Любовь без правил

Y&V - Lune

Кричащие голоса разных тонов, что принадлежали любителям кровавых зрелищ и жестокости. Металлический запах крови. Тусклый свет и пыльная арена, на которой всегда стоял один победитель и, в случае если сжалилась судьба, живой проигравший. Но там, на арене, не всегда выживали оба. Подпольные бои — бои без правил, где ничтожно малый шанс на выживание или шансы равны нулю. Над тобой не сжалятся, если уже походишь на труп. Ты не сможешь сдаться, потому что не позволит публика. Не выбираешь себе противника на равных. Ты будешь как тигр в клетке, на которого устремлено многочисленное количество взглядов. Но за это — дают деньги, и на них неплохо можно жить, особенно когда выигрываешь. Сдох? О тебе никто и не вспомнит. Это как стритрейсинг, где ты подписываешь контракт на отказ об ответственности за свою тушу и едешь по кривой дороге, отдаваясь соревнованию и экстазу. Но вместо крутых поворотов и визга шин — клочья пыли и танец боя. На то они и бои без правил. Парень наматывает на руки защитные бинты, пытаясь успокоиться и настроиться на хороший исход сегодняшнего боя. Глубоко вздыхая, тот слышит гул со стороны арены. «Лишь бы не сдохнуть там» — эта мысль крутиться у него до того момента, когда он выходит на арену.

***

Железные врата открываются с обеих сторон арены. Зал взрывается криками,хлопаньем и топаньем об трибуны зрителей. Рыжеволосый заходит и осматривает зрителей — как же их много. Глаза падают на противника, от чего вера в победу начинает угасать. Это накаченный, можно сказать даже перекаченный, парень лет двадцати восьми, высокого роста. Абсолютная противоположность друг другу. В этот момент становится по-настоящему страшно. А выживет ли он в этом неравном бою? Первые удары прилетают в нос, окрашивая первой кровью лицо. Парню удаётся выстоить и наносит тройку хороших ударов в живот противника, что тот немного отшатывается от него, давая возможность рыжеволосому ударить его еще пару тройку раз. Но как только он начинает нападать, противник отталкивает его тушу в стену, где парень не хило ударяется спиной и затылком — перед глазами плывёт. Накаченный парень сразу после уловки начинает ударять туда, куда только может дотянуться: лицо, живот, также хорошо прилетает по ключицам. Жертве кажется, что всё что могло уже сломалось внутри него. И он не только про кости. «Неужели я сдохну на этой сранной арене?» И, наверное, только сильное желание жить даёт рыжеволосому силы встать и без остановки бить противника со всей силы. Противник всё же падает от удара в под дых на спину с высоты своего роста, что даёт парню отличную возможность добить его. Спустя оставшиеся три минуты, он беспрерывно наносил удары, от чего противник отключается; даёт знак остановится. Брюнет не собирается убивать оппонента. Никогда не собирался убивать на этой арене. Двадцатитрёхлетний Чимин — давний участник нелегальности и как родной сын криминализма. Он не любит заниматься подобным, но это единственный выход — ему нужны быстрые деньги. Парень жил до восемнадцати лет в Пусане, практически без родителей: они были алкоголиками и наркоманами. Единственное время, когда они были дома - это ночь, и иногда не одни, а со своими «друзьями». Так как денег они Чимину не давали, ему приходилось работать с самого детства: это было не всегда легально. Когда Паку было шестнадцать, его родители погибли от злоупотребления алкоголя, а может и от передозировки наркотиков — не суть важно. После того случая, Чимин закончил школу своими силами все одиннадцать классов и подождал небольшой промежуток времени, позже уехав в Сеул, дабы оставить прошлое позади. И, возможно, ему стало после этого только легче.

***

Не слабо избитый победитель уходит, хотя в данной ситуации точнее сказать выползает с арены, и возвращается в раздевалку. Аккуратно усаживаясь на лавку, Чимин чувствует дикую боль во всем теле. Он уже раз сто пожалел об идее зарабатывать так, но эти мысли выползают только после боя. Пак обрабатывает пару ран на лице, разбитую губу, клеит пару пластырей и выпивает обезболивающие, чтобы хоть как-то дойти до дома и не упасть по дороге. «Какой ужас, надеюсь в темноте это будет плохо видно» — думает про себя Чимин, надевая капюшон чёрного худи, и выходит из корпуса подготовки к бою, направляясь к ресепшену; забрать свои деньги. За стойкой его встречает Лина — молодая красивая девушка лет двадцати, у которой жизнь ещё впереди, но выбрала подработку в этой помойке... Она мило улыбается, но как только видит разбитое лицо парня, её улыбка сползает. — Вы за оплатой, верно? На что Чимин вяло кивает, подписывает пару бумаг и забирает деньги. Немного, но на две недели хватит. Неужели жизнь человека стоит так дешево? Видимо да. — Будем рады видеть Вас в следующий раз, мистер Пак,— девушка снова мило улыбнулась и проводила взглядом парня до выхода. "Ну да, конечно, а я то как буду рад".

***

Выйдя из заброшенного здания, Чимин вдыхает свежий, немного прохладный, ночной воздух окраины Сеула по самые лёгкие. Тут тихо, только вдали лишь слышатся проезжающие по трассе машины. Он просто наслаждается тишиной и воздухом. Но ему сложно дышать из-за, видимо, повреждения рёбер, но Пак чувствует себя спокойно, а также невероятно живо, в прямом смысле этого слова. По дороге Чимин закуривает ментоловую сигарету и направляется в сторону дома. Сеул. У каждого жителя этого города разные ассоциации с ним. У кого-то это спокойные, красочные, атмосферные и эстетические районы города, где можно посидеть в какой-нибудь тихой кофейне попивая кофе, занимаясь параллельно работой или учёбой. А для кого-то — шумный и многолюдный город, наполненный множеством дорогих магазинов, по которым гуляют известные и богатые люди, уставшие от суеты города. Чимин всю жизнь жил в криминальном районе в Пусане. Там всегда нужно было уметь постоять за себя. Пак редко выезжал в центр. Ему это просто не нужно. Атмосфера неоновых вывесок, архитектурные небоскрёбы, запахи идеальности, современность — он не гонится за этим. К этому добавляется многолюдность, а это то самое, что Чимин терпеть не может. Рыжеволосый предпочитает больше природные пейзажи. Их мало в Сеуле, но они есть. Парень часто появлялся в лесу — на обрыве, с которого видно необъятный луг, а подальше видны горы. Запах елей, утренней росы. Безмятежность. Утренний туман над лугом, у подножья гор, закат и рассвет — единственное, что нужно Паку. Остальное, будьте добры, упакуйте, и выкиньте с борта самолёта. Пройдя пол пути парень резко осознаёт, что две таблетки обезболивающего было очень мало. У него ломит спину, он почти не может дышать и подкашиваются ноги, потому что тело не может удержать само себя. В глазах всё ещё плывёт. Чимин осторожно подходит к стене одного из домов и идет, принимая её как опору. В голове проскальзывают мысли о том, дойдет ли он, а может лучше просто поспать здесь, а завтра станет легче? Но Пак продолжает медленно передвигаться вдоль стены. Тоже чёрт возьми нашёлся герой. Мимо пролетают автомобили на достаточно большой скорости, даже не замечая умирающее тело, бредущее в темноте к дому.

***

Alex Lusting - Free Form

"Блять, хитрожопые твари..." Второй большой стакан вчерашнего американо, находящийся в автомобильном подстаканнике, с рывком хватается и преподносится ближе к лицу, пока совершается поворот. "Какие к чёрту вызовы, если на такие дела есть другие дежурные в хирургическом отделении - пусть они и справляются." Невольный кашель после глотка напитка заставляют парня встрепенуться. На часах почти два часа ночи. Сеул давно погряз во сне, но иногда слышаться дикие моторы спорткаров, где-то очень далеко; за Сеулом вовсе. Мятноволосый что-то бормочет про подъём, про работу и про проклятья - Мин злится. Он сладко спал, видел замечательные сны с единорогами, но его вырвали сотым звонком из этого королевства сказок, заставили ехать на работу, мол, «пациенту срочно нужна операция, а ты, кроме того что лучший хирург, так еще и его лечащий врач, дуй сюда», Юнги хочется застрелиться, он отработал две ночные смены. Сколько же длился его сон? Даже сложно подумать... Час. Проезжая мимо жилого района, парень замечает еле идущий силуэт возле стены дома. Точнее тело. Такое чувство, что тот человек в чёрной оверсайзной толстовке с надетым капюшоном вот-вот упадет. Видно же, что ему плохо. Юнги вздыхает и тихо рычит, отбив голову об подушку водительского сиденья. Он паркуется на обочине, выходит из машины и направляется к "поколеченному от жизни". — Молодой человек, с вами все в порядке? Вам помочь? — мятноволосый подходит ближе и кладёт руку на плечо парня, от чего тот дергается. Это удивляет Мина и заставляет того нахмурится, —Я врач. Может Вас в больницу отвезти? Чимин вслушивается в хриплый, прокуренный или простуженный, хрен знает, голос и только отворачивает немного голову от, так назвавшегося, "врача". Все так говорят, чтобы прибить или действительно помочь и успокоить. Но Паку всё равно нестрашно и не нужна помощь: — Спасибо, сам разберусь, - брюнет отбрасывает руку незнакомца и продолжает "ползти" дальше. Чёрт, хромая теперь в придачу. Юнги постоял на месте и начал хмурится, отмечая все травмы пострадавшего. Что там ему говорили... Ах да, золотые слова Сокджина: дал клятву гиппократа? Увидел тушу, нуждающуюся в аккуратных тёплых руках? Ну у Мина они далеко не тёплые, но всё равно ответ на эту шутку - помогай. Пусть это была недошутка, но раз Мина, чёрт их всех побрал, заставили выезжать на срочный вызов — считайте это он и есть. Справедливо. Мятноволосый настаивал поехать с ним, предлагал помощь, даже анонимную, мало ли какая ситуация, но рыжеволосый играл в молчанку. Это вывело из себя Юнги. Потому что этот парень и так полудохлый, а ещё упрямится как неизвестно что. Скоро свалиться где-то в дыре мира и всё; а раньше надо было думать. Схватив упрямого как можно аккуратнее на руки, Мин шёл обратно к своей машине. Вот только нести как оказалось сложно. Он бы плюнул на стоны от боли малого, но то, что тот пытался извиваться, лишь бы выскользнуть с чужих и без того ледяных рук, просто бесило невероятно. Больно, так ещё и умудряется смахнуть очки Юнги. Мин, конечно, ловит их, зубами, но хмурый взгляд на брюнета кидает. Боже, он правда думал справиться с такими травмами сам? — Твою мать, да не дёргайся. Блять прекращай, иначе твоя спина встретиться с асфальтом,— проговаривая это сквозь зубы, Юнги рычит и считает секунды до автомобиля. — Что вы делаете?! Вы не имеете права! Отпустите, я пойду домой! - но Юнги продолжал тащить, даже подкинул, от чего получает полу крик. О, так спина уже повреждена, какое "счастье". Заднее сидение автомобиля занимается несносным студентом, и позже сам Мин занимает водительское, что-то устало рыча: — Мне абсолютно похуй, хочешь ты ехать или нет, но после медосмотра и вправок - катись куда душе угодно. Главное после всего, что будет, ты больше не получал подобного, — Юнги поворачивает ключ и машина плавно врубает тусклую подсветку в салоне, которую водитель сразу вырубает, оставляя подсвеченными только панели спидометра, датчика бензина, масла и т.д. Открыв окно, хирург с большим количеством работы поджигает одну тонкую сигарету и закуривает. Лишь бы охладить пыл.

***

Дорога была красочной. Больница находится на другом конце города, но путь до неё — невероятен. Можно назвать Юнги бездушным, потому что он особо не дивится дорогой: атмосферные, архитектурные, эстетические здания с большими окнами. Аллеи усеянные кустами, причем такими, будто их состригал бешеный перфекционист. Белый свет от столбов вызывает чувство, будто дорога — подиум dior. А самое сладкое — переезд через мост с миллионом лампочек и лентикулярной подсветкой. За мостом была тихая гладь моря, которая так и манила к себе. Но всё же, лето пока холодное, поэтому море, увы. Где-то через минут двадцать, машина останавливается около известной частной больницы, от чего Юнги потягивается до слышимого хруста костей,— приехали, ребёнок,— сказав второе совсем чуть тише, будто в этом слове содержится всё, что происходило недавно, Мин ожидал недовольства. Вместо тишины. Сведя брови к переносице, он оборачивается назад, замечая ходячую истерику уснувшей, обнимающей чёрный плед. Блять реально ребёнок. Мин выходит из машины с пустыми стаканами из под кофе захлопывая дверь, позже подходя к той стороне где сидел тот самый парень. Как говорится, дверь автомобиля открывается - все просыпаются. Смотря на эту картину, Юнги поднимает одну бровь и качает головой; бьёт парня в с виду целое плечо, да погрубее,— спящая красавица, подъём, конечная. Пак, конечно просыпается, и вместо "доброе утро" выходит "бля" с шипением и искривлением мимики. Удар пришёлся сильным и вырывающим из царства морфея... — Вставай давай, я больше не намерен тебя таскать.