Богатые тоже платят

Небо хмурилось. Набежавшие тучи обещали новый снегопад. На улице стоял стабильный минус. Айлин наматывала на шею шарф по самые глаза, натягивала повыше тёплые ботфорты. Полчаса назад семья резко засобиралась в центр города. Сидя в очередную субботу после ужина в гостиной и скроля Инстаграм, они совместными усилиями решили перестать скучать и посмотреть что там творится в центре, окунуться в эту предпраздничную суету и заселфиться для родителей, попивающих на закате кокосовое молоко. -Теплее одевайся,- как всегда серьёзным тоном напомнил Тимур, сидя на корточках и помогая жене надеть Амиру обувь. -Ты мне это говоришь?- ответила она ему,- я в Ледовом выросла, здравствуйте! -Здравствуйте, в Италию только теперь от нас не упорхните, сеньорита,- добавил Булат, двусмысленно намекая на Миранчуков. -Только с вами под ручку, куда же я одна денусь!- не осталась в долгу она, намекая на их чрезмерную опеку,- так что пока начинай учить бонжорно, граци и прочее. -Да-да, поедем поднимать там хоккей, там то мы точно станем чемпионами страны ахах... -При чем только вдвоём,- добавил брат и они, как обычно, синхронно засмеялись. Центр столицы заполнился огнями. Они шли вдоль рядов на Кремлевской площади и вспоминали, как родители возили их в детстве в Мюнхен на Рождественскую Ярмарку. Братья спорили о чем-то своём, позади них шли Айлин с племянником на руках и Инна, толкающая перед собой его коляску, в которой он упорно не хотел сидеть. Очень удачно устроившись на ручках, он рассматривал праздничное великолепие вокруг, активно жестикулировал, что-то говорил на своём тарабарском. Внимание девушек привлекают два одинаковых парня, одетых не по погоде и подрагивающих на ветру. Их волосы завиваются от повышенной влажности, носы раскраснелись, а длинные ноги в мартинсах и чёрных скинни отбивают на морозе чечётку. -Это не твой футболист?- говорит в полтона Инна и поворачивается к ней. -Он,- отвечает Айлин и смотрит себе под ноги. Антон, отделившись от своей компании, идёт к Каримовым. Протягивает руку сначала Булату, потом Тимуру: -Антон. -Тимур, приятно. -Не ожидал вас здесь увидеть,- немного растерялся Миранчук. -Мы сами себя не ожидали здесь увидеть,- пытается шутить Тимур -Хорошего вечера,- он делает кивок в сторону Инны и Айлин, которая стоит в растерянности, а Булат подхватывает у неё из рук малыша. Ее сердце бешено колотится, дыхание спирает и она молчит, не в силах вымолвить и слова. Ей на помощь приходит Инна: -Ну что ж, может чаю попьём? Или покрепче чего, согреемся. Познакомимся,- добавляет она и многозначительно смотрит на Тимура -Да, прошу, присоединяйтесь к нам!- говорит старший, улыбаясь. Компания Миранчуков и семья Каримовых объединяются в одном из ресторанов и проводят вечер вместе. Разгоряченная после бокала вина Айлин сидит на пассажирском сидении и беззастенчиво разглядывает Миранчука, который лавирует в потоке машин. -Кажется, я кого-то сегодня съем, -хихикает она. -Когда ты протрезвеешь, то можешь пожалеть об этом. -Нет, я не так уж и пьяна и я хочу этого даже трезвая. -Ну тогда приготовься,- и его глаза заискрились,- сначала тебе придётся просить моей руки у моей матушки, а потом, конечно же, жениться на мне, как это у вас водится... -Да иди ты,- и она катится со смеху,- я лучше жабу съем, чем пойду на все эти матримониальные жертвы! -Я, конечно, слышал, что это французский деликатес для избранных... -Заткнись и поцелуй меня лучше! Айлин ничего не смущало, она была слишком счастлива, слишком пьяна свободой. Они с Антоном прилюдно ходили сегодня в центре города, он сидел с ней рядом, даже брал за руку при ее братьях. Его брат и друзья были дружелюбны и милы, вполне воспитаны, они ни разу не дали повода думать о них плохо. В тот вечер она будто впервые вынырнула из скорлупы, в которой сидела восемнадцать с лишним лет. Едва они успели зайти в своё скромное убежище последних трех недель и закрыть за собой дверь, их руки обвили друга друга так уверенно и крепко, будто они делали это уже миллиарды раз и миллиарды лет... Они были пьяны, но не от вина, почва уходила из-под ног, темнота обволакивала их, лишая воли... Антон прижал голову Айлин к своему плечу и целовал ее так настойчиво и жадно, что его губы казались ей сейчас единственным эпицентром мироздания, оплотом любви в этом хмельном, темном мире. Его кружил вихрь сладких ощущений, руки дрожали, а сердце отстукивало бешеный ритм. Он нёс ее на руках в комнату и не переставал целовать в лицо, шею, руки, те места, где одежда обнажала кожу. В какой-то момент он положил ее и навис над ней, а его горячее дыхание скользнуло под задранный им свитер. Она вскрикнула от удовольствия, когда он коснулся губами ее обнаженной груди, потом живота... Когда он снова поцеловал ее в губы, прижавшись к ней всем телом, она поняла, что на нем тоже нет одежды, темнота кружила им головы, запахи опьяняли... Неизведанные чувства владели Айлин - радость, страх, волнение и дикое желание раствориться в этих сильных руках, в этих испепеляющих поцелуях. Вихрь восторга от обладания столь желанным сводил Антона с ума, ему хотелось кричать и никогда не останавливаться, отдаваясь во власть этого сладкого безумия... Когда она проснулась, рядом никого не было. Вспоминая события прошлой ночи, она засмущалась и залезла с головой под одеяло. В конце концов шум на кухне вытащил ее из постели. Она застала Антона, пытающегося разложить по тарелкам только что доставленный завтрак, аромат которого заполнял кухню. Она улыбнулась и стыдливо опустила голову, пытаясь натянуть край футболки пониже. -С добрым утром, радость,- улыбнулся он ей в ответ. -Как себя чувствуешь? - спрашивает Антон и ставит перед ней тарелку,- овсянка, сэр! -Лучше, чем когда-либо,- она смотрит на него и пытается впитать каждую черточку его лица, каждое движение. -Плотно покушай, нас ждёт длинный день! -Мы куда-то поедем?- ее глаза по-детски загорелись. -Мне сегодня нужно быть в одном месте, я буду очень рад, если ты присоединишься. -Да-да-да, я очень хочу поехать с тобой! Спустя час они ехали по заснеженной дороге в сторону области. Вывеска на воротах, в которые они въехали, гласила ‘Ивантеевский детский дом’. Антона здесь встретили, как своего. Детишки гурьбой кинулись к ним, обнимали как родных, прижимались к ним, гладили по щекам, водили за ручку по своим комнатам. Антоша светился, когда раздавал им футбольную атрибутику Локо из багажника своей машины, а потом играл с ними в футбол. Айлин была счастлива от того, что ее так искренне любили ни за что, просто потому что она сегодня пришла к ним. Она не могла прийти в себя всю дорогу обратно, а когда наконец зашла домой и прошла в библиотеку, снова села за рояль... Днем позже Антон стоя в гостиной своей квартиры, контролировал установку елки. Когда она наконец зажглась, он забрался с ногами на диван и его внимание привлекла пустошь под ней. Впервые ему захотелось накупить подарков не только своей маме. ‘Ох, если бы моя радость могла проснуться здесь и быстро перебирая своими стройными ножками, помчаться к елке, чтобы поглядеть что же там под ней...-думал он,- увидеть бы как она будет ахать и охать словно дитя, улыбаться мне, кидаться с визгами на шею...’ Но что ей можно подарить такого, чего у неё нет. Он не может положить ей сирот под елку или ту же лошадь, которую она никак не может найти на аукционах... Однажды ударившись в воспоминания о детстве в спортивном интернате, он как-то упомянул быстрорастворимую лапшу, она сказала ‘Да-да, я понимаю, я видела такую’- и тогда Антон понял - она не инопланетянка, она такая же как он, просто с детства была окружена другими вещами. Но как создать эту комфортную для неё атмосферу, как порадовать ее, заставить чувствовать себя в привычной обстановке? Ему мечталось, что когда-нибудь она придёт к нему в дом, который впитает в себя ее запах и привычки, здесь будет ее маленький мир, в который ему захочется бежать со всех ног, ее маленький рай, в котором заведутся их маленькие копии и он поставит эту украшенную к празднику елку уже для них... Через пару мгновений он набирал номер Булата. Они весело и шумно посидели в тот день в ресторане, а затем у него состоялся серьезный разговор с ее братьями по поводу его намерений относительно их сестры, но это всё вовсе не означало, что он теперь может вот так вот просто им звонить и просить их Бог весть о чем... Но выбора не было, иначе он будет корить себя всю жизнь, что не попытался. -Да,- ответил Булат, будто отрываясь от чего-то. -Здорово, занят? -Нет, говори. -Помощь твоя очень нужна. -Давай это... Через час подскочишь к экспоцентру в Пресне? -Буду, спасибо! Когда Антон следующим вечером впервые завёл Айлин к себе домой и как обычно, прикрыв ей глаза своими ладошками, провёл в гостиную, она уже трепетала и подергивала от нетерпения край своей футболки. Он убрал руки от лица и обнял ее сзади за талию: -Нравится? Ей не нашлось что ответить, она во все глаза рассматривала обстановку. Книжные шкафы во всю стену, репродукции ее любимых картин, панно и даже рояль... -Как ты додумался? -Просто я тебя люблю. Она повернулась к нему и поцеловала, обняв за шею. -Благодарю.