Богатые тоже платят

День выдался морозным и солнечным. Когда утром Айлин продрала глаза, она не обнаружила дома ни Антона, ни собак. Небо застилали тучи и она уже мысленно похоронила своё свежевычещенное пальто, ожидая новый снегопад. Антон долго не возвращался, а она уже выпила пять чашек чая, стоя у окна с панорамой Москвы и все больше нервничая. Тучи постепенно рассеялись и настроение стало чуть лучше. Она истосковалась по дому, ей хотелось вернуться в свою комнату, в свою библиотеку, за свой рояль. Она скучала по лошадям, по густо засаженным елями аллеям, по аромату пихты под ее окнами. Но больше всего ей хотелось к своей семье. Ну почему нельзя просто вписать Антона в этот ее мир? Почему она должна выбирать? Внезапно входная дверь открылась и радостная троица вернулась домой. Брови, ресницы и челка Антоши были покрыты инеем. -Ты не замёрз? Я начала беспокоиться... -С нами все хорошо, да?- и он кивнул собакам. Айлин, вытирая им носы и лапы, приговаривала: -Путешественники мои, куда вас только Антуан водил, потеряшки мои... Спустя час они ехали по Рублево-Успенскому шоссе в Жуковку. Не доезжая берега Москва-реки, она уже разглядела знакомую крышу и ее сердце радостно забилось. Когда они въехали в ворота, она отпустила собак, открыв им заднюю дверь машины. Знакомый запах свежеистопленной бани и жарящегося мяса ударил ей в нос, у неё потекли слюнки, она запрыгала на месте в предвкушении. Отец с матерью вышли на крыльцо и по очереди обняли дочь, отчего у Айлин потекли горячие слёзы. Настала и очередь Антона - его так же по-свойски искупали в объятиях. В гостиной их ждали братья и Инна с малышом. -Ты мой сладкий,- кинулась она к Амирчику и зацеловала его в пухлые щечки. -А я???- подступился к ней Булат наигранно обижаясь. -И ты,- она прильнула к его широкой груди и ощутила себя поистине дома. Они все сели за стол и Рустем Хаятович отпустил персонал, чтобы семья смогла остаться в более узком кругу. -Я, признаться, немного устала от людей за последние два дня,- начала Ксения Александровна,- как хорошо, что мы сегодня одни! -Мы очень рады, что вы приехали,- поддержал жену Каримов,- я надеюсь, что впредь вы будете это делать чаще, двери этого дома всегда для вас открыты,- последнюю фразу он сказал, обращаясь к Миранчуку. Где-то внутри у Айлин разомкнулась пружина, которая сидела тугим узлом в ней последние недели и не давала полноценно вздохнуть. -Я очень вам благодарен,- немного смущаясь ответил Антон. Она мельком глянула на своих: мама была растрогана, братья улыбались, а Инна незаметно сжала ее руку в знак поддержки. Когда-то и она впервые пришла так же в эту семью восемнадцатилетней девчонкой и смущаясь под взглядами родителей Тимура, пряталась за его спину. Двенадцатилетняя Айлин была первой, кто кинулась ей на шею, и повела с собой показать оранжерею и её пруд с золотистыми рыбками за домом. Это был один из тех обычных дней, когда они собирались все вместе и проводили время всей семьей, только теперь эта семья стала ещё больше на одного человека. Уже поздним вечером, когда мать внесла чай в гостиную и поставила на столик перед Инной и Айлин, которые игрались на полу с Амиром, они смогли поговорить между собой об Антоне. -Че они там делают битый час,- вопрошала Айлин, косясь в сторону бани, куда ушли мужчины пару часов назад. -Моются,- хихикнула мать,- сильно грязные, видимо. -Тимур с прошлого года немыт,- констатировала его жена. -И не брит,- добавила со смешком его сестра, она не любила хоккейную традицию растить бороды и волосы до конца сезона. Однажды ее старший брат отпустил приличную длину до плеч, его волос был таким гладким и плотным, блестел и переливался так, что в какой-то момент Айлин даже начала испытывать зависть. Младший же обычно ограничивался сезоном, и как только его волосы едва ли начинали мешаться, он их безжалостно коротко стриг, хотя они по качеству не уступали, а может даже были и гуще. Мальчишки у Каримовых получались красивыми - не обошло это и маленького Амира, чьи бирюзовые глаза и пшеничные кудри можно было снимать в рекламе. -Лупят Антошку веником в шесть рук хаха! -Да нет же,- Ксения помотала головой,- в четыре, отец руководит. И они синхронно прыснули со смеху. Они знали, что к концу их банных посиделок они будут чисты, пьяны и веселы. -Антон уже познакомил тебя со своей семьей?- спросила мать озабоченно. -С матерью? Отец живет не здесь и они редко видятся. Я, признаться, немного боюсь этой встречи. Хотя его брат и друзья ведут себя очень дружелюбно. -Ты обязательно понравишься его маме, как ты вообще можешь кому-то не нравится?- как всегда поддержала ее Инна, ведь у Данилевской и Айлин с самого первого дня сложились хорошие отношения. Инна была единственным ребёнком в семье, у Айлин тоже не было родных сестёр, было парочку двоюродных, но они жили в Башкирии и приезжали редко. -Как же приятно это слышать от тебя,- и она обняла ее. -О, Хаятыч свои башкирские песни затянул,- подняла палец вверх мать,- скоро выйдут! -Или их вынесут хахах,- добавила дочь,- и положат спать. -Штабелями... Ночь выдалась особенной. В правом крыле холла лежа в кровати в своей спальне, Ксения гладила засыпающего мужа по голове ‘Ну вот видишь, все хорошо, никто не умер! Мальчик очень скромный, а дочь твоя учиться понемногу новому...’ Антоша сладко спал в кроватке в одной из гостевых комнат дома Каримовых, поджав под себя колени и подперев кулачком щёчку. Айлин без сна лежала рядом и любовалась им. Ей хотелось обнять весь мир и благодарить Всевышнего. Глубоко за полночь, она вдоволь назевавшись, идёт к себе в комнату чтобы поспать. И впадая в сладкую полудрёму, вдруг чувствует, как ее обнимают и прижимаются подбородком к ее макушке. На рассвете, разминая отёкшие конечности, она поворачивается на другой бок и уткнувшись Антону в крепкую жилистую грудь, наспех целует ‘Как же я тебя люблю’, ‘А я то тебя как!’ сопит ей в ответ Миранчук и обнимает ее еще крепче. ‘Поистине, rein n'est plus difficile, - продолжает он на ломаном французском, не открывая глаз,- que de reconnaitre un bom melon et une femme de bien (Нет ничего более трудного, чем распознать хороший арбуз и порядочную женщину)’ - и замолкает, сморенный сном. Айлин выпрыгивает из постели и направляется к книжному шкафу, с горящими глазами ища томик Бунина, которого ему взбрело в голову цитировать в этот ранний час. Рядом с книгой его повестей, она находит коробочку и возвращается с ней в постель. Когда она ее вскрывает, то замирает на какое-то время - переливающееся в первых лучах солнца всеми цветами радуги кольцо ослепляет ее. Она неумело достаёт его и читает гравировку на внутренней стороне ‘toujours fidèle à vous Antoine’ (‘навеки преданный тебе Антуан’) ее накрывает тёплой волной так, что глаза начинают слезиться. А ‘преданный Антуан’ перестаёт притворяться, садится рядом и касаясь своими губами ее губ, спрашивает: -Да? -Да, - выдыхает Айлин, не помня себя от радости и смущения. Он нежно ее целует и прижимая к себе, надевает ей кольцо на безымянный палец. Казалось, все встало на свои места, и где-то впереди замелькал манящий свет счастья. В это время где-то в недрах всемирной паутины медленным, но верным потоком по сети растекаются интимные подробности, фото и скрины переписок полузащитника московского локомотива, сделанные с легкой руки одной блондинки, которая за пару месяцев до этого вывезла свои вещи из его квартиры.