Богатые тоже платят

-Карим! - кричит одноклубник Булату, рукой показывая на клюшку. -Брат, кинь ему изоленту,- окликает Булат Тимура. Тот выполняет просьбу и присаживается к младшему. В раздевалке стоит шум и едкий запах удачно прошедшей предматчевой тренировки. -Видал?- тыкает младший в экран своего телефона. -Ебааа.... На экране мелькают оголенные части тела, приправленные слащавыми обрывками текста. Тимур встаёт и хватая свой телефон, направляется в туалет, резким движением отпинывая лежащие под ногами краги, на ходу набирает номер. -Да,- будто не ожидает Миранчук. -Я те ссылку кину, решай че-нить с этим. Он откладывает телефон и умывается ледяной водой. Один раз он уже разгребал подобное - тогда по инету ходили причиндалы, будь они неладны, его любвеобильного брата-близнеца - а это, считай, что его собственные! В таком деле была важна быстрота реакции: чем быстрее, тем легче подчистить. Пару раз, метаясь в мокром термобелье, босиком по раздевалке, он порывался позвонить и решить это все самостоятельно, но он не мог так плюнуть сверху на Антона - ведь это его дело. Дело, которое могло затронуть честь его сестры, а важнее этого и быть ничего не могло. Спускаясь вниз по винтовой лестнице в тренажёрный зал футбольной базы Локомотив в Баковке, Антон нервничает. Покусывая губы и теребя чуб, он пересылает ссылку Магомедову со словами ‘Глянь, брат, потушить надо пока не полыхнуло’, сам же останавливаясь, набирает знакомый номер. Блондинка не сразу берет трубку: -Слушаю. -Зачем ты это сделала?- устало проговорил он. -Я зла на тебя, ты знаешь... -Ты же не мне, а себе этим плохо сделала, понимаешь? -Да ты что,- ехидно заметила она. -Тебе же закроют все двери, ни работы, ни жизни нормальной... -Бабки могут всё, да? -Когда-то ты продавала за них свою любовь... -А теперь и ты решил продать, да? -Это уже мое дело. -Тогда зачем ты мне звонишь?- еле сдерживаясь, чтобы не начать всхлипывать, говорит она. -Хочу помочь, чтобы ты впредь не совершала такие глупости. -Глупость совершаешь ты, - уже не сдерживаясь, плачет она,- не ври самому себе, ты никогда не станешь одним из них и будешь несчастен... Антон сбросил звонок. Сверху спускался вечно улыбающийся Смолов -Ты че здесь залип? -Дело одно есть к тебе,- ответил ему Миранчук, когда тот поравнялся с ним. Айлин впервые без каких-либо проблем, ни разу нигде не встряв, добирается на учебу. Семнадцать минут. ‘Сколько времени я раньше теряла на это’,- думает она, забыв, что когда-то пробка соединила два любящих сердца. Припарковав новенький Рейнджровер, который Антон презентовал ей накануне, она заходит в здание института. Она идёт по коридору мимо лифтов, чтобы поднятся на нужный этаж по лестнице - так меньше шанс массового столкновения с людьми, так она приучена делать с детства. В какой-то степени она существует в вакууме, минимизируя контакты с социумом, но она понимает, что все это лишь ради ее безопасности. Она проходит в нужную аудиторию и старается расположиться чуть уединеннее, чем другие. Присаживаясь, она говорит ‘Привет’ сидящим в ближайшем отдалении одногруппникам. Все приветливы и милы, большинство из них так же хорошо воспитаны, а некоторые так же баснословно богаты. Но она все равно так или иначе становится иногда свидетелем недостойного поведения людей, начинает понимать, что не все такие хорошие, не все желают ей только добра. Обычно девочки были очень навязчивы, просили познакомить с братьями, на что Айлин не могла пойти по понятным причинам, часто мучилась, не зная что ответить, чтобы отказать и в то же время не обидеть. А пару раз за последнюю неделю она даже слышала: -Че она в нем нашла... -Она реально с этим? Да ты че? -Да ну, так уж наверное, на пару раз если только... Она понимала, что это про Антона. Кому-то он даже нравился внешне, но в целом большинству казался странным их союз. Ее ровесницы с такого же уровня развитием и достатком мечтали уехать отсюда в какую-нибудь Швейцарию или Монако, стать женой, как минимум, наследного принца Уильяма, и от этого Айлин им казалась наивной и глупой, совершающей мезальянс дурочкой. Им и в голову не могло прийти, что любовь порою творит чудеса, что небеса порою дарят людям настоящее счастье вне условностей. Тимур Каримов стоит в пятничной пробке на выезде из города, он должен забрать от тещи жену с сыном, которые уехали к ней в гости ещё с утра. Он постукивает пальцами по рулю и подпевает играющей на фоне музыке. Телефонный звонок прерывает его завывания. -Тим... Я....Мне надо...- плачет Айлин в трубку, не в силах говорить. -Что? Что? Что случилось?- начинает паниковать старший. -Антон... Нога... Мне надо... -Так, ты где вообще? -На Воло...коламке... -К обочине прижмись и стой. Он сбрасывает и набирает Булата, ждёт ответа, снова постукивая пальцами по рулю. С третьего раза младший Каримов все-таки берет трубку -Давай быстрее, че? -Давай быстрее ты, там Сласлик опять ревет, а я тут стою жестко. -Че с ней? -Узнай, на Волоколамском она, я велел ей на обочине стоять ждать. -Уффф,- выдыхает Булат,- понял, всё. Спустя час Булат заводит опухшую от слез Айлин в хирургический корпус больницы на Староволынской. Им помогают переодеться и провожают наверх на операционный этаж. -Так, вы кто?- говорит выходящий доктор. -Это семья Миранчука,- отвечает за них представитель футбольного клуба, который привёз Антона сюда после неудачного приземления на стопу во время предматчевой тренировки. -Тогда пройдемте со мной. Мужчины отходят в ординаторскую и в это время выкатывают еще слабого после наркоза Антона, чтобы перевезти в палату реанимации. Айлин берет его за руку и идёт рядом, держится во что бы то ни стало, чтобы не делать ему ещё хуже. Вернувшийся Булат обнимает Антона, которого уже расположили в палате. -Как самочувствие? -Пойдёт. -Ты давай, Лехе, что ли, позвони и матери, я тебе сейчас примерно обрисую что говорят. -Че там, жопа полная? -Не полная, конечно, но жопа,- грустно замечает Каримов, который за свои двадцать пять лет пережил две операции на колене и одну тотальную сборку плечевого сустава, донорами для которой выступали не только его идентичный близнец, но и сестра, которая, на удивление всей семьи, так же идеально подошла ему генетически. Не радостные перспективы огорчают Миранчука, плохие мысли не дают ему покоя, заставляя страдать. -Я, наверное, пойду еды всем намутить, да,- суетится, совсем как его отец, младший Каримов,- хорошо?- смотрит он на Айлин и та кивает, мол, все в порядке, можешь оставить меня. Выходя из здания, он делает необходимые указания по поводу доставки горячего бульона Миранчуку и свежего ужина для сестры. -Крошка,-горячо шепчет он в телефон,- ты ещё в моей постельке? Я уже еду! На выходе из здания ему навстречу попадается Елена Миранчук, которая ничего не видя на своём пути, мчится к сыну. Антон сидит в изголовье кровати, уставившись в одно точку на стене -Все будет хорошо, слышишь,- пытается вывести его из оцепенения Каримова. -А если нет? Если я не смогу играть? На что мы элементарно будем жить? -А, ну да, у меня же денег нет, точно! Вот чего-чего, а именно денег нет! Все есть, денег нет...-ухахатывается Айлин. -Вообще-то у тебя их реально нет,- не меняясь в лице, говорит Антон,- они есть у твоего папы, но твой папа отправил тебя - цитирую - ‘в самостоятельное плавание’, если ты помнишь. -Я вообще-то пишу музыку, занимаюсь конным спортом, развожу собак, а через четыре года я закончу институт и смогу работать - внимание! ни больше, ни меньше - дипломатом! Но если и этого мало, то... -Ну все-все-все, я знаю, что ты у меня умница. -...так вот если и этого мало,- не унималась Айлин, ведь она в действительности понимала, что все это ерунда в сравнении с тем достатком, к которому она приучена,- то мне на днях мама шепнула, что пару вышек в Когалыме все-таки оффишл мои... Антон, закидывая голову назад, разряжается гортанным смехом ‘чёртово бабло, чёртово баблище!’ -Антоша, сынок,- Елена Юрьевна заходит в палату и льнёт к сыну. -Здравствуйте,- говорит Айлин и скромно опускает голову. -Здравствуйте,- даже не смотрит на неё Елена Юрьевна,- что врачи говорят? Когда на ноги встанешь? Леше уже звонил?- затараторила она. -Мам, познакомься - это моя Айлин! А это моя мама Елена Юрьевна. -Очень приятно,- улыбается ей Айлин. -Ваша улыбка сейчас неуместна, Айгун или как вас там.. -Извините, не буду вам мешать,- и ‘Айгун’ тут же вышла, показывая Антону, что зайдёт позже, а лучше не зайдёт вовсе пока она тут. -Мам, почему ты так грубо обошлась с ней?- спрашивает у матери Антон, обидевшись. -Потому что она тебе не ровня, разве это непонятно? И чем раньше она это поймёт, тем лучше. -Ооо,- закатывает он глаза,- ещё одна пессимистка подъехала! -Я понимаю, что она красивая, ухоженная, вся из себя прекрасная, глаза тебе этим застит, но не такую девочку я для тебя хотела... -Мам, я сам! -Тебе требуется уход во время травм, а за ней самой надо ухаживать! Ты будешь пахать на неё всю жизнь, а она будет ехать на тебе... -Не надо, я тебя прошу... -Вы разные люди, разная нация, разная вера... -Ооой, началооось... -Поверь моему жизненному опыту,- спокойным тоном проговорила мать,- ни к чему хорошему это не приведёт, ножки по одеялку протягивают! Привезли еду и мать покормила сына с ложки, как маленького, подтерая ему рот тканевой салфеткой, разложенной на его груди. Потом они позвонили Леше и проболтали час, а то и два, пока Елена Юрьевна не засобиралась домой, нежно чмокнув своего больного малыша в лобик ‘Завтра приду, не хандри’. Когда Антон остался наедине со своими унылыми мыслями, стопа начала ныть, все сильнее отдавая в колено и выше. Наркоз начал отпускать и Миранчук нажал на кнопку вызова персонала. Ему сделали обезболивающее и просили не вставать самостоятельно хотя бы до завтра, он послушно кивнул. Лёжа один в полутьме, он думал о сказанных матерью словах. В сущности Леша да и все остальные говорили то же самое - не могут же все быть неправы, а он один прав.... ‘Ты будешь пахать на неё всю жизнь’ сказала ему мама... Лёшино ‘Для них мы себя на помойке нашли’ и Дашино ‘Ты будешь несчастен’ били в его голове громким набатом, от которого он не мог избавиться. С этими мыслями он провалился в глубокий сон.