Неумение отпускать

Открыв дверь, парни увидели их общего знакомого. Им был Ким Сокджин — партнер по работе Намджуна и главный его конкурент. Джин был квалифицированным сотрудником, с серьезным подходом к работе и безграничным обаянием, которое покоряло практически каждого. Ему просто не повезло с противником, у которого опыт работы был больше и стратегический ум не подводил. Оба Кима не были врагами. В бесконечной конкуренции они сдружились и были мотиваторами друг друга совершенствовать себя и работать еще больше. Проводя вместе минуту за минутой, вечер за вечером, они узнали друг друга. Намджун познакомил Содкжина с Юнги, а тот его со своим младшим братом Ким Тэхеном, а Тэхен представил новым знакомым своего лучшего друга — Чон Чонгука. Чонгук как-то незаметно поселился в сердцах всех ребят. Честность, добродушие и детское ребячество въелись в каждый уголок души. Рядом с ним невольно можно было расслабиться, хотелось доверить ему каждую капельку себя. Джин привез Намджуну какое-то уж очень заманчивое и интересное дело, потому что уже через пару минут старший Ким обувался и полный энтузиазма, воодушевившись, проследовал за своим коллегой. Юнги с теплотой на сердце решил выпить кофе. Так вышло, что кофеин действовал на него, как снотворное, что периодически вызывало у него легкое недоумение и интерес. Через пару минут Мин сидел за монитором и листал страничку работодателя в поиске интересных проектов. Когда он понял, что ничего заманчивого нет, решил закончить с работой на сегодня. Он подошел к окну и взглянул на небо, в котором нечасто можно увидеть звезды. Вот и сегодня их не было видно. Где-то там, далеко, небо слилось с дождевыми тучами. Они перекрыли весь обзор на раскаленные и совершенно безжизненные сгустки — другие миры. Однако, Юнги отсутствие огоньков вовсе не огорчало. Почему? Ну, наверное, так спокойней. Кофе начал действовать, веки тяжелеть, любимая подушка удобно устроилась в объятиях хозяина, мысли о предстоящем дне вселяли надежду. На что? На что-то...

***

В наушниках играла спокойная, не отвлекающая от мыслей музыка, за окном такси мелькали другие машины, проплывали строгие многоэтажные здания, которые иногда разбавлялись магазинчиками и доживающими свой век двухэтажками. Было утро. Не ранее и не позднее — обыкновенное, но не совсем, потому что Юнги ехал на место проведения праздника. Обычно, в это время он только ложился спать или еще спал, когда все нормальные люди спешили по делам. В понимании Мин Юнги, нормальный человек — понятие размытое, так что не особо впринципе. Режим был напрочь сбит, поэтому прошлым вечером ему было достаточно сложно уснуть, ибо не привык. В голове метались мысли. Мысли обо всем. Пришла в голову заманчивая идея взять отпуск. Конечно, его работать никто не заставлял. Юнги был свободным человеком, хозяином своей жизни. Он брал только самые вдохновляющие его проекты, за которые принимался полный энтузиазма и полностью погружался в мир фантазий и часто неожиданных идей. Тем не менее постоянные мысли о работе хоть и не были раздражающими, но усталость порой нагоняли. Мин Юнги решил эту идею пока отложить. Сегодня нужно посвятить себя главному солнышку — Чон Чонгуку.

***

Резкий удар головой о переднее сиденье. Темнота. Безжизненная пучина забвения утягивает за собой, уносит туда, где нету боли, нет страданий. Есть только всепоглощающая бездна. Она захватывает тебя, растворяет в себе, не оставляя шанса на спасение. На надежду. Маленький огонек. Огонек тепла. Он появился там, где его не должно быть. От него веет теплом, он кажется спасительной шлюпкой посреди шторма в бездонном океане. Огонек зовет за собой, вселяет надежду, которой быть не должно. Он обещает то, чего так не хватает утопаещему. Он — глоток свежего воздуха. Сознание из далеких его уголков начало возвращаться. В нос ударил запах гари и металла. Пелена темными пятнами начала отступать. Глаза не хотели сфокусироваться хоть на чем-то. Не хотели вернуть хозяина в мир реальности, оставляя его в пелене тумана неизвестности. Телу начала возвращаться чувствительность, когда левый бок пронзила резкая режущая боль. Юнги дышал обрывисто. Каждый рваный вдох отдавался болезненной пыткой по всему телу. Боль в боку пульсировала, пронзала каждую клеточку. Зрение начало возвращаться. Стараясь сфокусироваться на источнике боли, Юнги соскребал малейшие частички сил. Попытки подняться были пыткой. Собрав все, что осталось в дрожащие руки, Мин оперся об обивку заднего сиденья и заставил себя сдвинуться в более удобное положение. В боку торчал кусок металла. Темно-вишневая жидкость вытекала медленно, но уверенно. Она смешивалась с серой футболкой, образуя новый, темно-бурый цвет. Мысли переставали плавать. Начиная приобретать реальность, они стали метаться в голове, стараясь оказаться как можно дальше от этого места. Юнги не верил, что это происходит именно с ним. Этого просто не может быть. С кем угодно, но только не с ним, только не сейчас. Страх сковывал. Захватывал в свои оковы, словно хотел отнять любимую игрушку у беззащитного ребенка. Страх сменился злостью. Злостью на мир, на судьбу, на себя, на беспощадность жизни, на ее реальность. Злость сменилась раздражением. Юнги раздражало абсолютно все. Время тянулось беспощадно долго, голова кружилась, мешая полностью оценить происходящее. Сил становилось все меньше. Пришло смирение. Воспоминая об отце возникли сами собой. Это был строгий, дотошный и безумно-педантичный человек. Его полное равнодушие к миру, к чувствам были бесконечной темой рассуждения для Юнги. Он был полной противоположностью своего отца. Всплыли воспоминания о детской площадке, где он, будучи ребенком, любил сидеть на качелях и наблюдать за девочкой, в которую был тайно влюблен. Ее смоляные волосы и челка, спадающая на фарфоровое личико были, как ему казалось, чем-то необыкновенно важным. В ушах стоял звон. Все звуки казались нереальными. Их будто бы не было. Они стали абсолютно неважными. Все стало неважным. Сил не оставалось, а кровь вовсе перестала пугать. Теперь она согревала, обволакивала, как мать заботилась, защищала. Боль перестала казаться такой жестокой, то ли тело начало терять чувствительность, то ли ее и вовсе не было. Дыхание стало ровным. Оно убаюкивало, укачивало, возвращало туда, откуда его привел огонек надежды. Веки тяжелели. Все потеряло значимость, а может ее и вовсе никогда и ни в чем не было. Темнота звала в мир фантазий. Там нет страданий. Там тепло. Там хорошо. Там спокойно..