Мертвые не плачут

      Входная дверь распахивается, являя миру темноволосую девушку. Нет, не так. Глупую курицу, вставшую в дверном проëме. Она знает меня и пустит без лишних вопросов. — Вы на полном серьëзе утверждаете, что наши студенты подвержены влиянию? Глупости, наша академия проводит жесткий отбор не только среди студентов, но и среди учителей, — искренне возмутилась женщина, сидя за массивным столом с именной табличкой и нервно вертя дорогую ручку в руке. — Два серийных убийцы вышли из стен этой академии, а совсем недавно была убита студентка. Мадам Пурнелл, вы правда считаете, что это просто совпадения? — Джек раздраженно посмотрел на собеседницу.       Яркий макияж смазывается, когда из чужих глаз текут слезы. Лезвие плавно скользит, протыкая гортань, после себя оставляя лишь один хрип. — Думаю, нам всем прекрасно известно, что психопаты и социопаты не брезгуют профессиями связанными с органами власти. Если кого-то из ранее нестабильных студентов подтолкнул к действиям проходимый ими материал, это не значит, что на них кто-то повлиял. — Это уже предстоит выяснить ФБР, и я советую вам содействовать, а не мешать расследованию.       Она — обертка от конфеты. Цветастая, яркая и такая безвкусная выдумка плохого дизайнера. Способная только разочаровать и сунуть свой нос туда, куда не следует. Чувствовать, как ее пустое тело дрожит в моих руках, наивысшее удовольствие. Она не достойна жизни. Тяжесть ножа — давно забытое чувство. Я обхватываю рукоять крепче… — Уилл. Уилл Грэм, — звучит настойчивый голос.       Кудрявый мужчина ощутимо вздрагивает, машинально поправляя очки. Быстро моргает и поднимает более осмысленный взгляд, чем тот, которым он мгновенье назад сверлил отглаженный пиджак директора Пурнелл. Он облизывает пересохшие губы, перед тем как ответить: — Да?       Темнокожий мужчина слегка хмурится, но кивает на директора. Взгляд Уилла скользит по ней, но не поднимается выше чужих скул, продолжая без конца бродить по собеседнице. Она, в свою очередь, одергивает пиджак, слегка поджимая без того тонкие губы. — Мистер Грэм, почему вы не рассматриваете вариант преподавательства? Это наиболее выгодная позиция, как и для общения со студентами, так и для общения с учителями. — Я не считаю это хорошей идеей, — с раздражением отвечает Уилл, тоном, каким объясняют самые элементарные вещи крайне глупому ребенку. — Почему же? — женщина в недоумении смотрит на него, пытаясь поймать чужой взгляд. Уилл и вправду начинает чувствовать, что говорит с детём. — По-вашему, что будет более заметно: проболевший неделю студент или новый учитель? — довольно резко выплевывает Грэм, после чего к нему устремляется взгляды всех присутствующих, он опускает взгляд на стол.       В комнате воцаряется несколько напряженное молчание, прерываемое тихой работой часов. Уилл старается сосредоточиться на ней, чтобы не ощущать так ярко чужого нежеланного внимания к себе. Но неожиданная тошнота подкатывает к самому горлу, когда к Грэму приходит осознание. Так же тикали часы в доме жертвы, где было найдено тело. Казалось, куда ни пойди, в какую комнату ни загляни, везде будет слышен этот равномерный, непрерывный тик. Труп в гостиной кажется весьма подходящим антуражем этому тиканью. Уилл глубоко выдыхает через нос. Он вновь поднимает взгляд на чужой пиджак, когда Джек несколько неловко откашливается. — Агент Грэм не особо хорош в социализации, что может помешать обучению. ФБР не хотелось бы мешать учебному процессу. — Тогда почему он? — несколько брезгливо осматривает Када одного из своих гостей. Грэм правда старается не выглядеть задетым Пурнелл, словно подобное отношение для него было в новинку. Его клетчатые рубашки и молодое лицо редко ассоциировались с полицейским, не говоря уже о «хорошем» страже порядка. — Скажем так, у него свои методы расследования. Он опознает убийцу быстрее, чем кто-либо. Уилл Грэм один из самых удивительных людей в полиции, если не в ФБР, и я бы попросил довериться нам и нашим профессионалам, — Джек уверенно смотрит в глаза женщине, рекламируя своего агента, как товар на распродаже. От этого сравнения Уиллу хочется наконец выйти за дверь, чтобы не слышать их. Но Джек будет слишком зол, и Грэм терпит. — Хотите сказать, что вы выбирали агента по уникальности, а не опыту работы?       Джек недовольно щурится, стараясь не показывать свою злость, но терпит поражение своему же гневу будучи крайне вспыльчивым человеком: — В любом случае, вы не имеете права нам запрещать, у нас есть постановление на проведение операции, — выдает Кроуфорд. — Но я имею право знать, что происходит на территории учебного заведения.       Уилл устало закрывает глаза, погружаясь в приятную тьму. Этот разговор будет длиться еще не одну минуту.

***

— Жертва? — Уилл перелез через еле держащуюся оградительную ленту прямо перед небольшим домом.       Уже несколько дней в Балтиморе стоял сильный, почти штормовой ветер, заставляя всех жителей закрывать окна поплотнее и боязливо прятаться в помещениях. Редкое явление, в котором нашлись свои плюсы. Трупу не пришлось ждать лишние сутки до понедельника, когда его отыщут. Тошнотворный запах разнесло на всю улицу. — Марисса Шур, 23 года, жила одна, училась в Академии ФБР в Квантико, — Джек хватается за шляпу, очередной порыв ветра чуть не срывает ее. Он старается кратко ввести в суть дела, пока ветер глушит его слова. Приходится прислушиваться. — Родственники еще не нашлись, но объявление уже подано. Однокурсников и учителей опрашивают, если будет что-то подозрительное, сразу сообщат. Пока что нам только известно о ее дурной славе. — Дурной?       Джек заходит первым в открытую дверь, заставляя посторониться Грэма, шедшего с ним наравне. Первым делом в нос ударяет вонь, на которую Уилл уже научился не обращать внимание большую часть времени. Неприятный запах не так важен, как то, что скрывается за ним. Изуродованный труп молодой девушки оказывается прямиком в гостиной. — Да, она любила ссориться абсолютно со всеми и никого не уважать.       Кроуфорд сразу оборачивается, стараясь запечатлеть чужую реакцию на изуродованное тело. Грэм не меняется в лице, сохраняя спокойный вид, но по коже бегут мурашки, заставляя подниматься волосы и кровь стыть в жилах.       Люди привыкают ко всему: к регулярным пробежкам по утрам, новому ремонту и работе с мертвыми, ужасно пахнущими телами, а иногда до сих пор теплыми. Они перестают ощущать вину за каждое случившееся убийство, чувствовать нездоровый мандраж, пролетающий по телу словно разряд тока. Профдеформация в конечном итоге находит людей.       Но Уилл Грэм необычный человек. Каждая новая смерть ощущается как собственная. Каждое новое убийство, словно совершено им самим. От всего этого бросает в крупную дрожь каждый раз, заставляет усомниться — не его ли это работа? Не он ли поместил сюда это тело? А может это и вовсе его тело? Грэм закрывает глаза на короткое мгновение, переводя дух. Он с таким трудом был допущен до работы в полиции, ввиду своей неустойчивости. И спустя всего два года он помогает ФБР, что казалось ему недостижимой мечтой: раскрывать особо сложные дела. Теперь показать свою слабость было бы так же глупо, как потерять работу, за которую он так усердно бился. — Замки? — Не взломаны. Готов? — Кроуфорд с сомнением всматривается в чужое лицо, но не замечает чего-то необычного. — Да. — Все, быстро с места преступления! — резко гаркает Джек, почти заставляя вздрогнуть не одного только Уилла.       Хватает минуты, чтобы во всем доме воцарилась тишина, прерываемая одним тиканьем часов и воем ветра, гуляющим снаружи и внутри дома из-за открытой входной двери. Ветра, пробирающегося в каркас дома и стен. Грэм правда старается не думать о том, что он отдаленно напоминает стоны, полные боли.       Золотой маятник сверкает перед глазами. Тиканье часов будто сбивается на секунду, перед тем как вернуться в привычный ритм. Уилл Грэм закрывает глаза.       Я планировал сделать это когда-то. Думал, но не вынашивал план месяцами со дня нашего знакомства, тщательно скрывая от всех. Она не была мне дорога, я считал ее недостойной жизни, но ее смерти не должно было быть. Цветы покоятся в моих руках.       Входная дверь распахивается, являя миру темноволосую девушку. Нет, не так. Глупую курицу, вставшую в дверном проëме. Она знает меня и пустит без лишних вопросов.       В мои действиях нет больной любви, вины или уважения. Во мне живëт одно только презрение к таким, как она. Я сделаю мир лучше, убив ее. Сердце и мозг на разных сторонах весов покажут то, какой выбор она никогда не совершала, довольствуясь одним любопытством. Череп, забитый цветами, скажет все за себя сам. Я протыкаю гортань лезвием, превращая остаток ее жизни в настоящий ад. Там самое место таким, как она.       Это увидят все, восхищаясь, как лучшей пьесой спектакля. Моего спектакля, что спасет жизнь.

Таков мой замысел.

***

— Уилл? — чужой голос заставляет вырваться из мира за гранью человеческого понимания в реальный, возвращаясь к уже мертвому телу. Не чувствующему ничего.       По телу в который раз пробегает крупная дрожь, рот раскрывается сам по себе в попытке сделать вдох, но Уилл не может. Призрачное ощущение лезвия в горле никуда не уходит, заставляя задыхаться еще несколько мгновений, перед тем как Грэм сможет полностью осознать, где он. В этом нет ничего необычного для людей, имевших с ним дело хотя бы раз. Джек терпеливо ждет, когда образ разрываемой плоти померкнет в чужой голове. Уилл громко сглатывает и осторожно кивает, давая понять, что слышит, но все еще не решаясь заговорить. Слишком пугает, что вместо слов из горла вырывается лишь жалкий хрип. — Расскажи, что видел, — просит Джек.       Грэм неторопливо поднимает взгляд на уровень чужого серьезного лица, мимолетно проходясь по нему. — Потрошитель? — Уилл хмурится, вновь смотря на труп перед собой.       Он не имел дело с этим убийцей, изредка работая только с фотографиями мест преступлений, до того как ему стали доверять серьезные дела даже в ФБР. Это было не в его юрисдикции. Тогда эти дела двухлетней давности отошли для него на второй план. Теперь, работая с Джеком Кроуфордом, ведущим дело Чесапикского Потрошителя, он вынужден вспоминать крупицы тех выводов, что он сделал о личности убийцы. — Мы не уверены. Если найдем еще две жертвы, то тогда можно будет более точно определить ее в жертвы Потрошителя. — Еще две? — Уилл непонимание хмурится. Кроуфорд согласен на смерть еще двоих, чтобы что? Чтобы определить этих жертв в очередные висяки? — Принцип из трех, Уилл, он убивает периодически по три жертвы, после вновь исчезая. — Этот принцип так важен? — Да. Сомневаюсь, что именно сейчас он решит нарушить его. Хотя кто знает, как крыша этого ублюдка успела съехать за два года, — Джек поднимает на него внимательный взгляд. — Ты уже уверен, что это он? — Так скажем, я его вижу. Но что-то здесь не так, — Уилл слегка морщит нос. — И я не могу делать выводы, опираясь только на старые фотографии, которые я видел мельком, Джек. — Что-то не так? — цепляется за чужие слова Кроуфорд, но больше ничего не говорит, словно собираясь с духом. Обычно после этого Уилла ждут неприятности. — В Академии ФБР в Квантико по плану сейчас проходят Потрошителя.       В комнате повисает молчание. Уилл вновь смотрит на труп, выразительно поднимая брови. — Хочешь сказать, что вы ожидаете третьего серийного убийцу оттуда? — Подражателя, — поправляет его хмурый Джек, все так же осторожничая. — Что ты хочешь от меня? — поняв, куда клонит агент Кроуфорд, напрягся Уилл. — Ты один из самых удивительных людей, что я встречал, Уилл. И если ты поймаешь еще одного убийцу, то сможешь рассчитывать на доступ ко всем делам ФБР. Ты станешь действовать не только по приказу. — Нет, Джек, — осознав, что от него требуют выплюнул Уилл. — Я не собираюсь становится для вас кем-то, кроме профайлера, только потому, что вы обещаете ослабить поводок на моей шее, что сами же и затянули. — Грэм довольно резко отворачивается, направляясь к выходу. Кроуфорд сразу же следует за ним, почти перекрывая дорогу. — Ты мечтал об Академии, верно? — Нет. Я сказал нет, у вас есть специально обученные люди для работы под прикрытием, но почему-то этим должен заниматься я, — Уилл останавливается, не зная, как обойти живое препятствие. — Ты единственный, кто сможет опознать убийцу, просто поговорив с ним. — Во-первых, не смогу, во-вторых, какой смысл в Академии ФБР, если после меня не возьмут ни в одно бюро? — он с раздражением пытается отмахнуться от Джека, но тот хмурится, заставляя стоять на месте одним только взглядом. — Дай угадаю, у тебя есть что-то, что может заставить меня работать на вас, так?       Джек тяжело вздыхает. — Я уже договорился, что при успешном выполнении тебя утвердят в мой отдел, — Уилл слегка обескураженно поднимает брови, стоит дойти до него смыслу слов. Как оказалось, у Джека и вправду остались козыри. — Я никогда раньше не работал под прикрытием, — несколько сконфуженно говорит Уилл, словно должен этим стыдиться. — А я никогда раньше не доверялся неустойчивым людям в особо тяжких преступлениях. Все бывает в первый раз. Джек серьезно смотрит в чужие глаза, дожидаясь уверенного кивка, если не согласия. — Я готов пойти на это, только когда буду полностью уверен в том, что ты мне наобещал, — взгляд Кроуфорда теплеет, отражая довольство и гордость. То ли за себя и за то, что смог убедить Грэма, то ли за самого Уилла. — Договорились.