Я покажу тебе пшеничное поле

***

Сотни зверей каждый год стекаются в южный район столицы, чтобы купить на ярмарке лучшие наряды от лучших портных, лучшие продукты от лучших фермеров, лучших рабов от лучших владельцев первосортной прислуги и лучшие машины от лучших механиков. Пять больших "улиц" и бессчётное количество маленьких переулков, пересекающихся в случайных местах и образующих сложную систему проходов, где на каждом шагу вас могут обворовать. За неделю, продавая, например, накидки для горожан, можно заработать до 300 000 тин, а на диких зайцах и куропатках ещё больше, в зависимости от района охоты можно получить от 100 до 600 тысяч. Неудивительно, ведь пищи с каждым годом становится всё меньше в связи с похолоданием, а голодных ртов–всё больше. Выше всех ценится жирная, упитанная свинья или корова, но нажиться можно и на туше хищников, главное–подписать её, как "травоядное", но лучше лишний раз не рисковать, иначе можно оказаться в числе тех самых "травоядных хищников", если вас поймают с обманом. Между торговцами, горожанами, бездомными, телегами с продуктами и прибавками снуют маленькие дети, так и норовящие стиснуть у какого-нибудь зеваки кошелёк, ну или в крайнем случае снять с него цепь. В основном это еноты, оленята, часто встречаются птицы, не годящиеся в пищу, вроде ворон. У всех одно правило–рот не раззевай и действуй незаметно, ну или умей быстро бегать. Вдоль лавок с мясом идёт низкая девушка. Её кудрявые волосы лезут на нос и в глаза. Она озирается по сторонам, ища что-то взглядом, привстаёт на цыпочки, но всё равно не видит. Подойдя к высокому фонарному столбу, кудрявая ловким прыжком запрыгивает на резное основание, и уже оттуда снова всматривается в толпу. Не видно. Выше наступать опасно–есть возможность поскользнуться и полететь вниз с 3 метров. Она снова смотрит на проходящих снизу зверей и, подумав несколько секунд, спрыгивает обратно на землю, продолжив идти по улице, где продаётся мясо. Через примерно шесть прилавков, лавируя сквозь гудящую толпу, девушке удаётся проскочить в тенистый переулок, она поправляет белую, потёртую и грязную в районах локтей и спины рубашку и достаёт из кармана камень. Единственное, что пока удалось спереть–маленький блестящий камень, с синим отливом и золотой цепочкой, к которой он крепится. До захода солнца ещё три часа, за это время можно успеть украсть ещё что-то, поэтому девушка засовывает камень обратно в карман брюк и, озираясь в поисках стражи, выходит в свет. –Посмотрите, мисс, это свинина высочайшего качества! Она росла на юге и питалась сочной травой, зарезали её сегодня в полдень! Купите, для вас сделаю скидочку! –Мы предлагаем вам телятинку с наших отборных ферм, где она резво бегала ещё сегодня! –Свежая курятина, всего три тысячи пятьсот тин за фунт! Покупайте сейчас! Галдёж горожан, стук колёс о брусчатку, музыка уличных музыкантов, доносящаяся спереди–типичный день на ярмарке Уорпа. Столько зверей, столько запахов, столько возможностей. Хочешь–иди продай ненужную вещичку, не хочешь–встань у стены и играй музыку, каждый занимается тем, что умеет лучше всего. Не умеешь ничего–иди воруй, но не попадайся в лапы стражам, иначе можно загреметь в тюрьму на неделю-две. Так и поступает кудрявая девушка неизвестного вида. Мимо проходит лисица в изысканном платье, украшенном цепью и кожанным корсетом, с круглой шляпой и тростью, всем своим видом показывая уровень достатка, так и провоцируя на воровство, так и прося "пожалуйста, обворуйте меня до ниточки, а лучше затащите в переулок и убейте". Коротышка всматривается, оценивает обстановку и начинает действовать. Подходит ближе, не привлекая внимания, тянет руку, осматривается вокруг, подмечая, смотрит ли кто, и быстро, лёгким движением срывает с платья лисицы серебряную цепь, тут же унося украшение прочь, пока ошарашенная такой неслыханной наглостью госпожа кричит на всю ярмарку, о пропаже своей дорогой цепочки. –Возможно, чистое серебро,–воровка пробует на зуб, чуть не сколов его, стоит чуть запнуться о торчащий камень.–Можно продать за несколько десятков тысяч, главное най... –Куда собрался?!–крепкая рука, одетая в перчатку с железными когтями, хватает плечо кудрявой и тянет к себе. Серый волк в доспехах стражи щёлкает клыками и смотрит в глаза.–Что это? Я спрашиваю, что это?! Что ты себе позволяешь, щегол? Безуспешная с самого начала попытка вырваться оканчивается глубокими царапинами, оставленными когтями на перчатке стражника. Девушка стискивает зубы и пытается ударить волка другой рукой, однако хищник ловит её. К нему подходит стражник в такой же форме, медведь с бурой шерстью и шрамом на левой щеке, обменивается парой фраз с товарищем и, узнав о воровке, поворачивается к ней, ухмыляется и показывает клык. Наклоняется, чтобы лица их были на одном уровне, после произносит: –Знаешь, что с такими, как ты, делают? Их пускают сначала по кругу, а потом под нож мяснику,–хриплым и грубым голосом медведь шепчет в лицо коротышке. Та судорожно сглатывает. Однако, когда стражники уже начали тащить девушку в неизвестную ей сторону, какой-то мелкий пацан, видя, что подруга по делу в беде, поднимает что-то с дороги, поворачивается к прилавкам, а потом резко, словно молния попадает в дерево, запускает из рогатки крепкий, крупный камень, что прилетает в голову волку. Серый, находящийся в этот момент без шлема, падает на брусчатку, держась за затылок, на который пришлось место удара. Воспользовавшись замешательством бурого медведя, девушка, всё ещё держа в кулаке цепь, вырывает руку и пускается прочь, показывая пацанёнку с рогаткой жест благодарности, в свою очередь пускающий камни кивнул головой и побежал в другую сторону, пока стражники оправлялись после столь неожиданной атаки каким-то камнем. Подумать только, двух королевских стражников обманули маленькие дети. –У меня идёт кровь, принеси бинты, Рол. *** На город опустилась ночь, окунув в тень дома и улицы, заставив бездомных снова искать кров, проституток идти к толстым олигархам, фонари зажечь своё яркое пламя, а хищников, не ведающих закон–выйти на охоту. Сотни огней, ночью город оживает ещё сильней. Алкоголь, казино и элитные бордели, всё это и не только привлекает горожан, чей кошелёк полон денег, и которые не знают, как их потратить. Однако, травоядным стоит быть осторожными, ведь в любой момент их могут изнасиловать, убить или продать в рабство. Каждую ночь без вести пропадает около 5-7 животных. Каждую ночь богач получает себе 3-5 животных. Каждую ночь убитыми становятся 2-3 животных. Право развлекаться здесь имеют только хищники или крайне состоятельные не хищники, чей авторитет позволяет не волноваться. В маленькой комнате на втором этаже невысокого дома где-то на окраине западного района, где живут в основном травоядные, горит лампадка, в которой уже заканчивается масло, а возле лампадки сидит маленькая овечка, рисующая на крохотном, порванном листке бумаги, пожелтевшим от времени солнце и двух девочек, одна, в штанах и рубашке, держит в руке круглую вещицу, похожую на часы, а вторая, помельче, в шортах и бинтах, сидит и улыбается. Овечка, неправильно держащая карандаш, напевает что-то под нос, рисуя девочкам кудряшки и уши, точь-в-точь, как у неё самой. Лампада, истратившая всё масло, потухает, зажигается ещё раз и потухает снова, уже окончательно, комната погружается в мрак, заставив маленькую девочку крикнуть от неожиданности. Она пытается дотянуться до лампады, но потом одёргивает руку, обнимает колени и сидит в темноте. Скрипящие доски на балконе извещают овечку о возвращении сестры, но она всё равно берёт в руки со стола маленький ножик–мало ли, вдруг лиса или енот забрались. Однако, это всего лишь такая же кудрявая, как и мелкая, овца, с забитыми карманами и порванной в плече рубашкой. А ещё с глубокой раной на руке. –Ты меня испугала! Хоть бы предупреждала!–маленькая девочка цокает и поворачивается спиной. –А ты думала кто? Королева? Я принесла довольно много,–после недолгой паузы говорит старшая. –Бо, ты могла хотя бы сказать, кто вообще залезает через балкон?! Бо проходит мимо восклицающей сестры и выкладывает содержимое карманов. Пару камней, 34 монеты, серебряная цепь, чья-то пуговица и буханка хлеба с нарванной травой. Лучше, чем вчера, но хуже, чем было. –Слушай, Тони, я хочу спать, я целый чёртов день таскалась по ярмарке и воровала, меня пытались связать, а ты возникаешь. –Да ну! –Да!–Бо заваливается на постеленную на пол циновку, отчего заклёпки на её брюках глухо стучат об незастеленные доски. –Я сегодня упала,–Тони шмыгает носом и стыдливо показывает поцарапанный локоть, на котором образовалась корочка. Старшая с заботой берёт руку сестрёнки и дует, будто стараясь охладить и уменьшить неприятные ощущения. –Иди спать, мелкая. –Эй! По крохотной комнатке раздаётся спокойное сопение Тони, на улице тихо и не похоже, чтобы кто-то бродил между домов, слышно только сверчков да тихую музыку где-то вдали. Бо не спит, лежит на циновке и смотрит в потолок, будто это поможет. Кряхтит, стараясь бесшумно встать, но пара досок всё-таки скрипит, Тони переворачивается на другой бок и сопит дальше. Пронесло. Овечка на цыпочках проходит к балкону и садится на сырые перила, свешивает ноги и смотрит на яркую, большую луну. Будто кто-то взял красивое блюдце и повесил на ниточках на небе, а вокруг рассыпал бесконечное количество звёзд и плеяд, галактик и планет. Бо спрыгивает на балку, протянутую через узкий переулок, а с неё на камни, после чего потягивается и идёт, куда глаза глядят. "Хочу одуванчики"–сначала проносится в кудрявой голове, а после начинает крутиться надоедливой мушкой. Овца старшая встряхивает тело, отгоняя навязчивые мысли, но получается плохо. Холодно. Одуванчиков нет. –Эй, пятьсот за дозу,–кто-то впаривает порошки глупым животным. –Четыреста. –Четыреста-пятьдесят. –Сойдёт,–хилые руки протягивают мешочек с деньгами, в ответ получая ещё меньшего размера свёрток. Сделка заключена. Бо идёт дальше, углубляясь в трущобы, изредка спотыкаясь о мусор и трупы. Воняет, приходится зажимать нос и дышать ртом, но это также противно, из-за чего рвотный ком подступает к нёбу, и Бо сташнивает. Фу. Где-то неподалёку слышится женский крик, глухие звуки, после всё затихает, заставляя коротышку остановиться и прислушаться получше. Копошня за углом, откуда доносился вопль, кашель. "Убили"–думает Бо и решает уйти подальше, так как проблемы ей не нужны. На секунду девушку охватывает дикая паника, когда тяжёлые шаги раздаются прямо возле неё, но также быстро её отпускает, стоит шагам раствориться вдали. Бо осторожно заглядывает в переулок. Мёртвое тело неосторожной волчицы освещено холодной луной, на шее виден след недавно висящего на обладательнице колье, теперь грубо сорванного. С ног сняты туфли, а платье задрано в поисках дорогих пуговок или кружев, что можно продать на рынке. Волчица не принадлежала к высоким сословиям, но явно имела кой-какие деньги. Теперь они ей не понадобятся. Овечка продолжает идти. Совсем скоро Бо резко заворачивает в тупиковый проход, и перелезает через каменную стену по коробкам и бочкам, оказываясь в небольшом закутке, накрытом чем-то, похожим на парусину. На стенах висят травы, собранные в пучок, а посреди всей конструкции ярким пламенем горит костёр, в который подбрасывает ветки невысокая, чуть повыше Тони белка с веснушками, сплошь покрывающим её лицо, словно солнце хотело лишь немного поцеловать, но в итоге облизало всю мордашку белки, что, завидев краем глаза Бо, отрывается от подкидывания веток и коротко кидает: –Ты рано. –Тони уснула сразу же,–кудрявая садится на холодные камни, ещё не прогретые огнём.–Там волчару убили. Грызун перемещает пушистый хвост на другую сторону и лениво, зевая и раскрывая рот с острыми зубами, смотрит на язычки пламени. –Возле лавки с фруктами? Теобальд уже рассказал мне. –Он заходил?–Бо греет руки, наконец ощущая расслабленность и спокойствие. –Ага, ему нужно было поговорить с миссис Бэк, и он стал свидетелем. Тео зашёл ко мне на обратном пути. –Ясно. Белка кивает на стену, по которой перелезла подруга. В щели между камней находится маленькая бумажка, свёрнутая в несколько раз, которую Бо вытаскивает и сразу прячет в карман, будто боясь, что стоит ей показать маленький квадратик миру, как его тут же украдут и прочтут его секрет. –Ты опять порвала рубашку? –Ага,–словно ей глубоко наплевать на всё это, хотя отчасти так и есть, белка приоткрывает глаз, устанавливая взор на собеседнице. –В этом вся Бланш, хаха! Я принесу нитки завтра и заштопаю, хотя вообще этим должен Марк заниматься, так? –Ага,–Бланш закрывает глаза и на её веснушчатом лице застывает спокойное выражение, и Бо понимает, что она уснула. Бо сидит долго, коротая время, не желая возвращаться к младшей сестре, как бы по-скотски это не было. Обдумывает всё, что только можно: почему звёзды падают, почему фиалки синие, почему страной правит именно белый дракон, и какого хрена у этого самого дракона так много власти в свои тридцать семь. Как открыли железо, и как придумали паровые машины, зачем нужен виноград и кто придумал вино. Бо подходит к родному дому, когда солнце уже осветило первыми лучами город и море. Некоторые горожане уже спешат на работу, открывают лавки с выставленными на витринах игрушками, ружьями, мебелью. Из-за тумана, лёгкой дымкой стелящегося между домами, волосы овечки курчавятся, отчего она становится похожа на цветущий одуванчик или пушицу, растущую на болотах. Стоит коротышке вступить на старые доски в комнатке, игнорируя наличие двери, как она тут же встречается с взглядом чёрных глаз, полных тоски и гнева. Тони оторвалась от очередных рисунков, смотрит на сестру и выговаривает это так, будто это стоит ей небывалых усилий: –Принесла?–младшая говорит что таким голосом, что у Бо сердце обливается кровью. Тихо, с нотками грусти и надежды. –Конечно,–старшая протягивает сестрёнке бумажку, взятую из "дома" Бланш, и Тони радостно выхватывает её из рук, выбрасывая на стол несколько разноцветных мелков, похожих на пастель. Печальную атмосферу в помещении как ветром сдуло.

***

Ближе к обеду Бо вышла к ярмарке, чтобы попытать счастье и найти ещё деньжат. Тони же она оставила дома, слишком маленькую и наивную овечку лучше не показывать лишний раз тупым хищникам. На этот раз на площади гораздо меньше народу, что неудивительно, ведь уже завтра прилавки сворачивают и торговля начнётся только весной. Большинство товара уже снято, продают в основном ткани и уже несвежее мясо. Не удалось. Бо не находит ничего, кроме пары монет, упавших на камни, да сворованные ботинки, при процессе воровства которых овцу побил торговец, но его пырнули гвоздём, так что обошлось. Ну хоть Тони будет что носить холодной зимой. Коротышка направляется в трущобы, куда она ходила ночью, зайти к Теобальду кажется хорошей идеей, может он хотя бы покормит. Ёжась от сентябрьского ветерка и стараясь не наступать в то и дело обблёванные плиты, она подходит к небольшому магазинчику, расположившемся на пересечении улиц. Колокольчик на двери звонит, и Бо вваливается в тёплое помещение, сплошь обвешанное украшениями и грамотами с документами. –Привет, Тео,–начинает кудрявая, обращаясь к сидящему посреди лавки оленю, что отвлекается на гостью лишь на секунду и продолжает после что-то чинить.–Там тако-ой ветер! Можно погреться? –Овсо закончилось, будешь мухоморы?–Теобальд снимает с ветвистых и роскошных рогов цепочку, принимаясь нацеплять на неё аметист в золотой оправе. Привычка использовать рога, как вешалку, всегда приводила Бо в восторг, но в то же время заставляла смеяться, потому что олень выглядел, словно новогодняя ёлка. –Не ем грибы. Теобальд с Бо разговаривали про травы, украшения и холод до самого позднего вечера. Тони голодна и беззащитна, и только этот факт заставил их попрощаться. Выйдя на холодный, влажный воздух, овца глубоко вдыхает, распределяя тепло по всему телу, и идёт обратно. И шла бы дальше, если бы внимание не привлекла удивительная картина, очевидицей которой невольно становится Бо. Бо останавливается, в ступоре наблюдая за тем, как невысокая для своего рода дракониха, прижимая к себе какую-то вещицу, бежит прямо на неё, а за ней несётся Бланш, держа в руке свой излюбленный ржавый нож, с красными, даже бородовыми, каплями крови. В любой другой ситуации Бо бы помогла подруге, но в этот раз что-то останавливает её и овечка смотрит на крылатую, что, спотыкаясь и чуть ли не падая, старается убежать от преследовательницы. Из раненой руки течёт тонкая струйка, сломанный коготь царапает и так повреждённую руку. Пытаясь спасти в первую очередь свою шкуру, рептилия случайно рвёт длинную юбку, зацепившись за гвоздь. Отчаянно пытаясь вырвать ткань, дракониха окончательно зацепляется об металл, но всё равно дёргается. Белка с ножом почти нагоняет жертву и уже готовится нанести решающий удар, но окровавленное оружие вонзается в щель между плитами и ломается. Крылатая вырвалась в последний момент. Дракониха пробегает мимо Бо и забегает за угол, пока её преследователь вытаскивает нож, и натыкается на тупик. Неровно дышит. Судорожно пытается понять, как действовать. Бо срывается в ту же сторону. Мгновенно перелезает через стену. Протягивает руку обессилившей рептилии. Дракониха пытается выровнять дыхание, а Бо затихает вовсе, лишь бы Бланш не услышала их. Она не знает, что ей самой движет, но сейчас не время для выяснений. Овца берёт раненую за руку и аккуратно помогает делать шаги, кажется, дракониха подвернула лодыжку. –Как звать?–Бо старается успокоить дыхание. –Руби. Руби Клиффорд,–отвечает дракониха, одной рукой слегка поднимая разорванную в полах юбку. Кровь на её руке всё ещё вытекает, хоть и слабее. –Где живёшь? –Возле банка, Денежная, пять. –Как тебя в трущобы то занесло?–овца наконец приходит в себя и осматривает Руби. Кружевная рубашка, разорванная на левой руке, стянутый корсет ("интересно, как они в них дышат?") и бордовая накидка в тон волос. Завитые, чем-то похожие на бараньи, рога. –Гуляла,–Руби кашляет. –Гуляла? Ночью? Ответа не последовало. Вечер сменяет ночь. Воздух пропитан отходами, сыростью и наркотиками. Звёздное небо почти полностью заволокли серые облака, сквозь которые лишь изредка можно разглядеть жёлтую луну, будто откушенную с правой стороны голодным ребёнком. Так тихо, даже писка мыши не слышно. Всю дорогу до нужной улицы Руби молчит, изредка кашляя и шипя от боли в руке и ноге. Провожая взглядом бесшумно взлетевшую на подоконник третьего этажа высокого дома, украшенного резными балками и цветами дракониху, а после направляясь к родному жилищу, Бо думает о случайно выпавших часах, что Руби выронила, когда прощалась с девушкой, и о том, что их надо бы вернуть законной владелице. А ещё о том, что чертовски хочется одуванчиков.