Любовь без правил

— Можно было и поаккуратнее вообще-то. Где мы? — Чимин не особо отличается вежливостью, но он то хотя бы пытается поддерживать её в общении. Парень с трудом разлепляет глаза и переводит их на мятноволосого, как он назвался, «врача». В глаза бьёт свет с улицы, говоря об окончании пути. Белый приятный свет, который совсем не схож с тем, что у них на арене. — В твоём персональном аду, где тебя осмотрят в анонимности и зашьют рот. Вылезай давай,— у Мина правда уже нет терпения. Он никак не может понять, что на него нашло тогда, когда он решил помочь этому мелкому (хотя совсем не мелкий, почти равный ростом, но всё равно мелкий) побитому котёнку. Иначе сказать нельзя. Считайте у него срочный вызов, с которым другие могут справится, но им тупо лень. Пак на высказывания старшего хмыкает и встаёт с нагретого места в машине. Тело пронзает боль, что сопровождается шипением. Это не уходит от тёмных глаз врача, который не взирая на своё равнодушие, берёт парня на руки. Не без очередной истерики конечно. Стоит надавить на больную точку и вся буйность унесётся ветром, как иронично. Юнги, когда начнём опять пить успокоительные? Тусклые глаза рыжеволосого резко загораются: взору открывается нереально огромная больница, построенная в современном виде. Она выглядит очень круто и минималистично. Наверное этому... парню, повезло тут работать. На аллее возле здания посажены в идеальный ряд красивые деревья и кустарники квадратного типа. Расположены чёрно-белые лавочки, а у них чёрные столбы, из которых и бил тот самый яркий свет. Этот свет, кажется, выступает самым главным в дизайне — из-за него видно всю эту красоту. Где-то вдалеке виднеется фонтан, но сейчас он не танцует своими всплесками. А дальше — за ним, сплошные деревья. Похоже на визуализацию леса. Резко желание Пака поменялось на то, чтобы походить там. Он слишком часто находится в четырёх стенах, а ностальгия подбила в самое сердце. Сидя на руках мятноволосого, он немного сжимается, когда тот проходит через автоматические двери и заходит в ту самую больницу; Чимин выпадает из реальности. Всё вокруг выглядит очень роскошно. Красивые люстры, модернизированные колонны, диванчики. Тем злорадным запахом больницы и не пахнет вовсе; стоят тусклые кварцевые лампы. Стена ресепшена сделана в каком-то дизайне из чёрного, нежно-василькового и белого цвета. Остальные стены были цвета тёмной волны. Потолок и пол оставались в белом невинном цвете. Он никогда не был в таких «приличных» местах. Пак не из того слоя общества, чтобы посещать частные клиники. Хотя, может, просто упрямость не позволяет, ведь даже в обычные поликлиники он после боя не суётся. Да что там после боя... И тогда, когда болеет. Самолечение залог успеха? Погодите, он два раза в месяц в аптеку ходит, если не один...

***

— О, закатился! — девушка у ресепшена даёт ключ-карту от кабинета Мина Юнги и улыбается. Она довольно выше парня на десятку сантиметров точно. С миловидным личиком и огненными волосами, что собраны в короткий волнистый хвостик. Форма администраторши кстати тоже отличается от больничной. Сверху халат, чёрная футболка, бежевые джинсы и высокие чёрные сапоги с золотой обшивкой. На шее висит медальон с орлом, подмечая всем своим видом внимательность и стойкость сотрудницы. О внешнем виде тут явно не заботятся, но зато белый в глаза пациентов не бьётся. — Хосок успел принять твоего пациента, но у тебя ровно час полтора, чтобы не быть прибитым им же,— хитро прищуривается, завязывая войну с ледяным взглядом хирурга. Сам хирург лишь берёт карту и крутит в руках. — А что толком произошло? И эти слова заставляют девушку резко помрачнеть. — Остановка пульса,— усевшись в кресло, она что-то начала тыкать ручкой. Эта дама могла бы быть хирургом, но, увы, не каждый готов к тому, что пациент может умереть или быть на волоске от смерти, даже находясь в самых лучших условиях, как тут.— Твоя идея перевести его сразу в реанимационный корпус спасла жизнь пациенту,— она вновь улыбнулась и выставила чай в кофейном стаканчике Юнги на стойку, что судорожно врач проигнорировал. — Это было ожидаемо. Вы перевели его в хирургический? — Юнги берёт чью-то медицинскую карту и без всякого стеснения начинает читать, пока администраторша не встала и не схватила из рук парня карту, успевая ударить картой по мятной голове.— Перевели, и Хосока там же закрыли. Она о чём-то ещё беседует с хирургом какое-то время, а потом резко начинает смеяться, выдавая мятноволосому чай прямо в руки и трепля его по голове. На что Юнги уходит от неё с холодной нахмурившейся миной. Когда же на эту даму по имени Бан Суён упадёт шкаф с медицинскими картами... Проходя по коридору в зал ожидания, где он уложил на один из чёрных диванов молодого рыженького парня, Мин останавливается рядом с окном наблюдателей за приборами жизнеобеспечения, за которыми удалённо следит Бан. Суёт туда голову, потому что никого нет - может себе позволить так делать, и хмурится, наблюдая недавние изменения в таблице. Пациент из первого кардиохирургического корпуса уже хорошо поживает. Пульс - 135, давление - 83. Пульс поднят на две единицы, что выше нормы, но это несерьёзно. В голове нарастает несколько исходов событий. Холодные тёмные глаза резко просыпаются, палец прикасается к стеклу мультисенсорного монитора, выбирают вкладку "Кардиохирургический корпус" и пробегается глазами по остальным столбцам состояния пациентов. Абсолютно у всех всё хорошо. А нет, кроме одного. В конце таблицы имеется одна жёлтая строка, а значит всё же кого-то увезли в реанимацию и информацию можно увидеть только в наблюдательном окне реанимационного корпуса. Время отключения от оборудования в 00:19, примерно тогда, когда уехал. Раз приехал придётся проверить. Мятная голова осторожно покидает наблюдательную комнату и уже открывает рядом находившуюся стеклянную дверь в комнату ожидания. Юнги наблюдает парня в какой-то прострации сидя на диване. Головой хорошо треснулся или что-то реально серьёзное? — Эй, ты где там витаешь? Слышишь меня? — Юнги подходит к «приятной неожиданности» и наблюдает за его зрачками, начиная перед ними щёлкать пальцами — не накачался ли он там чем. Увы наркологического центра тут нет. Хотя нет, не увы. Он и так терпит людей отходящих от наркоза, что хотят то ли убить, то ли выйти замуж, то ли представляют котом с мятными ушами, то ли засудить, потому что является сатаной или чего ещё похуже. Особенно когда это происходит на чьих-то глазах. Поэтому пусть останется обычной частной больницей... Пака вырывают из мыслей о другой жизни, лучшей жизни. Причём так, будто схватили зубами за душу и тащат. И этот жрец — тот самый парень. Чимин хлопает глазами и смотрит на врача. В помещении было темно и свет на улице падал в эту комнату. Этот холодный и далеко не знающий вежливости парень прекрасно вписывался на фоне аллеи за окном. Такое чувство, что комната наполнилась из-за него холодом. И это вызывало... Неприятное чувство? Смотря на этого парня, который сейчас скорее всего вылез из каких-нибудь радужных облаков с единорогами и активно бегает глазами по комнате, Мин лишь вздыхает. Сейчас он выглядит как реально побитый маленький котёнок. Юнги не знает всей истории неинтересного романа, откуда и как так покалечился парень, да и интереса не внушит даже от первых слов основного сюжета. Мятноволосый ещё раз проходит глазами по телу рыжеволосого, что было перекрыто его тенью. Он похож на студента, поэтому всё равно набросок возможного ненужного мотива вырисовывается сам. — Я слишком прямолинеен, поэтому сразу говорю, что ни имя, ни твоя захватывающая история как ты получил всё это, где ты находишься и так далее - меня не интересует, колышет только исправление всех твоих телесных проблем, — Юнги протягивает парню капсулу и чай, что ему дала Суён. Что было под рукой - то и дал. И тут же он видит, как студент резко хмурится на чай. Это заставляет Мина чуть ли не рычать, но тон поднимает только на немного. Надо закончить всё быстро.— Вот только давай без занудства про то, что таблетки нужно запивать водой. Никто не сдох и осложнений не было. Чимин не спрашивает врача о том, что он даёт. Вряд ли его хотят убить или сдать на органы. Запив капсулу тёплым чаем, Пак протягивает бумажный стаканчик обратно и начинает говорить тише - скромнее. Больно много уже создал проблем и себе, и этому человеку. Единственному человеку, что решил ему помочь,— спасибо. — Оставь себе, я не пью чай,— Юнги вновь берёт брюнета на руки под его "ай" и ожидаемое хныканье от боли. Хирург лишь закатывает глаза и выходит из комнаты ожидания, двигаясь к лифту.

***

Двери лифта закрываются. Кнопка десятого этажа загорается синим на серебряной панели, и в окошке сверху загорается отсчет, где показывается, как лифт проезжает этажи. Юнги со вздохом прислоняется к одной из стен лифта, запрокидывает немного голову к верху и закрывает глаза. И всё равно в полный мрак, как в гробу, не скрыться. Чимин лишь аккуратно осматривается, нагревая руки от ещё тёплого стаканчика с чаем. Сам лифт уютный, очень уютный. Имеется большое зеркало и серебряный поручень со стороны зеркала. Тёмные стены, что не наводили сразу ужаса. Снизу, сверху и по зеркалу проведена светодиодная лента с тусклым синим светом. Потолок имел две белые круглые лампочки, что били таким же не слабым светом как на улице, но это остаётся почти незаметным. Услышав чужой вздох, парень аккуратно поворачивает голову в сторону зеркала, наблюдая там себя и врача. Этот парень выглядит немного измотанным. Ладно, просто измотанным. Синяки под глазами и нереально бледная кожа уже рассказывают в красках про свою работу в четырёх стенах. Но заядлым работягой его, наверное, вряд ли назовёшь по такому яркому оттенку волос. Мятный, расслабляющий приятный цвет, но может быть до ужаса холодным. Не ему судить, кем является данный человек. В целом глупо определять человека по его цвету волос. В памяти всё ещё хранится тот взгляд тёмных глаз — он понятия не имеет, что за некая зарастающая пустота сидит в нём. Вернув глаза с волос на лицо парня, Пак не замечает первые секунды чужой, равнодушный, спокойный взгляд, направленный на него. Кто бы знал, как ему стало неловко от этого, что глаза молнией начали носиться по лифту, не в силах зафиксироваться. Да и это уже не нужно делать. Лифт оповещает своим звоночком о прибытии и мятноволосый отрывается от стены, выходя из кабины. — Не смотри на меня так, будто ты выйдешь из кабинета с протезами и пойдёшь писать на меня заяву,— Юнги чувствует взгляды? Да, особенно когда они тревожные. — А я могу выйти из кабинета с протезами? — Без них выйдешь, инвалид.

***

Чимин внимательно начал смотреть на то, куда идёт врач. На выходе из лифта было написано о том, что это хирургический блок, значит... Это хирург? Больше похоже на правду. Впереди был тёмный коридор, одна стена была занята панорамными окнами. Потолок и пол всё те же — белые, а стены, видимо, здесь тёмно-синие, но возможно так просто пробивал голубой свет с улицы. И стоило мятноволосому пойти по этому коридору, как Пак уже умер в чужих руках от красоты из окон. Там действительно лес, а на фоне луны и ночного неба выглядит сверх красиво. Рыжеволосому невероятно любопытно увидеть это на последнем этаже, но затыкает своё любопытство куда подальше. И очень вовремя: хирург уже приложил ключ-карту к двери и прошёл в свой кабинет. Кабинет, к слову, бардак. Два стола, один больше для работы с бумагами и компьютером, а второй... Склад для бумаг. Оба стола находятся друг напротив друга. У того, что менее захламлён и стоит монитор, сзади имеется то самое панорамное окно, расположенное у левого угла. Стена с панорамным окном и параллельная ей — чёрные, остальные стены серые. Пол больше мраморный, а потолок всё тот же белый. У стены слева имеется множество белых шкафов, справа стоит стол с каким-то оборудованием и макет скелета человека. В дальнем углу справа также имеется медицинская кушетка, к которой парень подходит и усаживает Чимина, включив перед койкой прикреплённую лампу белого света, сам же отходя к шкафу за халатом. Пак закрывает глаза и не понимает - что это за удача. Вроде он должен уже сто раз свариться в котле ада, а тут ему попадается какой-то суровый хирург, что хочет залатать его боевые ранения. Тем более хирург топовой частной больницы. И этот хирург быстро возвращается: с накинутым белоснежным медицинским халатом на плечах чёрной рубашки, что была расстёгнута, освобождая такую же белую футболку. Врач лениво продвигает кресло от стола со "складом" к кушетке и садится в это кресло, ногой под кушеткой нажимая на некий электронный механизм, что поднимает её немного выше — чуть выше головы Юнги. И лампа с увеличительным стеклом продвигается на студента, но стекло всё же убирается от ненадобности на один из столов. Интересно, как долго он будет его искать? Зелёные глаза недоверчиво косятся в чужие глаза, что напрямую смотрят на те места, где у Пака действительно болит. Но врач отходит к шкафу на какое-то время, явно что-то ищет. Чимин продолжает осматривать компьютерный стол, чтобы хоть как-то отвлечься от боли. Особенно в спине. Компьютерный стол ещё более менее прибран. В глаза сразу бросается фотография, где изображён сам хирург и какой-то парень с тёмно-каштановыми волосами, концы которых окрашены в ярко рыжий, и чья голова покоится на плече врача, а руки окольцовывают талию. Сам мятноволосый наигранно недовольствует, но против ничего не имеет: об этом свидетельствует правая рука, что покоится на макушке яркого парня. Можно ли считать его нетрадиционной ориентации? Возможно. В Корее плохо относятся к однополым отношениям только около одного процентов населения. И нет, он не входит в этот один процент, даже сам склоняется, наверное, больше к таким отношениям. Но вряд ли. Или всё же... Нет! Об этом думать нельзя! Пак резко дёргается и вскрикивает. Хирург тронул всего лишь ключицу, а уже заорал. Но парень даже не шелохнулся и не моргнул; хмыкает и выбирает что-то из медикаментов. — У тебя есть шанс рассказать мне, где у тебя пиздец адские боли. — А если я не хочу? — Чимин смотрит за чужими руками, что разделяют в две кучи какие-то тюбики. — Тогда буду играть в рулетку с твоими побоями. Рыжеволосый сглатывает и надеется на один из лучших исходов, потому что... — У меня ничего не болит,— Пак Чимин, ты идиот. Юнги поднимает кверху бровь, не переводя глаза на пациента, и усмехается, от чего Чимину становится крайне не по себе. Тело аж в холод бросило. — Снимай толстовку. — Нет. — Окей,— после этого слова, мнение поменялось на "лучше бы это было да". Самая мучительная пытка проявила себя от всего лишь простого "нет": сначала хирург аккуратно прошёлся руками по плечам, а потом начал рукой выпрямлять позвоночник студента до истошного крика, за каким следует слова, обозначающее проблемные, болящие места: "СПИНА, КЛЮЧИЦА, ЖИВОТ, ЛИЦО, РУКИ". И это смешит врача, ведь он всего лишь чуть-чуть надавил, хотя цель была выпрямить спину. Парень чуть ли не слёзно смотрит куда-то позади человека в халате, видимо, судьба учит прекращать упрямиться... — Я не буду повторять дважды, принцесса,— к счастью Пака, мятноволосый отходит обратно к шкафам. Сквозь дрожь в руках, он пытается снять толстовку, но резко шипит от боли. Спина действительно не позволяет. На шипение, Мин уже поворачивается с утверждением, что этот мелкий - беспомощный котёнок. Голова уже вышла из горла толстовки, а руки остались висеть в воздухе от непонимания как им безболезненно вытащиться. Выглядит довольно забавно. Юнги как можно аккуратнее стягивает с рыжеволосого толстовку с оверсайзной футболкой и сразу хмурится, наблюдая бесчисленные гематомы,— мелкий, ты там у какого шкафа леденец спёр? Я ни за что не поверю, что ты так с лестницы скатился. Зелёные глаза опускаются куда-то в пол, теряясь в мраморной плитке. Его не просят говорить, как он получил "красивые украшения" на теле (за что Чимин всей душой благодарит пофигизм хирурга), но всё равно слишком неудобно. Врач немного раздвигает чужие тонкие ноги, чтобы не облокачиваться случайно об них, и держит в руках пинцет с ватным шариком, обмазанным охлаждающей мазью. Нога нажимает на ту же педаль, поднимая Чимина чуть выше, а свободной рукой двигает к себе лампу. На гематомы явно намазывают охлаждающую мазь, что очень приятно разносилась по повреждённым участкам. Будто бы заморозка уносит все страдания, мгновенно заживляя побои. Пак готов просто отдаться этим умелым рукам; это первое лечение, что реально нравится рыжеволосому. Этот хирург правда очень аккуратен и явно любит свою работу, в отличии от людей, что работают в обычных клиниках. Ведь... большинство людей идут на медицинское образование только потому, что хороший заработок. Не более, не менее.

***

С гематомами разбираются быстро. Как и с лицом. Юнги оттирает с лица студента грязь и оставшуюся кровь. Накладывает поверх носа маленький компрессор, что фиксируется лентой пластыря. Гематомы также мажут той полюбившейся охлаждающей мазью, от которой Чимин чуть ли не мурчать котом готов, и... идёт переход к самому страшному. Которое оказывается не такое страшное. Хирург также проходит мазью и закрепляет небольшой обильно смазанный той же мазью валик ваты пластырем на правой ключице, участок уже успел немного посинеть. — Со спиной иди на рентген в травмпункт. Возможно это просто ушиб, но вряд ли. Треснулся явно не хило. Я закрепил на пояснице шину, как на ключице, но мази намного больше. Ничего горячего не прикладывать, массаж делать тоже нельзя. Лучше с этой шиной завтра дойти до поликлиники. Есть аккуратно, ходить аккуратно, леденцы у агрессивных шкафов и у компаний тумбочек не бери,— делает небольшую паузу и выдаёт листочек, что идёт в миниатюрные руки Чимина. Название мази, обезболивающее и... успокоительное?.. Зато не антибиотики... — это возьмёшь в аптеке. Тебя донести как инвалида или сам дойдёшь? — Сам справлюсь,— Пак стекает с кушетки. И очень зря. Мин только начал опускать механизм, а этот бегун берёт и лизуном спрыгивает, задевая спину. Парень всё же сдерживает боли стон под шипение мятноволосого и под его замечание об аккуратности с нецензурным словом. ...Оба выходят из кабинета, предварительно выключив свет. Чимин оборачивается, и резко останавливается. Хирург идеально вписывается в ночное полнолунное время на этом этаже. Всё пространство такое холодное, что мятный оттенок тоже приобретает холод, но... какой-то яркий и добрый что-ли? Резко гематомы будто бы чувствуют нахлынувший приятный холод откуда-то со стороны хирурга. Такое чувство, что они вновь ушли в объятия тех самых рук. Причём аккуратных, заботливых рук... Резко зелёные глаза ловят чужой взгляд выразительных тёмных глубин на себе. Резко Чимин пугается их, но позже чуть расслабляется просто понимая, что человек не сделает ничего плохого. Но стыдно...— с-спасибо... Большое спасибо за Вашу помощь... Чужая резкая скромность заставляет озадачиться и слегка улыбнуться. Ведь часами ранее этот парень кулаками бился, лишь бы не принимать первую помощь. Чтобы руки Мина даже и не прикасались к нему. А теперь... Как обычно. Как ситуация с каждым пациентом в возрасте от пятнадцати до девятнадцати. Юнги совсем нечему удивляться,— вали давай. Мин хотел развернуться и уйти вглубь коридора, но его останавливает рука, что зацепилась за медицинский белый халат, который чуть ли не слетает с плеч. Обернувшись, видит контрастирующего на холодном фоне того же рыжеволосого, даже огненного, парня, что с какой-то неуверенностью смотрел в глаза Юнги. Вопросительно подняв бровь, он дожидается вопроса, что оказывается совсем банальный: — Извините, но всё же... можете... назвать своё имя? В ответ проноситься лишь тяжелый вздох и идеальное закатывание глаз, что проноситься с непонятным бубнежом, в котором точно есть не очень хорошие слова. Кажется, в Чимина сейчас что-нибудь да прилетит... — Парень, вали в аптеку, потом домой, запишись на рентген своего хлипкого скелета, больше кушай, спи, отдыхай, и просто не получай травм. Последнее явно меня порадует и мы с тобой не встретимся как кошмар и спящая принцесса. Усёк? Моё имя тебе даром не сдалось, но может услышишь его в своём волшебном сне. Теперь на выход,— халат вырывают из миниатюрных обработанных рук и его владелец идёт по коридору дальше. Вроде у него там ограничение по времени. Чимин остаётся стоять на месте и смотреть вслед удаляющейся фигуре с мятной макушкой и развивающимся голубым, от ночного света и стены, халатом. Просто понятия не имеет, что это за человек. Но понимает одно: он не сдержит своё обещание не получать травм, не пойдёт в травмпункт, вряд ли будет отдыхать. В аптеку ещё возможно сходит - обезболивающего нет, нужно купить. Но не может сказать, что не хочет повторной встречи. Взглянув в окно, Пак видит множество звёзд. Они такие яркие, не одинокие. Как будто у них всё хорошо. Парень вздыхает и хочет уже отвести глаза, правда резко на небе появляется падающая звезда, что прячется позже в отражении студента. Это не проходит от глаз Чимина. Успевает загадать желание и замечает кое-что интересное. Резко оборачивается на дверь, за которой находится кабинет того парня, и замечает серую табличку с белым именем - "Чон Хосок".