Возлюбленный враг

      Церемония награждения героев битвы при Астарте прошла, как ни странно, без особых происшествий. Графа Райнхарда фон Лоэнграмма произвели в адмиралы флота, а контр-адмирала Зигфрида Кирхайса повысили в звании до вице-адмирала. После этого к графу Лоэнграмму поменялось отношение у многих знатных аристократов и простых военных. Даже сам Меркатц восхищался стратегическим талантом молодого командующего. Те, кто раньше называл его белобрысым сопляком, теперь смотрели на него с огромным уважением. Пока Райнхарда была на приёме у кайзера, с Зигфридом, её лучшим другом, уже начинали знакомиться некоторые военные. Теперь многим захочется служить под началом героя битвы при Астарте.       Этот человек Зигфрида немного испугал. Конечно, ему приходилось встречать людей с электронными глазами, но было что-то в том офицере неправильное, пугающее. Эти глаза… У других раненых и покалеченных они были не такими, совсем не такими. Они не казались живыми, но и не выглядели настолько неестественно холодными. Кирхайс почему-то чувствовал, что человек этот несёт в себе опасность. Зигфрид никогда не судил людей по внешнему виду, но интуиция не подводила его никогда.       — Вице-адмирал Зигфрид Кирхайс?       — Да… А вы?       — Капитан первого ранга Пауль фон Оберштайн.       По выражению лица Кирхайса становилось ясным, что внешний вид Оберштайна его слегка… удивил.       — Простите, это всё мои искусственные глаза. Они иногда дают сбои. — И действительно, микрокомпьютеры предательски искрились.       — Вы были ранены в бою?       — Не совсем так, — по всей видимости, тема эта не очень приятна для Оберштайна, — во времена кайзера Рудольфа я был бы уже мёртв.       Оберштайн прекрасно понимал, с кем имеет дело. Зигфрид — лучший друг и первый советник Райнхарды, и ему ли не знать обо всех несправедливостях, установленных первым правителем Галактического Рейха? Кирхайс, похоже, уже догадался о намерениях Оберштайна, но виду не подавал. А сам капитан леденящим кровь голосом продолжил.       — Ваш командующий не тратит таланты подчинённых впустую. Мне бы, — дальше Оберштайн заговорил ещё тише и осторожнее, — хотелось служить под началом такого командира.       — А в каком подразделении вы находитесь?       — К сожалению, сейчас я назначен офицером штаба крепости Изерлон, но это ведь поправимо. — С этими словами Оберштайн исчез так же неожиданно, как и появился.       Зигфрида первое впечатление не обмануло. Или ему так казалось. В общении Оберштайн был таким же холодным, как и его глаза. Не любил Кирхайс таких. Расчётливых, ледяных. Порой многие деятели в стремлении к всеобщему благу становились причинами ещё больших страданий для народа. И Зигфрида это сильно беспокоило.       Райнхарда ведь на самом деле — маленькое нежное создание, ей бы сидеть дома и учиться, но судьба принуждала к активным действиям. Зигфрид всегда будет оберегать её. Всегда будет стоять позади, что бы ни приходилось ей делать. Рядом с Райнхардой могут оказаться разные люди, да хоть тот же Оберштайн, что не внушал особого доверия.       В детстве Райнхарда отличалась неуклюжестью. Они с Зигфридом часто бегали друг за другом, как и все дети в их возрасте. Только вот Райне постоянно спотыкалась обо все препятствия, от чего на её теле всегда были расклеены разные пластыри. Аннерозе, её старшая сестра, говорила ей, что необходимо быть осторожнее, но Райнхарда её не слушала. Зигфрид же для себя решил, что будет присматривать за ней, ведь сестра Райнхарды будет волноваться и расстраиваться, если что-то случится. А ей волноваться не нужно, и так на Анне свалились все домашние обязанности — мать умерла.       Зиг и Райне проводили всё своё время вместе, и Райнхарда уже не представляла себе иной жизни. Впоследствии она с тоской вспоминала эти времена. Дни, проведённые с Кирхайсом и Аннерозе, — вот лучшее, что было в её жизни. Анне для них как мать. По крайней мере, Райнхарда так считала. Именно поэтому, когда Аннерозе отняли у них, Райнхарда пришла к Кирхайсу полная решимости и готовности к битве. К войне.       — Они забрали сестру, Кирхайс! Ты пойдёшь со мной в военную академию? Я хочу помочь ей.       — Райнхарда… Но как ты будешь скрывать то, что ты девочка?       — Кирхайс, отцу заплатили за… — У Райнхарды на глаза наворачивались слёзы. — Мне придётся использовать эти деньги, Кирхайс! Это унизительно!       Зигфрид стоял молча, не находя слов.       — Кирхайс, понимаешь, будь я старше, могла бы оказаться на месте сестры. Мы должны её спасти!       — Да, Райнхарда. Я помогу тебе.       Райнхарда и Зигфрид много лет прилежно учились в военной академии Одина, поступить было очень тяжело, а вот учиться, к их удивлению, оказалось намного легче. Правда ни на что, кроме учёбы, времени не оставалось, но для Райнхарды это было и не так важно, ведь впереди её ждала цель, а Зигфриду грело душу то, что они с Райнхардой в военной академии вместе учатся ради Аннерозе.       Зиг всегда считал Аннерозе симпатичнее, но самоотверженность Райнхарды пробуждала в нём нежные чувства. Он безмерно уважал свою сокурсницу, но иногда действия её приводили его в ужас.       Когда Зигфрид увидел ту ужасающую картину, сначала стоял, как вкопанный. Страх. Именно страх, от которого дыхание перехватывает, не давал ему пошевелиться и сделать хоть что-то. Но вскоре осознание происходящего стало медленно приходить к Кирхайсу.       — Райнхарда! — Зиг ещё что-то бормотал, но слов не слышали ни он, ни она.       Кирхайс отчаянно оттаскивал её от одного их одноклассника. Она, это нежное создание, била его камнем по голове с невероятной жестокостью. Мальчик уже лежал на мокром от крови асфальте и ничего не мог сделать, но Райнхарду было не остановить.       — Кирхайс! — Речь Райнхарды звучала нестройно и оборванно, руки её дрожали, но держали камень крепко. — Он говорил, что моя сестра…       — Райнхард, он уже не сможет тебе навредить и о твоей сестре он тоже не будет плохо отзываться. Пожалуйста, перестань!       Райнхарда выронила камень из рук.       — Кирхайс, не называй меня в чьём-либо присутствии Райнхардой. — В её голосе слышались искренняя ненависть и злость, и Зигфрид до конца не понимал, из-за его ли промаха или из-за того мальчишки.       Многих восхищала её рассудительность в самых сложных ситуациях, и даже аристократы высказывались об этом качестве положительно, несмотря на то что Райнхарду большинство из них ненавидело. Но Зигфрида это пугало. Она только что чуть не убила своего сверстника и вот так быстро стала холодно упрекать Кирхайса за то, что он, спасая её от непоправимого, назвал Райнхардой. Зигфрида пробирал холод от этого события.       — Кирхайс, они презирают, потому что мы не аристократы. Я имею право на приставку «фон», Кирхайс! Тот мальчишка говорил эти грязные слова о моей сестре, потому что она не из знатного рода. Он говорил, что мне повезло, потому что моя сестра — фаворитка кайзера.       — Не слушай его, он не понимает. Если бы он знал, никогда бы не сказал, что это везение!       — В том и проблема, Кирхайс. Мне действительно повезло.       Голос Райнхарды стал абсолютно спокойным. Время было поздним, поэтому они с Кирхайсом медленным шагом направились к общежитию при военной академии.       — Кирхайс, династия Гольденбаумов существует всего пятьсот лет. Ты никогда не думал, что когда-нибудь её время подойдёт к концу?       — Нет, Райнхард.       — Рудольф Гольденбаум когда-то тоже был простым человеком.       Ещё в течение некоторого времени они шли молча, смотря только под ноги.       — Я завоюю Галактику, Кирхайс. Я свергну Гольденбаумов. Не будет больше аристократов!       — Райнхард… Сделай это. Только ты сможешь завоевать Галактику!       Сейчас Кирхайс проклинал себя последними словами за то, что когда-то сказал это Райнхарде. Завоевание Галактики — это опасно. Опасно для души. Всё начиналось с мальчика, которому Райнхарда разбила голову, а заканчивалось грязными дворцовыми интригами. Сколько врагов появилось у Райнхарды и Кирхайса в тот год, когда они стали выпускниками академии!       Оберштайн сказал Зигфриду, что он не враг ни ему, ни Райнхарде, но так ли это было на самом деле? Кирхайс всё больше боялся. Каждое действие Райнхарды вызывало у него опасения. Она говорила, что не имеет достойных противников, и Кирхайса это также беспокоило. «Почему же она ищет врагов, а не друзей? Неужели ей не хватает этой кровопролитной войны?» — думал Зигфрид.