Сияние

Следующие три дня пролетели в окружении заботы со стороны мамы и Кирилла, первая вообще взяла больничный, хотя это больше было похоже на какие-то семейные выходные, если, конечно, маму и дочь можно называть семьёй. Вместе с матерью нам удалось заняться тем, чем мы часто занимались в моём детстве: совместной готовкой, просмотром старых советских фильмов и разговорами по душам. Ностальгические мысли захлестнули меня полностью, когда в один из этих дней я, уже практически спящая на ходу, плелась в сторону своей комнаты после очередной беседы с мамой, в процессе которой мы уладили некоторые старинные недопонимания. Кирилл навещал меня ежедневно, привозя с собой много вкусной еды. Вместе с ним мы успешно разбирали темы по тем предметам, которые даются мне с наибольшей сложностью. Так, отдохнув морально и физически, наполнившись теплом домашнего очага, я пришла к одному выводу: несмотря на дискомфорт в виде сопутствующих всякую простуду факторов, болезнь мою можно было бы назвать курортом в пятизвёздочном отеле. И нужно понимать, что никакая самая престижная гостиница не сравнится с домашним уютом и времяпровождением с близкими людьми. И хотя количество проблем в моей жизни заметно снизилось, полностью они не исчезли. И самой главной печалью тех дней являлась Наташа, которая всё ещё не выходила на связь. Однако и я утратила почти все надежды, и на смену моей тревоге пришёл гнев. Незборецкий всячески пытался меня отвлечь, и, на моё удивление, у него это действительно получалось, и эффект его методов психотерапии заметно отражался на моём самочувствии и даже сне. Сегодня мама сварила чудесный суп, который я умяла за считанные минуты. Теперь, когда я довела свой организм до начальной стадии истощения, близкие активно пытаются привести в порядок моё питание, и теперь я наслаждаюсь лучшей едой, приготовленной моей мамой. Поблагодарив родительницу за её неповторимый рассольник, я мою за собой посуду и направляюсь к себе в комнату. Плюхаюсь на кровать, хватая телефон в руки. На экране блокировки поверх совместной фотографии с Кириллом высвечивается тот контакт, от которого я ждала вестей практически месяц. Глаза в буквальном смысле лезут на лоб, а пальцы сами вводят пароль и открывают сообщение. Наташа Шатохина: Встретимся? Вместе с океаном эмоций, бушующих не только в голове, но и в остальном теле, надо мной стало властвовать негодование. Столько дней холодного молчания, столько нервов и сил, чтобы в конечном счёте получить простое предложение о встрече даже без приветствия, поразительно! Я решаю не поднимать себе нервы раньше времени и глубоко вздыхаю, стараясь успокоиться и додержать все свои мысли до того момента, когда я буду находиться непосредственно перед Шатохиной и смогу высказать ей абсолютно всё прямо в лицо. Конец октября — довольно-таки холодное время, поэтому, чтобы вновь не заболеть и не усугубить моё состояние «почти выздоровела» в худшую сторону, я надеваю утеплённые джинсы, худи, и бегу вниз, прихватив телефон. Когда я уже надевала берцы, из коридора вышла мама, расставив руки в боки. — Ты куда собралась? — С Наташкой посижу в кафешке. — Ты только на поправку пошла, Маш. Может, пусть она в гости придёт, а то... — Да нет, я тепло оделась, всё хорошо будет, скоро приду! — наспех целую маму в щёку, поправляю капюшон пальто и выбегаю из дома, направляясь по назначенному подругой адресу. Уже через пятнадцать минут я оказываюсь в парковом скверике, где меня уже ждёт Шатохина, стоя у неработающего фонтана и пиная какой-то камушек на плитке. Мне не верится, что я действительно её вижу, спустя столько времени. Эмоции берут надо мной верх, и я не сдерживаюсь, переходя на бег. Налетаю на Наталью с объятиями, хоть и злилась на неё за это долгое отсутствие в школе, да и в принципе в повседневной жизни. — Машка-а... — подруга тянет моё имя, продолжая обнимать. — Наташа, твою мать, ну где ты была, а?! — отстраняюсь от неё, теперь уже нервно покрикиваю, начиная предъявлять все претензии, — Я, черт возьми, тут с ума сходила, пока тебя не было! Что случилось такое у тебя, что... — Успокойся, давай по порядку, я тебе всё объясню, — шатенка пытается говорить спокойнее и тем самым подавить мои эмоции. Интерес берёт надо мной верх, поэтому лишь недовольно закатываю глаза, поджимаю губы и кидаю на голубоглазую выжидающий взгляд. Мы решаем пройтись по парку и заодно обсудить всё. Шагая вместе со мной по ровной серой плитке, длинноволосая начала свой рассказ. — Ну-у... Длинная история вообще... Я поругалась с Тёмой, убежала из дома. Пришлось звонить Арсу, он меня забрал, ну, вот мы и стали жить вместе. — Так почему ты мне-то ничего не сказала? И Кириллу? Мы же твои друзья всё-таки, переживаем за тебя, а ты... — Я знаю, что я эгоистка, бессовестная, вообще враг народа... Но пожалуйста, дай договорить, — смотрит на меня просящим взглядом, и мне ничего больше не остаётся, кроме как продолжать слушать её, — Вот... Я как-то... Влюбилась, что ли, не знаю. И мы только и делали, что проводили время вместе. Он уговорил меня перевестись на домашнее обучение, помогал с домашкой... В общем, на телефон совсем времени не было... — тяжело вздыхает, опуская взгляд куда-то себе под ноги. Я же поджимаю губы, пытаясь скрыть все обиду. И, видимо, получилось это у меня, мягко говоря, очень-очень плохо. — Маш, ну не обижайся! Я не забывала о тебе, хотела всё время написать... Вот, когда каникулы начались, я подумала: «может напишу?», а потом мне показалось, что ты на меня обиделась, не знала, как разговор начать... Сегодня я в город приехала, решила всё же попробовать встретиться с тобой... Прости меня, пожалуйста... — Да ну тебя... — просто опускаю голову, глубже засунув руки в карманы. — Машидзе-е... — обнимает меня, подходя ближе. — Что? — слегка обиженным тоном произношу я, не вытаскивая руки из карманов. — Прости говорю! — Отстань. — Не отстану пока не простишь! — Господи, да ты ж мёртвого доведёшь, — обнимаю подругу в ответ, устало закатывая глаза. — Так прощаешь или нет?! — настаивает на своём, просто вынуждая её простить. — Да. — Пизда! — слабо усмехается, но тон её становится уже более весёлым. Рассказываю подруге о том, что заболела, после чего она предлагает сходить в ближайшее кафе, чтобы посидеть там, попить кофе и обсудить все последние новости в наших жизнях. В этом маленьком ресторанчике я уже была когда-то с братом, и запомнилось оно мне чудесным облепиховым чаем, который, как раз таки, является моим любимым горячим напитком. Мы доходим дотуда на удивление быстро, заказываем тот самый чай в большом чайнике (к слову, напитка там на добрых четыре кружки), и принимаемся болтать. — Так, ну, что там у тебя с Кириллом? — спрашивает Наташа, отпивая из белоснежной кружечки с фирменной гравировкой названия кафешки. Рассказываю подруге всё в мельчайших подробностях: начиная с тех недель её отсутствия, за которые мы с Незборецким стали проводить больше времени вместе, и заканчивая последней встречей с ним. У шатенки, буквально, чуть челюсть от удивления не отвалилась. — Вот это да... Я в шоке. Ну так зачем ты скандалить тогда начала? Сейчас бы уж замутили! — вскидывает брови, с каким-то недопониманием смотря в мою сторону. — А, то есть надо было ему на шею кинуться? Мол, «Кирюшенька, я тебя тоже люблю, спасибо, что решил всё за меня!», так надо было сказать? — Ну я тогда не знаю. И что, он прям вообще больше эту тему не затрагивал? — Вообще ни разу! Я всё жду, когда он вспомнит наконец. — Да заебал он, ведёт себя, как размазня какая-то. Раньше такого не было, если нравилась ему баба, то это она за ним бегала. А он так сюсюкается с тобой, заботится, в школу возит, одежду свою отдаёт, первый мириться приезжает. Не узнаю его прям, — загадочно улыбается, заглядывая мне в глаза, — Ну, подруга. Жди, скоро уже вместе будете. Влюбился твой Кирюша. Всё, что мне остаётся сделать в ответ на выводы подруги, так это смущённо улыбнуться и отвести взгляд в сторону. Всё-таки приятно знать, что ты нравишься человеку, к которому не ровно дышишь уже два месяца. Даже не верится, что всё будет хорошо, и мы будем вместе. Остаётся только ждать, когда блондин что-то придумает, возможно, наберётся смелости, и уже нормально, как все адекватные люди, признается мне в любви. А большего мне для счастья, собственно, и не нужно. После часа нашей болтовни весь чай оказывается выпит, а подруга предлагает сходить в торговый центр. Я даже не задумываюсь и сразу же принимаю это предложение, и уже через какое-то время мы рассматриваем худи в фирменном магазине «Gucci». И хотела бы я сказать, что мол, можем себе позволить, но когда мы, как две вешалки из-за количества набранных вещей подходим к кассе, оказывается, что деньги никто из нас не взял, а на карточке валяется только пара тысяч рублей с копейками. С тяжёлым сердцем подруга оставляет всё, что набрала, я следую её примеру, и мы выходим из магазина, думая, что теперь делать дальше. — Только мы могли пойти в торговый центр, не взяв с собой денег, — вздыхает Шатохина, опуская взгляд на свои кроссовки. — Да-а... Что делать дальше будем? — Хер знает, точно не идти дальше, меня и так будет жаба душить за то чёрное худи, которое пришлось оставить. — Предлагаю помянуть худос, — загадочно улыбаюсь я, кидая взгляд в сторону пивного ларька. — Вас поняла, пошли. — Наташа сразу же подхватывает мой настрой, и мы двигаемся в сторону магазинчика. Так как шатенка старше меня, ей уже есть восемнадцать, покупать идёт она. Ещё какие-то две минуты, и голубоглазая уже направляется в мою сторону с двумя банками пива. — Ну что, подруга, за встречу, худос, который я благополучно просрала, за наших хахалей и нас, самых лучших и прекрасных. — Шатохина грустно улыбается, мы чокаемся банками с пивом, отпивая. — Ой, я сопьюсь из-за тебя когда-нибудь... — усмехаюсь я, когда две пустые железные ёмкости летят в мусорное ведро. — Иди нахуй. Куда теперь пойдём? — Сама иди. Не знаю, погнали пожрём чего-нибудь. Мы направляемся в первую попавшуюся забегаловку, где тратим все свои деньги, что у нас вообще есть при себе. Знатный пир мы конечно устроили: салат Цезарь, моя любимая пицца «Четыре сыра», картошка фри и яблочный сок. Пока уплетаем всё это, благополучно проводим время за, как казалось, бесконечными разговорами. Есть такие люди, с которыми в любой обстановке всегда есть, о чём поговорить. Так вот эта голубоглазая ведьма одна из них. Прерывает нашу болтовню звонок на телефон Наташи, который, оказывается, от Арсена. Девушка проводит с ним недолгий разговор, после чего сообщает, что сейчас брюнет подъедет и заберёт нас, меня подкинет до дома. — Не, Натусь, спасибо, я пройтись хочу. — Ну чего ты, ты ж только что с болезни, может поедешь? — Не-не... Я из дома четыре дня не выходила, хочу пешочком. Я «провожаю», так сказать, подругу до машины, киваю Арсеньеву в знак приветствия, и какое-то время наблюдаю, как их машина уезжает в неизвестном мне направлении. Потупив ещё несколько секунд я разворачиваюсь, и направляюсь в сторону своего дома.

***

Когда зазвонил мой телефон, я уже была на пол пути к дому, неторопливо шагала, витая в своих мыслях. Даже не просматриваю контакт, просто нажимаю на зелёную кнопочку «принять вызов», и прикладываю мобильник к уху. — Алло? — как-то туманно произношу я, продолжая не спеша идти по тротуару. — Привет, Маш. Ты себя как чувствуешь? — узнаю в трубке голос Незборецкого. — Привет, Кирь... Нормально вроде. А что? — на последнем слове подтягиваю уголки губ вверх, от чего у меня немного меняется интонация. — Да так, хотел погулять сходить с тобой... Ты же не занята сейчас? — Да, вот, кстати, по улице иду. С Наташей встретилась. — Нихуя себе... Скинь адрес, я приеду ща, расскажешь, что там да как, — Кирилл сбрасывает трубку, а я отправляю ему свою геопозицию, и бегаю глазами в поисках ближайшей лавочки. Ну, не стоять же мне? Как назло, ни одного пристанища для моей жопы рядом не оказывается, и бедным ногам приходится держать меня. Ох, замотала меня сегодня моя подруженция. Сперва не появляется почти месяц, а потом приходится делать всё и сразу: и гулять, и бухать, и в кафешках сидеть, и успеть пробежаться по магазинам, не имея при себе и двух тысяч рублей. К моему превеликому счастью, блондин приезжает очень быстро. Парень не успевает даже вылезти из машины, чтобы по традиции обнять и открыть дверь авто, как я уже оказываюсь на пассажирском сидении. Незборецкий слегка удивлён такому поведению, молча наблюдает за моими действиями. — Что? — я не выдерживаю молчания первая. — Да не, ничего... Что-то случилось? — Я замёрзла, как собака, и устала очень. Куда мы поедем? — вскидываю брови, напоминая парню, что он остановился на проезжей части. Блондин резко выруливает и едет в каком-то направлении. — Ну, увидишь. Я печку включил, так что скоро согреешься. Рассказывай, шо там с Натахой? — проговаривает все эти слова, не отрывая взгляда от дороги. — Ну-у... — сообщаю парню про то, где, собственно, была эта мымра, но умалчиваю о некоторых подробностях. Всё-таки это между нами, девочками. — Вот это у неё там приключения, ничего не скажешь. Забыла о друзьях совсем, — делает вывод, поворачивая в неизвестную мне сторону. Я лишь вздыхаю, переводя взгляд в окно. — Ну, я надеюсь, тебе лучше теперь? Видишь, всё нормально с ней. — Мне-то лучше, конечно... Но знаешь, всё равно у меня какое-то дурное предчувствие... — как мне кажется, на лице моём не видно уже ни глаз, ни губ, ни носа, одна сплошная тревога. — Маш, — голубоглазый накрывает своей ладонью мою всё ещё ледяную руку, не отрывая взгляда от дороги, — ты сама себе накручиваешь. Всё хорошо будет, не переживай. В следующий момент наблюдаю на лице блондина тёплую улыбку, от которой на душе словно солнце засветило. Невольно улыбаюсь ему в ответ, понимая, что он не заметит моей улыбки, так как взгляд его сосредоточен на машинах, что едут впереди. Через минут пятнадцать моё тело окончательно согревается, и я уже не чувствую холодка в конечностях. За окном автомобиля уже заметно, что солнце, скрытое за туманом облаков, почти село, отчего улица становится всё темнее, а по бокам шоссе, по которому мы едем, уже загораются фонари и в глаза бьют яркие огоньки от фар. На все мои вопросы по типу «куда мы едем?» парень так и не ответил, аргументировав это сюрпризом. Теперь уже голова была полностью забита мыслями о том, что же удумал этот блондинчик. Через какое-то время мы подъезжаем к огромной высотке, и тут-то я понимаю, что парень привёз меня в Москву. Пока Кирилл лыбится во все тридцать два, наблюдая за моей реакцией, я даже не нахожу слов, что сказать. Поэтому лучшим вариантом считаю просто улыбнуться и благодарно обнять, а дальше, как пойдёт. — Ну шо, как тебе такое? — в привычной ему манере произносит белобрысый, продолжая улыбаться. — Ты, конечно, ебанутый, но... Но я в полнейшем замешательстве. Что вы хотите мне этим сказать, Кирилл Игоревич? — в шутливой форме произношу последнее предложение, заглядывая в его глаза, что сейчас сверкают от загадочности. — Не знаю, просто решил погулять с вами по Москве, Мария Александровна. А вы разве против? — немного искривляет свою интонацию, ухмыляясь. — Конечно не против, дурак ты, — произношу, и мы выходим из машины, начиная нашу прогулку.

***

Ночная, или же вечерняя Москва — это моя любовь. Хоть я и была в этом прекрасном городе всего пару раз конкретно в тёмное время суток, и то в глубоком детстве, но мне очень хорошо запомнилась атмосфера этого места. Всякие огоньки; красивые старинные здания; неповторимая архитектура метрополитена. Теперь же, не как в детстве, с родителями под строгим контролем, мол: «осторожнее, Маша, далеко от меня не уходи!». Сейчас я с самым родным мне человеком на этой планете, от этого атмосфера города кажется ещё ярче и волшебнее. Мы проходим всю Красную Площадь, не забывая традиции: фотографируемся, сидя на знаменитой исторической брусчатке. Далее гуляем по Александровскому саду, а после решаем посетить ГУМ. Давно я не испытывала такого необычайно сильного внутреннего успокоения и морального комфорта. Разговоры обо всём на свете, тепло в правой руке от ладони Незборецкого, любительские фотосессии у каждого исторического памятника и просто так. В какой-то момент ко мне приходит ощущение счастья. Это чувство я по настоящему испытывала в последний раз когда-то в подростковом возрасте, когда мне кроме одиночества и наушников с музыкой ничего и не нужно было. Тогда было так же беззаботно и легко, как сейчас. Мне так хорошо, что даже и нет таких слов, которые могут во всех красках описать моё счастье. Как, оказывается, мало мне нужно для этого: прогулка по самому незабываемому городу, в котором я когда-либо была, и человек, без которого я не могу представить свою жизнь. Вот и всё, Мария счастлива. Когда уже мне показалось, что лучше и быть не может, Кирилл сообщил мне, что у него есть сюрприз для меня. Я лишь удивлённо, но с улыбкой до ушей вскинула брови, заглядывая в его загадочные глаза. Он повёз меня в какую-то неизвестную мне сторону, не отвечая ни на какие вопросы касаемо места этого сюрприза. Проходит где-то пятнадцать минут, и я уже наблюдаю возвышающиеся пред нами небоскрёбы, называемые «Москва Сити». Незборецкий о чём-то говорит с охранником на входе одного из этих высотных зданий, и нас пропускают внутрь. Мы сдаём верхнюю одежду в гардероб, проходим в лифт, и он с бешеной скоростью несётся вверх, доставляя нас на самый верхний этаж. Пока мы едем, я всё ещё делаю попытки узнать, что же задумал блондинчик, но он вновь лишь таинственно лыбится, оставляя все мои вопросы без ответа. Мне же остаётся вдохнуть немножечко терпения и продолжать наслаждаться моментом. Как только лифт останавливается, блондин берёт мою левую руку в свою, переплетая наши пальцы, и проводит по каким-то бесконечным коридорам. В итоге мы оказываемся в просторнейшем зале кафе, из панорамных окон которого открывается прекраснейший вид на ночную Москву. У меня, в буквальном смысле слова, челюсть отвисает от такого шикарного вида и фантазии Кирилла. — Кири-илл... Да ты... Ты... У меня слов нет! Это просто потрясающе, как ты додумался сюда приехать?! Это фантастика! — я подхожу впритык к стёклам, и легонько касаюсь свободной ладонью ледяную поверхность. — Тебе правда так нравится? — тихий голос звучит прямо над ухом, да так пронзительно завораживающе, что я даже немного вздрагиваю, пока спина покрывается щекочущими мурашками. — Да. Это нереально красиво, — не перевожу взгляда на белобрысого, вместо этого продолжаю разглядывать огоньки внизу. — А знаешь, зачем я тебя сюда позвал? — парень подходит ещё ближе, кладя голову мне на плечо. — Зачем? — тоже понижаю громкость своего голоса, как будто боясь сказать что-то слишком громко. В этот момент свет в помещении выключается, от чего я немного пугаюсь. Руки парня обвивают мою талию сзади, а его дыхание теперь мне очень хорошо слышно. Я, кажется, начинаю понимать, к чему он подводит диалог, от этого начинаю нервничать. Казалось бы, почему? Вроде как всё хорошо: в меня влюблён человек, по которому я сохну два месяца. Он вот-вот признается мне в любви, и всё будет очень-очень хорошо. Но, видимо, я на подсознательном уровне переживаю, сама не зная причины. — Знаешь... Мне нужно было изначально тебе в этом признаться, а не решать всё самому, и так поступать с тобой на той вечеринке, — такой же тихий, но, как мне кажется, резкий голос голубоглазого вывел меня из своих мыслей, напоминая о том не самом приятном инциденте, — Прости меня, что я такой. Я не хотел, чтобы мы в итоге поссорились. И... Маш, — парень аккуратно разворачивает меня лицом к себе, заставляя посмотреть в его глаза. Хоть сейчас и темно, но блеск от них я всё равно вижу очень хорошо, — Я не знаю, взаимно ли это, но ты ведь по любому должна знать... Я тебя люблю. Ты даже представить не можешь, с каким трудом я говорю эти слова, не потому, что это неправда, или я не уверен, а потому, что я боюсь твоей реакции. Знала бы ты, насколько ты стала дорога мне за всё время нашего знакомства. И уже в самый первый день, когда я увидел тебя впервые, я понял, что влюбился. Понял, что любовь с первого взгляда существует. Я же... Я же ведь теперь не могу представить свою жизнь без тебя. Без твоих глаз, твоего голоса, твоих духов, которыми пахнут все мои джинсовки и худи, потому что ты вечно мёрзнешь. Я никогда не испытывал такую зависимость от человека, тем более, что мы с тобой дружим-то всего ничего. И, знаешь, если это не взаимно, ты скажи, я всё пойму. В таком случае для меня будет лучшим вариантом хотя бы быть для тебя другом. Так вот, на счёт реакции... Я боюсь, что, если ты ко мне ничего не чувствуешь, то оттолкнёшь, и я не смогу иметь возможности общаться с тобой, близко дружить. Я... — на последних предложениях, в которых парень говорит о невзаимных чувствах, он постоянно запинается. Я вижу, как сильно он нервничает и переживает, поэтому решаю прекратить эту муку для него, и просто прикладываю указательный палец к его губам. Блондин явно не ожидал такого поворота, поэтому без единой эмоции помимо удивления и страха пялится на меня, в ожидании моей слов. Я делаю тихий, но глубокий вдох, как бы собираясь с мыслями, и переступаю этот порог, который в прямом смысле делит мою жизнь на «до» и «после». — Я тебя тоже люблю, — шепчу я так, словно боюсь, что эти слова услышит кто-то ещё, помимо нас двоих, хотя в кафе нет ни единой души, только я и он. Мои слова, судя по всему, служат зелёным светом для блондина, и он аккуратно отодвигает прядь моих волос, что предательски сбилась на лицо, прикрывает глаза и целует меня. Ну, вот и настал этот момент истины. Я обхватываю его шею руками и жмусь к нему всем телом, пока он одной рукой продолжает придерживать мою голову, а второй обнимает за спину. Я точно счастлива.