Я покажу тебе пшеничное поле

***

Бо так и не может выудить время, чтобы подойти к дому Клиффорд, хотя с момента их необычного знакомства прошло достаточно времени. Страна готовится к холодам и голодной зиме. –Нравится? –Нравится,–коротко отвечает Тони, рассматривающая себя в потресканое зеркало, то и дело поправляя рубашку с вышитыми на ней нитками растениями: папоротниками, подсолнухами и розами. –Только не измажь её в первый же день, это парадная рубашка,–сидящая на холодном полу Бо следит за сестрой.–Пойдёшь к Теобальду сегодня? –А можно?–чёрные глазки младшей загораются ещё сильнее.–Ура, ура, ура! А могу я в этой пойти? –Можешь. Эй, не трогай!

***

Тони весело, вприпрыжку идёт впереди и держит аккуратно сложенные в корзинке грибы, купленные на последние деньги. Коротышка старшая старается обойти все опасные подворотни, и даже делает огромный крюк, чтобы не идти по улице, на которой она встретила Руби. Однако, это не спасает её и она натыкается лицом в знакомый пушистый хвост, хоть они и далеко от глубины трущоб. –Я требую объяснений. –Например? –Что например?!–Бланш буквально взрывается. Тони останавливается, заметив отсутствие сестрицы и подходит ближе.–Что например?! Я почти её добила! Чем ты вообще думала, Бо?! –О чём она?–вставляет свою монету Тони. Бо сжимает руки в кулак и шмыгает носом. Ей нечего сказать в своё оправдание. –А ты подумай,–говорит кудрявая после размышлений.–что она может нам помочь. Пошли,–рукой показывает направление и продолжает идти, взяв младшую сестру за руку.–Вот смотри. Если бы ты её убила, с неё максимум можно было бы взять полтинник, время позднее всё-таки. А если я её спасу, а потом подружусь, она сможет нас обеспечивать! Не слыша... –Заткнись. С чего ты взяла, что подружишься с ней? Да скажи спасибо, если она не сдаст тебя страже, будто ты её пыталась убить. А скорее всего она сожрёт тебя на полдник. Это ж драконы, хитрые, как мыши на базаре,–белка потирает переносицу, вздёрнув хвостом. –Я об этом. Руби Клиффорд, дочь местного губернатора, слышала? Бланш кидает короткое "угу". Тони делает вид, что не слушает разговор девушек. –Так вот, я на неё нарыла кое-что. Добрая, говорят, и доверчивая, как ребёнок. Хотя она и есть ребёнок, по нашим меркам она чуть старше меня, хаха. –Значит,–белка берёт за плечи Бо и трясёт.–Мы можем ей воспользоваться? Так? –Да. Бо врёт. Она не хочет пользоваться наивной дочкой очередного жирного богача. План не удастся воплотить в жизнь, ровно как и Бо не сможет сделать это. Трудно. –Бланш, а ты почему не на фабрике?–подаёт голос Тони, всё это время греющая уши и не понимающая, о чём говорят взрослые. –Пожить ещё хочу,–Бланш усмехается, дёрнув ушами с кисточками наверху и в очередной раз махнув рыжим, пушистым и объёмным, несмотря на работу своей обладательницы, хвостом. Бланш работает на корабельной фабрике, что в двух кварталах от центра, и "домой", хотя это и назвать таковым нельзя–закоулок с сырыми дровами и парой куч с листьями, выполняющими роль кровати, возвращается от силы раза два-три в неделю. Бланш умрёт. Грызуны и так живут не слишком долго, так ещё и учитывая ужасные условия труда: грязь, мизерная зарплата этак в тридцать тин за месяц, и то с задержкой, сложная работа и возможность свалиться в гнилую воду без шанса на спасение и судьбу прогнить где-то на глубине, став кормом для рыб–малозавидная участь. Бланш умрёт совсем скоро, но даже не пытается изменить что-то, смирившись с единственным вариантом событий. Ну если, конечно, она не решит скинуться с колокольни или застрелиться. –А, ясно..–малышка замолкает и смотрит сначала на корзинку с грибами, потом на подол сарафана, и только после на рыжую, пожимающую руку её сестре и прощающейся. Их пути расходятся–Бланш идёт направо, а овечки направляются в противоположную сторону, вскоре подойдя к лавке ювелира. Тони ставит корзинку на стол перед оленем, но тот тут же поднимает её и испуганно осматривает рабочее место. Прилавок, за которым работает Теобальд–священное место, трогать его без разрешения–ужасный грех, а тут мелкая овца, ростом вдвое ниже ювелира, как ни в чём не бывало дурно пахнущую корзинку. Вздыхает и относит подарок на другой стол, стоящий у стены, обшарпанный и старый, но вполне пригодный для употребления пищи и хранения вещей на полках над ним. Олень разворачивается к гостям, делая вид, что ничуть не оскорбился от столь ужасного жеста, и улыбается. –Добро пожаловать! Бо, ты принесла...грибы? Опята?–спрашивает Тео, принюхавшись. –Ага. Ты уж прости, денег было в обрез, а отблагодарить за помощь надо всё-таки, ха-ха,–овца чешет голову сзади.–Тони хотела посмотреть на твою работу, так что я взяла её с собой. –Хорошо. Девочка принимается расхаживать по комнате, с интересом рассматривая товар за стеклом, удивляясь ценам, хоть она ничего не смыслит в деньгах, но больше всего Тони нравится смотреть на искусную работу Теобальда, аккуратно делающего красивейшие брошки, серьги, колье и перстни, поражающие своей выделкой и изяществом. Словно олень делает украшения для самой Шарлотты Второй, королевы страны, настолько роскошно они выглядят. То и дело смешась нелепому образу оленя с кучей сверкающих цепочек на рогах, Тони внимательно смотрит на кулон с гладким рубином, украшенный каймой из серебра. Теобальд О'Дир занимается ювелирным искусством, сколько себя помнит. Поначалу это было лишь увлечение, юный оленёнок постоянно что-то клеил и старался сделать красивым, приятным для глаз. Позже, получив в наследство от дяди небольшую лавку около центрального парка, он решил действовать и начал свою ювелирную карьеру, сначала продавая перекупные украшения, после научившись самому их изготавливать. Теобальд перфекционист, потому все его изделия выполнены с предельной точностью, никто не смог бы найти изъян в серёжке, перстне или даже короне, если б ему поручили изготовить её. Но увы, пока что ювелира замечают только зажиточные горожане и богачи, пропившие почти все деньги в азартных играх и потратившие всё на взятки. Овечке надоедает смотреть на работу, она садится к сестре и кладёт голову на стол, всем видом показывая, как ей скучно. Её сестра занята зашиванием порванной в локте рубашки. Нить небрежными швами стягивает ткань, образуя замысловатый узор, чем-то похожий на разорванный шрам. –Я хочу есть. Тони протягивают маленькую корочку чёрного хлеба. Тони протяжно скулит, но грызёт,что дали. Холодно. Девушки уходят из лавки Теобальда, когда солнце только начинает садиться, заливая лучами окна домов. Горожане предвкушают скорое окончание работы. Устало перебирая ноги, Тони лениво идёт и держит сестру за руку, чтобы не свалиться от усталости. Они овцы. Но им холодно. Тёплая, пушистая шерсть совершенно не спасает от холодных ветров, шныряющих между стенами невысоких каменных домов. Тони ёжится и сильнее закутывается в заботливо накинутую старшей накидку, сворованную у очередного трупа. –Бо? Старшая мычит, не поднимая головы, вжимаясь в лёгкую рубашку. Будто это её согреет, ха. –Скоро?–очевидно девочка имеет в виду возвращение домой. –Я не знаю. Сейчас бы на юг. Где тепло и светит солнце, а не вот это всё. Уйти туда, поселиться на заброшенной ферме и жить спокойно в сухости и тепле. Бо отгоняет несбыточные мечты подальше и откашливается от слизи, наполнившей горло. Где она умудрилась простудиться, её не волновало. Маленькая печка посреди комнаты постепенно нагревается, а вслед за ней и помещение, где, прижавшись друг к дружке, девушки пытаются согреться и выдохнуть без пара. Влажные дрова не дают почти ничего, кроме кучи дыма, но какое-то тепло всё же выделяется. Тони трёт тонкие ручки в попытке разогнать кровь по пальцам. Conan Gray–Heather Совсем скоро в комнате становится тепло, и Тони ложится головой на колени старшей сестры, мирно сопя и прикрыв чёрные глаза. Потрескивание дерева успокаивает и выгоняет из головы все мрачные мысли, заменяя их спокойствием и возвращая чувство безопасности. Они здесь, дома, вместе. Как бы не было холодно на улице, какие бы нехорошие звери там не ходили, сейчас, тут, в этой маленькой комнате, всё хорошо. Кажется, кого-то опять убили, но должно ли это сейчас их беспокоить? Единственное, что важно–лишь бы дров хватило на следующую неделю. –Бо... –Что, солнышко?–Бо целует проснувшуюся сестрицу в лоб. –Хочу на юг. Там тепло, да? –Откуда мне знать?–ласково проговаривает старшая, поглаживая лежащую на коленях девочку по волосам.–Наверное, да. –А давай туда пойдём? –Туда далеко идти, но я обещаю, что мы побываем там. –Обещаешь?–Тони зевает и переворачивается на другой бок, лицом к открытой печке и наблюдает за язычками пламени, игриво то и дело вырывающимися из окошка. Бо не говорит, но, кажется, младшая вполне поняла её, потому что она довольно потягивается и так же ложит головку на бёдра "подушки". Над столицей собираются грозные облака, и вскоре крупные хлопья снега покрывают тонким слоем землю, крыши домов, скамейки, навесы лавок, что-то залетает прямо в квартиры, тая и образуя воду. Сегодня зима пришла в эти края ещё раньше.

***

Руби сидит за письменным столом в своей комнате и пишет небрежным почерком стихи. Подперев рукой щёку, она смотрит несколько секунд на окна домов и снова макает ручку в чернила. Строки получаются чистыми, несмотря на то, что их автор не удосуживается стряхивать часть чёрной жидкости на промокашку, слегка кривыми. Дописав четвёртую строку, Клиффорд рисует маленькие кружочки рядом и переворачивает лист. Она заметила пропажу часов пять дней назад, спустя примерно час после расставания с Бо, и поначалу она думала, что её обокрали. Однако вскоре Руби стала склоняться к варианту, что она просто выронила часы где-то, что более вероятно. Отец не особо интересуется вещами дочери, так что у девушки есть время найти их. Сейчас как раз время послеобеденного отдыха, никто даже не подумает заходить в комнату, даже прислуга из одной-единственной кошки. Дракониха быстро надевает бордовую накидку и тихо, стараясь не издавать шума, открывает окно, так же тихо выпрыгивает из него и, благодаря крыльям, мягко приземляется на снег. Она делает несколько взмахов и легко перелетает на другую улицу, дабы никто не заметил следы. На улицах столицы можно увидеть разве что бездомных, жмущихся друг другу возле костра под аркой, да отпрысков богачей, что играют в снежки. Руби была бы не прочь присоединиться к ним, но у неё есть дела поважнее. Она держит путь в сторону трущоб, где и познакомилась с Бо. То, что она потеряла часы–лишь очень приятное совпадение, которое даёт возможность снова встретить эту наглую овцу. И очень милую. Чёрт, Руби путается в мыслях. И вот, она на знакомой улице. Тот же тупик, через который коротышка помогла перелезть ей. Красноволосая с трудом перепрыгивает каменную стену, чуть не сорвавшись ботинком с выступа. Она не может вспомнить дорогу, по которой Бо тащила раненую, наверняка выглядящую жалко дракониху, но вроде налево. Да, точно налево. Кутаясь в накидку насколько это возможно, рептилия подходит к очередному углу и резко останавливается. Она принюхивается, чувствует знакомый запах, словно хищник выслеживает кролика в кустах. Сомнений нет, и девушка взлетает в воздух, осторожно махая большими крыльями и наблюдая за объектом, ради которого Руби долго шла и мёрзла. Тепло, они затопили печь. Идея заходить через окно настолько глупая, насколько кажущаяся сейчас единственным возможным вариантом. Девушка поднимается ещё выше и словно пушинка ставит ноги на доски. Бо, на коленях которой лежит сестра, оборачивается, но почему-то она нисколько не удивлена присутствием странной гостьи. Разве что интересуется: –Как ты мой дом то нашла? Руби проходит в комнату, не осматриваясь, просто остановившись возле овцы и смотря сверху вниз. –Ты пахнешь грязью и брусникой. –Пошли,–кудрявая бережно подкладывает под голову Тони свёрнутую циновку и поднимается. Проходит на балкон, сразу же ёжась. Вот они стоят рядом. Молчание длится несколько секунд, после чего Клиффорд зевает и смотрит сначала на Бо, после на снег. –Часы. –Держи,–из кармана достаёт часы и вручает их законной обладательнице.–давай быстрее. –Нет, они твои,–рогатая открывает крышку часов и смотрит на остановившиеся от удара об плитку механизмы.–забирай. Может, хоть продашь. Коротышка смотрит туда же, куда смотрела до слов гостьи. Кажется, она не намерена продолжать диалог, но и обрывать его не хочет. "Не подбираю"–кидает и проходит обратно, даже не одарив взглядом чёрных, как смоль глаз дракониху. Руби морщится от попавшей в глаз соринки, стоит на месте. –Иди уже,–говорит Бо, вскоре снова выйдя к драконихе и держа в руке маленький клочок бумаги. –Что это? –Адрес,–всовывает в руки буржуа и облакачивается на перила. Снег перестал идти.–давай топай, Тони спать хочет. Руби спрыгивает на камни, слегка испугав таким действием овцу, и кидает какую-то короткую фразу, которую Бо не расслышала. Идёт некоторое время, немного подумав, разбегается и взлетает с удобных каменных ступенек, поднимаясь выше домов, на уровне труб. Почти подлетая к своему дому, красноволосая стрелой взмывает вверх, и через десять секунд вылетает из серых облаков, сразу же щурясь от ослепительного солнца. Поразительно, внизу серая тоска и разруха, а тут яркий свет озяряет всё, будто Бог протягивает святые руки к грешным, даря им упокоение. Так же внезапно, как и резкое метание вверх, Руби перестаёт двигать крыльями и тут же камнем падает обратно, через облака, кажется, оставляя в них очертание своей фигуры. Она успешно долетает до дома, оставшись незамеченной, и спрыгивает с окна в комнату, тут же снимая накидку. Чёрт, у неё мокрые волосы. Судорожно мечась между предметами мебели, к ней приходит гениальная идея. Не факт, что сработает, но попробовать стоит. Руби садится за письменный стол, за которым писала ещё полчаса назад, и кладёт голову на сложенные руки, как первоклассник во время минуты отдыха. Окно же по чистой забывчивости дракониха не закрыла, что сейчас ей на руку. Можно будет сослаться на сон, что внезапно одолел, и Руби заснула прямо тут, а окно давно открыла для проветривания духоты. Идеально, должно сработать. Красноволосая оставляет глаза открытыми и наблюдает за хлопьями снега, который опять пошёл, снова покрывая всё белоснежным одеялом. Теперь ей точно поверят, будто снег попал в комнату и растаял на волосах. Ей поверили.

***

В середине октября и так ужасная экономика страны пробивает дно. Тысячи рабочих остаются на улице без средств к существованию, а крупные буржуа из последних сил держатся на плаву, дабы не потонуть в долгах и разориться. Полный неурожай, на востоке потихоньку начинается эпидемия очередной заразы, на северных островах проходят митинги против власти. –Всмысле тебя выгнали?! Бланш кивает и продолжает помешивать в кружке горький чай, лишь изредка кашляя. –Они сказали, что корабли никому не нужны и разогнали всех. Томас скоро разорится, судя по всему. –Мы тебя не можем к себе взять,–Бо наконец садится на циновку и поджимает ноги под себя, согреваясь.–самим тесно. Прости. –Всё нормально,–кидает белка, смотря на плавающую в отваре травинку. Бо заходится в очередном приступе кашля, вливает в себя оставшийся на дне отвар и вытирает рукавом губы. Её сестрёнка, сидящая за столом напротив рыжей, рисует что-то, иногда посматривает на Бланш и продолжает выводить линии мелками, уже не обращая внимание на чуть ли не задыхающуюся старшую. Бланш выплёвывает слизь с рта и с громким стуком ставит кружку обратно на стол, которому такое действие явно не нравится. А после, почесав спину, выдаёт: –Идите на юг. Тони, до этого смирно греющая уши, вскакивает и словно птичка щебечет, что на юге хорошо, тепло и всегда много еды, пока её сестра переводит взгляд то с Бланш на Тони, то наоборот. –Город закрывают. И потом,–черноглазая трёт переносицу.–если мы туда доберёмся, не сдохнув от холода, за нами всё равно пустят ищеек. Думай шире. –Могу подкинуть пару идей, если надумаешь,–произнося это, Бланш слегка устало откидывается к стене и принимается качать ногой в рванном башмаке. Ей явно слишком скучно. По итогу, стоит рыжей запереть за собой входную дверь, Тони виснет на ноге сестры две недели и жалобно выпрашивает поехать в солнечный край. Нет, даже не выпрашивает, умоляет и скулит подобно дворовому щенку. Бо же не разделяет столь радостной точки зрения младшей. Не хватает ещё попасться в лапы ищейкам и попасть в тюрьму, а оттуда либо на виселицу на потеху толпе, либо на работы. Последний вариант не привлекает от слова совсем. Старушки у торговых будок вечно травят слухи непослушным детишкам, что с ферм и железнодорожных депо живыми возвращаются единицы, навсегда оставшиеся после калеками. В голове всплывают воспоминания о том, как буквально несколько дней назад они с маленькой девчушкой весело обсуждали тёплый дом в поле, яркие цветы и вечное лето, застывшее в этом царстве зелени и благодати. Это всё так странно. То, о чём она мечтала долгие годы, может исполниться, будто это лишь небольшая детская прихоть, наподобие желания получить игрушку-самолёт на рождество. Жизнь может так быстро измениться. И Бо соглашается. Белка, теперь пропившая всё жильё, договаривается с знакомым торговцем, который собирается в один далёкий город продавать остатки товара. Сама же она остаётся в столице. –Я хочу подохнуть тут,–необычайно весело для подобной ситуации поясняет Бланш. Эти слова прямо противоположны тем, что говорила рыжая несколько недель назад. Время, в которое девушки должны закинуть свои скромные пожитки в повозку и навсегда попрощаться с ветхим домом, ставшим им убежищем, назначено на шесть утра завтрашнего дня, когда ворота крепостной стены поднимаются. Тони радостно носится по полупустой комнате, трогая каждый уголок и дырку, заглядывает в щели между досками, гладит их, чуть не загнав в пальцы занозы. –Пока-пока, господин Франклин!–девчушка говорит это старенькому стулу.–И вам пока, миссис Ди! О, Гарри, не скучай, я обязательно встречусь с тобой ещё,–Тони гладит печку.–Бо, можно взять мистера Смита с собой? В итоге они всё равно оставляют половину вещей на произвол судьбы. Бо в последний раз заходит к Теобальду, прощается с знакомыми лавочниками, прежде чем взяв младшую сестрёнку за руку, отправиться в неизвестные края, где им точно будет лучше.

***

Достаточно далеко выехав за пределы города, теперь оставшегося позади, овцы вдыхают воздух, несущий свободу и чувство чего-то грандиозного. Страх, накативший, когда командир охраны скинул ткань, проверяя товар и едва не заметивший беглецов, теперь отступает, освобождая в груди место сладостному и волнительному предвкушению. Торговец, назвавшийся Оуэном, везёт их навстречу высоким горам и жёлтым полям. Туда, где о них не знают, и где бедность с сведением концов с концами, кажется, и вовсе не существует. Проезжая мимо обветшалых полузаброшенных хижин, минуя речку, окружающую столицу и впадающую в синее море, объезжая покосившиеся кресты. Они чувствуют себя живыми. Свободными и независимыми. Но Бо замечает фигуру, стремительно направляющуюся к ним по воздуху, и сердце пропускает удар, а то и два. Оуэн, будучи почти полностью глухим, игнорирует истошные мольбы двигаться быстрее, а потому овца заворачивает Тони в рогожу и готовится принять стрелу или что похуже. И она даже не знает, рыдать или смеяться, потому что перед ней, прямо в грязную лужу голыми ногами, в нелепой одежде, приземляется та, что видеть тут максимально, на сколько это вообще возможно, необычно. –Что ты тут делаешь?!–чуть ли не взрываясь, цыкает сквозь зубы Бо, размышляя, стоит ли убить её прямо тут, или подождать, пока они не доедут до леса. –Я хочу пойти с вами,–подождав, пока торговец на козлах всё же не остановится по просьбе жестикулирующей овцы, как ни в чём не бывало говорит Клиффорд. Бо даже не успевает ничего сказать, когда дракониха делает останавливающий жест руками. –Да, я знаю, что это странно, но послушай,–небольшая запинка. Руби волнуется.–я тоже хочу на юг. Я бы даже сказала, это мечта всей моей жизни. Бо, послушай, пожалуйста!–повысив голос, потому что последняя явно хочет высказаться.–Я не буду мешать, честно. Мне просто надо доехать, а там можем разойтись! По рукам? Бо спрыгивает на землю, и Руби мысленно представляет, как будет выглядеть её надгробие. "Избита до смерти красивой овцой" или "Сожжена взглядом"? –Типа ты хочешь с нами? Ты серьёзно? –Да. Слушай, зачем мне убегать из дома, пока все в доме спят через окно и незаметной перелетать через стены, чуть не словив свинец в голову, если б я хотела просто подурачиться? –Да что ты вообще несёшь?!–Бо подходит вплотную, тычет пальцем в грудь драконихи и надавливает сильнее с каждым словом.–Как такие, как ты,–особенный акцент на последнем слове.–вообще могут хотеть чего-то подобного?! За нами теперь этих крыс пустят, идиотина! –Я-я...–Руби запинается и выставляет ладони, наивно полагая, что это защитит её от гнева овцы. –Что, что ты?! Ты поехавшая,–плюет прямо к босым ногам Руби Бо и поворачивается, запрыгивая быстрым движение в повозку и давая сигнал Оуэну продолжить путь.–Больше со мной не общайся. Нам не нужны проблемы из-за какой-то там шизанутой на голову папиной дочки! Это было тупо. На что Клиффорд вообще расчитывала? Бо вымещает все негативные эмоции на себе, поскольку всё, что можно было бы избить, сломалось бы сразу. На ноге точно останется синяк. Вот так всегда. Она явно перестаралась с образом грубой и дерзкой преступницы, не ведающей закон. В любом случае, пока глупая рептилия с глупыми красными волосами, глупыми бараньими рогами и в глупом одеянии держится от них подальше, им ничего не угрожает, так? По крайней мере, Бо надеется на это. Путники минуют небольшой ручеек, текущий через дубовую рощу, и Тони просит остановить. Кудрявая девочка, придерживая подол платья, спускается к воде и набирает в крохотные ручки немного, любопытно тараща глазки то на своё отражение, то на водоросли, покрывающие всё дно и оставшиеся на скользких камнях рядом. Тони отпивает немного, пролив большую часть на ботинки, но тут же восхищённо вздыхая: –Бо, иди сюда! Ну иди же! Смотри, вижу себя!–пальчиком показывая на отражающееся в серебристой воде милое личико с веснушками и чёрными глазами, Тони выжидающе смотрит на реакцию старшей. –Ты никогда не видела чистую воду? Глупая, конечно нет. Тони всю жизнь провела среди мусора и бомжар, откуда ей видеть такое? –А ещё она вкусная! Сообщив о том, что малышка может подхватить ангину благодаря ледяной воде, Бо подхватывает улыбающуюся Тони под мышки и тащит обратно в повозку. Они продолжают ехать, въезжая в густой лес. "Вот она какая, эта жизнь"–думает девушка, мечтательно и влюблёно смотря на природу без грязных фабрик, развалившихся пьяниц да недалёких стражников. Красота. Бо готова наслаждаться этим вечность. Если бы не встретилась взглядом с раздосадованным лицом наверху, бесшумно нависнувшим прямо над ней. –Ты меня бесишь. Клиффорд осторожно опускает мокрые ноги (видимо, она успела их где-то ополоснуть) на дно телеги, и она готова была поклясться, что напряжней атмосферы она никогда больше не почувствует. На неё смотрят так, будто собираются распороть брюхо от груди до таза и выпустить кишки, а потом повесить их на ели, как гирлянды, положить к корням ноги с руками, а голову срезать, положив на землю, как подарок в разноцветной упаковке. Руби нервозно щёлкает костяшками пальцев, и один из них неприятно и звучно хрустит. –Ты не поняла?–Бо приподнимает левую бровь, окидывая взглядом рептилию напротив. Младшая овечка старательно делает вид, что считает лежащие в углу пожухлые яблоки, но то и дело кидает заинтересованный чёрный взгляд на двух девушек, которые, кажется, сейчас подерутся.–Проваливай отсюда, я не хочу иметь дело с государственными псами. Нет, Руби как раз таки всё прекрасно поняла. –Святая Оливия, ладно! Только прошу тебя, сиди спокойно и не говори со мной. Игнорируя слова травоядной, Руби садится, повозившись с неудобным спальным платьем. В противоположную сторону, подальше от мечущей молнии Бо, и удовлетворённо откидывает голову, стараясь отвлечься от пронизывающих взглядов двух, нет, даже трёх пар глаз. Оуэн смотрит на новую пассажирку, пока Бо не машет ему, мол, не возникай и вези нас дальше, подонок. Торговец устало мотает головой и трогается дальше. Руби, за спиной которой всё это время была небольшая сумка, достаёт оттуда ботинки, неизвестно как вместившиеся в столь маленькое пространство, и предмет, при ближайшем рассмотрении оказавшийся ничем иным, как кошельком. Медняки звенят, стоит опустить пальцы. Всё же ехать в начале зимы–не самая лучшая идея, потому что холодный ветер пробирает до костей. Бо молится, чтобы они успели до больших холодов и не замёрзли насмерть. Старшая заходится в приступе кашля, бухыкая так сильно, словно сейчас выплюнет лёгкие. Чёрт, не хватает только заразить Тони. Последние сухие листья срывает с веток. Осень заканчивает своё правление и готовится уступить белой зиме. Температура ниже нуля. Так они и едут–красная дракониха, две овечки и старый торговец, глухой на оба уха. Всё только впереди.