы нравитесь мне как учитель, даже спросил сына, он тоже в восторге от вас. Ваши методы преподавания весьма дерзки местами, но в ногу со временем. Я как человек не имею к вам претензий… — А зачем тогда весь этот театр?! — Погодите, моя хорошая, не перебивайте, — мужчина прервал перекладывание бумажек и посмотрел на девушку, — Но как родитель я переживаю как сцены насилия показанные на уроке скажутся на моем ребенке. — А то он их нигде не видел? Знаете, я подготовилась, если речь зайдет о вашем сыне. Ему то такой урок пошел только на пользу, это же его год назад привели в полицию за мошенничество? А еще я знаю что опека вами интересовалась, когда от вашего сына залетела школьница, по ее показаниям… — Вижу-вижу, — одобрительно кивает, — Но мы с вами тут по другому поводу, что к моей жалобе ваше руководство относится настолько серьезно, что собирается вынудить вас покинуть школу, а уж примут ли вас еще куда-нибудь…. Или может быть вас не выгонят? У вас большой выбор вариантов, моя дорогая…. — Я не позволяю вам общаться со мной в таком тоне, — Эрика встает, подхватывает свое пальто и выходит за дверь, на ходу накидывая пальто и нервно теребит телефон чтобы вызвать такси. Отсюда и до дома. Она разъярена как тысяча кошек, но всего ли кошек… Кроме как расцарапать его лицо и разорвать в клочья свою профессиональную деятельность она ничего не может.       Такси долго не едет, а девушка мнется у здания администрации, понимая что не застегнутое пальто грозит ей простудой на таком ветру.       Она набирает сообщению Денису, но стирает его. Затем еще раз и еще раз. В такси она продолжает это бесполезное печатанье строк, которые никому не уйдут. В какой то момент она меняет «Дениса» на «Лесю», но это вообще приводит ее в отчаяние — ее страданий сейчас никто не поймет. НИКТО.       На свой этаж она залетает и взглядом спотыкается о белый конверт. Обычный такой, по рублю продается в канцелярском. В нем на просвет пару листиков. — Если это будет очередная угроза — я не удивлюсь, — шепчет девушка, смело внося конверт в квартиру. Она не знает куда деть свою ярость и просто садится на пол в коридоре, устраиваясь на собственном же пальто, вскрывает неаккуратно письмо. Но там не угроза, там текст, распечатанный на принтере 12 Times New Roman. Полтора листа, которые Эрика тут же начинает читать: «-Подайте, пожалуйста, вон тот ежедневник, — он показывает на край стола. Эрика прослеживает за взглядом и видит черный кожаный обычный ежедневник. Она привстает чтобы дотянутся до него и в этот же момент, когда рука захватывает едва шероховатую поверхность ежедневника, она чувствует толчок в спину. Ежедневник падает из рук, а она сама находится в весьма унизительной позе распластавшись грудью на столе. В голове проносится что хорошо, что сегодня она в брюках. Только с чего этот толчок? Она поворачивает голову — может Виктору Дмитриевичу стало дурно? Инсульт? В его возрасте возможно уже все — но тут же получает крепкий захват в шею, ее буквально втыкают лицом в стол. Крепкая мужская рука вжимает ее сильнее. — Не хотела по хорошему? Значит придется потерпеть, — его голос так режет по ушам нотами агрессии. — Я буду кричать, нас услышат, не смейте меня трогать, — говорит Эрика, — Зачем вам это нужно? — Кричи — мы одни в пустой школе, разве что еще сторож, но он любит смотреть порнографию на большом экране в кабинете информатики — я узнавал. Так что будешь сопротивляться тебе же хуже. — хватка не ослабевала и Эрика с трудом признала, что физической силой тут не поможешь. Тем временем его руки так откровенно пошло шарили по ее брюкам, ище как стянуть их одной рукой, время от времени пошлепывая рукой ее зад. Он предусмотрительно стоял за стулом и ногами она никак не могла дотянутся до него. Брюки легко подают к ее ногам, — Оооо, вот они какие современные учительницы, — получает она комментарий и чувствует как краска заливает ее лицо. Она сегодня не одела трусиков — вечер должен был кончится у Дениса, а она хотела добавить остроты. Добавила, идиотка! — Пожалуйста, не трогайте меня, ну пожалуйста. — А ты мне что? Из школы уволишься — не в моих интересах. Единственный твой выход — получить удовольствие и быть хорошей девочкой, — он чем то гремит, девушка не понимает чем. — Это чтобы далеко не ускакала, — он отпускает шею, но тут же перехватывает сзади руки, скрепляя их наручниками. Эрика закусывает губу от унижений и желания разрыдаться. Даже если она сбежит, то куда? Она пытается оттолкнуть его ногами, но это только его забавит, даже не злит. Она слышит как он отодвигает стул. Виктор освобождается от пиджака, аккуратно вешая его на спинку стула, снимает рубашку. Эрика не видит, но пауза ее гнете, а звуки что доносятся ей совсем не нравятся. Она снова что-то кричит в надежде что ее услышат, но никто ее не слышит. — Я все же хотел, чтобы ты сама просилась мне на член, так что я подготовился, — мужчина достает вибратор из портфеля, включает его. Эрика готова умереть вот прямо сейчас. Чтобы не знать продолжения. Чтобы не чувствовать его прикосновений и пыток. Она мечтает чтобы все кофе, что она выпила за это время именно сейчас убило ее сердечный ритм. Но нет. Она все еще жива. Она чувствует приятную вибрацию у половых губ. Виктор подтягивает ее ближе к себе, чтобы промежность была не на столе, но так же давит ей на спину, придерживая в этой унизительной позе. Он даже что-то говорит, а она чувствует себя в вакууме. Страх, унижение, беспомощность, чужой мужик, который трогает тебя там, где ты не хочешь. Это все здорово отрезает ее от реальности, но если бы не реакция собственного тела. Она чувствует гребанное возбуждение. Ее сейчас изнасилуют в собственном же кабинете, а она чувствует как теплеет внизу живота, как смазка выделяется из половых губ. Она чувствует вибратор у клитора, он так навязчиво давит со всех сторон, что не оставляет выбора. Она едва останавливает себя, когда чувствует что бедрами подается назад, начиная вилять задницей как течная сучка.       Виктор просовывает ей под низ живота свою ладонь, преследуя только одну цель — не дать ей кончить. Он умело обращается с игрушкой для взрослых девочек, и вот чувствует как мышцы девушки начинают сжиматься, он считает до трех про себя и выключает вибратор. Эрика лишь хнычет от бессилия. — Это только первый раунд, не переживай, — он обходит стол расстегивает брюки, спускает их и высвобождает из трусов член, — Ты знаешь что делать       Он тыкается головкой члена в ее губы, Эрика отчаянно мотает головой и сжимает рот, до тех пор, пока не получает пощечины и Виктор хватает ее за нос, ожидая когда для глотка кислорода она приоткроет губы. Долго ждать не приходится и вот он медленно трахает ее в рот, смазывая остатки помады с ее губ, она давится, пытается соскочить, но у нее не очень устойчивая позиция для этого. Но его задача не кончить, он вытаскивает член из ее рта и ударяет пару раз по щеке, видит слезы на ее очаровательном лице.       Возвращается к вибратору и ее промежности. Он чередует стимуляцию клитора и проводит смазанным вибратором по анусу. В какой-то момент перемещая вибратор полностью на упругий сфинктер, а пальцами терзает ее губки. Конец вибратора миллиметр за миллиметром проскальзывает внутрь, девушка что то мычит и извивается, но его это ожидаемо только заводит, он борется с желанием засадить этот вибратор целиком ей в зад одним движением. Эрика начинает извиваться еще больше и он придавливает ее рукой к столу, тараня ее зад. — Ооо, ты течешь от анальной стимуляции, знала? И вот ты уже не стесняясь подмахиваешь моим движениям. Он внезапно прекращает всё, обходит учительницу и снова тыкает в нее своим членом, вызывая у нее волны отвращения. Он снова ей отвешивает пару пощечин и возвращается к пыткам. В этот раз он терзает только клитор, разными режимами вибрации, он чувствует как сжимаются мышцы ее влагалища, как она нет-нет да и издаст пару стонов. — Хочешь кончить? — он слишком громок для такого интимного процесса. Эрика сжимает губы поплотнее, чувствуя терпкий, соленый привкус побывавшего в ней члена. Отвратно. Но еще отвратнее отвечать на его вопросы, — Я тебя спрашиваю, Эрика Вячеславовна, хочешь ли ты кончить? Молчишь? Хорошо…. — он убирает вибратор и это вызывает именно ту реакцию что он хотел. — Хочу, — надломленный голос. Это уже не та отважная, готовая стоять до конца учительница, это уже его сломленная шлюшка. — Не понял, чего ты хочешь? — он теребит ее клитор пальцами. — Хочу кончить, — глухо так говорит, униженно. — А кто в этом тебе поможет? — издеваюсь, думаю она знает законы жанра. — Я хочу кончить, Виктор Дмитриевич, пожалуйста, дайте мне кончить, — всхлипывая говорит Эрика. — А чтобы я тебе вставил, хочешь? — Да. — А попросить? — Вставьте мне, Виктор Дмитриевич, трахните меня, — она плачет, навзрыд так, по-детски. От своей безвыходности, возбуждения и унижения. — А громче можно? — и она говорит громче. Плачет тоже громче, но это временно.       Мужчина снимает с себя брюки и трусы, переключаясь на свои ощущения и чувства. Он только сейчас понимает насколько возбуждение его сильно, он с размаху вставляет свой член во влагалище ей, не останавливается, не ждет ее реакций, просто начинает ее трахать, сильнее, быстрее, со всей накопившейся энергией. Он плюет на зад ей, пальцем растирая ее и проникая внутрь, она только стонет и подмахивает. Вводит ей в зад два пальца, чувствует как собственный член скользит ниже, немного сбавляет темп.       Эта молодая развратная учительница скользит по столу под его натиском, постанывает и всхлипывает. Он выходит из нее, давая себе передышку, достает ремень из брюк, замахивается и ударяет Эрику по заднице. — Не находишь забавным ситацию? Что я порю учительницу на ее собственном столе? — он пытается рассчитывать силу, оставлять не багровые, а красные полосы. Когда это надоедает ему, он расстегивает наручники, переворачивает ее на спину, пристегивая ее наручниками на вытянутые руки за дырку в столе. Понимает что она до сих пор в блузке и он не видел ее грудь. Не порядок. Расстегивает блузу, тянет вверх бюстгальтер, видит небольшую грудь, отмечая что видел куда более красивые формы. — Грудь я видел и красивее, но зад у тебя лучше, — он наваливается сверху, головка члена упирается в анус, а Эрика отчаянно пытается вырваться, она уже даже не кричит, — Тише, тише….       Виктор берет отброшенный вибратор, вставляет ей его во влагалище и включает на максимум.       Он таранит ее зад и чувствует тесноту внутри, начинает медленно двигаться, на ум отчего-то приходит, что в УК РФ нет статьи за анальное изнасилование, а есть «действия сексуального характера». Хмыкает своим мыслям и продолжает неспешно трахать учительницу. Эрика извивается на столе, но уже от скорого оргазма. — Молодец девочка, давай, — он кладет большой палец ей на клитор, буквально минута и он чувствует напряжение во всем ее теле, которое спадает судорожными сокращениями. Он двигается в ней еще пару минут, наращивая темп и кончается ей в попу, вытаскивая поникший член с каплями спермы, ловко забирается на стол, нависая над беспомощной девушкой, — Почисть. Эрике все безразлично, реальность навалилась на нее противным скользким, чудим половым органом, чужой запах, чужой мужик…. Ее тело, которое ее предало. Или это она предала свое тело?»       Эрика плачет, ярость выходит через слезы, она плачет, орошая эти идиотские листы бумаги, она плачет все так же сидя на полу в коридоре.       Слезы переходят в смех, такой, когда истерический, когда ты говоришь, что с тобой все хорошо, но при этом смеешься, плачешь и снова смеешься. — Да что ж все так хотят меня изнасиловать! Может это порно роман? — смеется, вытирая слезы, смеется и рвет этот поганый текст.