Сияние

***

Первая неделя каникул длится неимоверно нудно и долго. Благо был один человек, который хоть как-то скрашивал это время — Олег. Мы периодически гуляли вместе, болтали по телефону или переписывались допоздна. В последнее время я перестала нормально есть, утром не завтракаю, вечером не ужинаю. Максимум — выпью чашку кофе с булочкой в обед, да и всё на этом. Мой организм, конечно же, «спасибо» не скажет, но мне уже абсолютно всё равно, и так плохо. Мой сон в среднем длится три-четыре часа, и то, снятся одни кошмары, после которых заснуть невозможно. То приснится, как я падаю в пропасть, то, как с Наташей происходит что-то странное, и она прибегает ко мне зарёванная домой, а потом нас с ней убивает Арсен. Короче говоря, шизофрения у меня началась с моими любимыми друзьями. Доводят меня до ручки. С Незборецким я не общалась с дня вечеринки. И я уже начинаю переживать, поскольку он уже три дня не заходил в сеть, судя по указаниям небезызвестных мессенджеров. Наталья мне тоже не писала, короче говоря, от неё вновь никаких вестей. У меня было в мыслях позвонить или написать Кириллу, но я как-то боюсь что ли, не знаю. И вновь я сбегаю от своих мыслей в парк. За последнюю неделю он уже стал моим вторым домом. Холодным таким, ветреным домом и, так сказать, пристанищем для вечных проблем. Ну, всё ведь лучше, чем сидеть дома, киснуть, и портить себе настроение, которое и так находится ниже плинтуса. И, судя по моим наблюдениям, в этой городской рощице есть постоянные посетители: несколько бабушек лет под семьдесят-восемьдесят, одна из них с маленькой собачкой, что постоянно находится у неё в руках; пара подростков, девочка и мальчик: вечно ходят в обнимку, парень держит большого лабрадора на поводке, а девочка с улыбкой до ушей наблюдает, как собака цвета солнца резвится в сухих листьях. Интересная, однако, жизнь, если её разглядывать по всем параметрам. Любопытно наблюдать и видеть какое-то психологическое изменение в настроении и поведении, пускай даже совершенно незнакомых людей. А когда у тебя навалом своих проблем, почему-то это становится действительно интересно, и ты начинаешь непроизвольно наблюдать за посторонними людьми, которые к тебе не имеют абсолютно никакого отношения. Иногда я встречаю здесь какие-то знакомые лица из школы. Либо с параллели, либо с младших классов. Удивительно, но своих одноклассников я ещё здесь ни разу не видела, если, конечно же, не считать моих друзей. Когда я уже вовсю разглядываю темень неба сквозь оставшуюся листву на деревьях, я чувствую вибрацию в своём кармане, где, как раз и лежит мобильник, который я, кстати говоря, до сих пор не отнесла в ремонт, хотя надо бы. Ожидая увидеть сообщение от Нечипоренко, я сразу же открываю «ВКонтакте», и захожу в чат с Олегом. Но, каково было моё удивление, когда оказалось, что от него нет новых смс. Неужели кто-то про меня вспомнил? Присаживаюсь на первую попавшуюся свободную скамейку, слегка вздрагивая от холода досок. Проверяю все соцсети и нахожу одно непрочитанное от Маркула. От удивления глаза становятся, как говорится, по пять копеек, а на губах появляется непроизвольная ухмылка. Маркул: Мария, приветствую. А что у вас с Кирюхой случилось? 21:17

Леди Мэри: Вот у него и спрашивай. 21:19

Маркул: Бля, ну я серьёзно, чё случилось? Я пытался у него спросить, так он бухает. Заперся у себя в квартире и не выходит. 21:20 Хочешь, встретимся, где тебе удобно и поговорим? Я давно твоё вечно злое ебало не видел, уже соскучился)) 21:21

Леди Мэри: Окей, приходи в городской парк, который рядом с моим домом, я уже здесь 21:21

В ответ парень строчит краткое «ок», и уже через несколько минут прибегает сюда, долго ища меня глазами. Благо я замечаю его сразу и машу рукой, привлекая к себе внимание. Завидев меня, шатен ухмыляется и подходит ко мне, вовлекая в дружеские объятия и трепля по голове. — Здаро-ова! Маха, ну че, как ты поживаешь? — Привет. Да нормально вроде, сам-то как? — Тоже ничего. Вот к Кирюхе уже третий день не могу попасть, он орёт на меня и бухает, чё у вас там произошло? — обеспокоенно кидает на меня взгляд, пока мы вместе шагаем по аллее. — Ох, блять… Сложно всё. Может помнишь, на вечеринке у тебя на даче он назвал меня своей девушкой? — получаю не многозначный кивок на свой вопрос, и продолжаю рассказ, — Ну, вот, мы ещё потом вместе якобы на перекур выходили? — вновь кивает, продолжая заинтересованно на меня смотреть, — Вот я и устроила скандал… — опускаю взгляд себе под ноги, не желая больше смотреть в глаза. — Так, погоди, в смысле? Из-за чего скандал? Вы что, разве не встречаетесь? — сказать, что я в шоке, не сказать совершенно ничего. Хотя, можно ли это вообще шоком-то назвать? — Нет! Кто тебе сказал вообще, что мы встречаемся? — Ну, все так думают… Плюс он ещё и при пацанах тебя так назвал… — виновато чешет затылок, мимолётно вскидывая бровь. — Заебись! — ускоряю шаг, чувствуя, как обида на блондина возрождается с новой силой. — Стой! — Маркул догоняет меня, легонько хватая за предплечье, но я скидываю его руку. — Что?! — Да давай нормально поговорим, чего ты психуешь сразу? А дальше-то что было? — Ну… — делаю глубокий вдох, чтобы ненароком не ударить Марка со злости, и рассказываю все слова Незборецкого в мельчайших подробностях. У друга явное удивление, отчего глаза его становятся всё больше, а рот приоткрывается. — Пиздец, не ожидал от него такой хуйни… А он тебе как, нравится вообще? Ну, то есть чувства взаимны? — киваю, подтверждая свою влюблённость в этого белобрысого чёрта, — Ладно… Ясно с вами всё, два блондина — это сила. Может поговоришь с ним? — С удовольствием, но я не буду проявлять инициативу первой. Всё таки он виноват в нашей ссоре, если её, конечно, можно таковой назвать. — Ну, как знаешь… Мы погуляли с Марком ещё около двадцати минут, после чего начался дождь. Маркул вызвал себе такси и в спешке уехал, сказав, чтобы я в обязательном порядке шла домой. Предлагал сперва подкинуть меня, но я вежливо отказалась, поскольку идти тут всего ничего, дом находится в нескольких сотен метров. К слову, я думала, что немного прогуляюсь под дождём, ведь начинался он, тихо морося по и, без того сырому, асфальту. Но, не прошла я даже ещё и половину пути, как начался сильный ливень. Прям тропический какой-то, бр-р… Мой плащ и распущенные волосы промокли моментально, поэтому мне пришлось в прямом смысле слова бежать домой. Уже примерно через семь минут я оказалась в своей тёплой и уютной комнатке. Волосы пришлось высушивать феном, кроссовки ставить на батарею, а плащ вешать на сушилку. Ну, вот тебе и весёлые приключения. После этого «душа» от природы, который она мне сегодня решила устроить, я почувствовала очень сильную волну сонливости, поэтому, переодевшись в пижаму и устроившись поудобнее в своей постели, попробовала заснуть. И, на моё искреннее удивление, я провалилась в царство снов. Проснулась я только к обеду следующего дня (но, видимо, это не только из-за недостатка сна). Во рту стояла невероятная сухость, а голова была, словно чугунная. Поднявшись с кровати, башка сильно закружилась, да так, что я упала вновь на кровать. В мою голову пришло осознание того, что у меня, скорее всего, температура. Прогулка под ливнем с мокрыми волосами и ещё более влажными кроссовками вместе с одеждой напомнила о себе. Ох, блять, да чтоб я ещё хоть раз под дождём гуляла! Кое-как нащупываю телефон, что мирно покоился на тумбочке, где наблюдаю входящий звонок от Незборецкого. То ли в силу своей тупости, то ли наоборот сверхразума (а может это просто действие болезни так влияет на принятие таких решений), я принимаю звонок. — Алло, Маш… Это… Я поговорить с тобой хотел… Ты сможешь сегодня съездить куда-нибудь? Хочешь, в ресторане там посидим, или в нашу любимую кафешку съездим? Или вообще в парк сходим? — Блять… — мой до жути хриплый голос напугал нас обоих, дальше Кирилл не дал мне сказать какую-то весьма умную мысль, которую я уже благополучно забыла. — Ты чего? — Да ничего, блять… — шепчу, не в силах разговаривать громко из-за боли в горле. — Ты заболела? Ты дома? — Как много вопросов… Дома я… — продолжаю очень тихо говорить, да настолько, что в какой-то момент вообще сомневаюсь, слышит ли меня Незборецкий. — Я сейчас приеду! — тут же слышится в трубке и парень сбрасывает вызов. И верно, он приезжает. Очень быстро. Настойчивый и слишком громкий дверной звонок заставляет голову трещать, а руки сами собой закрывают уши. Давно у меня такого не было… С трудом встаю, и, держась за стены, ползу к входной двери. Не знаю, как я вообще не валехнулась по пути. Как только я открываю, передо мной сразу же предстаёт взволнованное лицо блондина. Я пропускаю его в дом, всё не открывая взгляда от его синих, как летнее безоблачное небо глаз. — Ты заболела? — оглядывает меня с ног до головы, подходя чуть ближе. Вообще, я не так представляла нашу встречу. Думала, что он будет усыпать меня извинениями, бегать за мной, требуя простить, а он даже не затрагивает эту тему. — Угу… — в этот момент я немного пошатываюсь, всё-таки голова-то до сих пор трещала. Незборецкий одним шагом оказывается рядом со мной, приобняв за плечи, побаиваясь, что я упаду. После этого он бережно подхватывает меня на руки и несёт в мою комнату, где укладывает в кровать, губами проверяя температуру моей головы. — Малая, да ты же сгоришь сейчас. Есть где-то жаропонижающее? — На кухне в третьем подвесном шкафчике слева аптечка лежит, там где-то… — устало прикрываю глаза, пока парень бежит на кухню. Ну всё, сейчас наша любимая заботушка — Кирюша Незборецкий будет меня лечить. Прекрасно. Блондин очень быстро находит нужные таблетки, и приносит мне в комплекте со стаканом воды. Еле как проглатываю пилюльку, после чего вновь валюсь на подушку. — Это ты где так? — Под дождь вчера попала… — Бедная… — парень ложится рядом, положив голову на область между моей шеей и плечом, — Машенька… Прости меня пожалуйста, я такой долбоеб… Улыбка сама собой натягивается на лицо, а я обнимаю его плечи одной рукой, вторую же кладу ему на голову. Как вот на него вообще можно обижаться? — Я знаю. — Э-эй! — слегка приподнимает свою голову, из-за чего его блондинистые африканские косички спадают ему прямо на лицо. Тот прикрывает глаза, а я, едва прикасаясь к его волосам, пальцами отодвигаю их ото лба, отчего он вновь может нормально смотреть, — Ну, ты прощаешь или нет? — Да прощаю, прощаю, успокойся, — миловидно улыбаюсь, разглядывая его лицо. — Это на тебя так болезнь действует, шо ты такая добрая? — в характерной ему манере усмехается, слегка улыбнувшись. — Иди в жопу, — продолжаю давить лыбу, задерживая взгляд на его голубых глазах. Затем вновь вовлекаю его в объятия, закрывая очи, — Я так по тебе скучала… — произношу это очень тихо, шепча. В эту же секунду чувствую, как могучие руки парня обвивают мою спину. — Я по тебе тоже, — шепчет, но это не мешает понять, что он сейчас улыбается. Мы ещё очень долго лежим в обнимку, в то время, как в комнате царит полнейшая тишина. С такими людьми, как Кирилл, даже молчать приятно. И, признаться честно, я смогла отпустить все мои проблемы, которых, вроде как, стало уже меньше. Раздумывая о каких-то других галактиках (неизвестно, как я вообще пришла к мысли о них, если изначально задумывалась о таком родном парфюме Незборецкого), я не заметила, как погрузилась в сон. Просыпаюсь уже в тёмное время суток, чувствуя себя немного лучше, чем было. Всё-таки таблетка сработала, правда голова и горло всё ещё продолжают болеть. Комнату не освещает совершенно ничего, в воздухе повисла кромешная тьма, но это не мешает мне понять, что в кровати я лежу одна. На ощупь дотягиваюсь до выключателя моей лампы, что всегда стоит на тумбочке. Нажимаю на кнопочку и помещение тут же озаряется светом. Несколько секунд я туплю, уставившись глазами в стену, после очерчиваю взглядом всю комнатушку, и решаю подняться с постели. Аккуратно ступаю босыми ногами по паркету, боясь издавать лишние звуки и стараясь не упасть на ходу. Уже через минуту я оказываюсь на кухне, где наблюдаю Незборецкого, тот с совершенно спокойным видом пьёт чай, листая ленту инстаграма. — Ты чего тут? — обращаю на себя его внимание, переминаясь с ноги на ногу. — О-о, проснулась? Да вот, чай пью, — слегка приподнимает свою чашку, как бы демонстрируя, что он тут делает, — Ты как себя чувствуешь? Тебе лучше? — Да не особо… — подхожу ближе, присаживаясь на стул, что находится напротив блондина, — Сколько времени? — Два часа ночи, — откладывает телефон, что в этот же миг оказывается в положении экраном вниз. — Сколько?! — переспрашиваю так громко, насколько вообще получается с моим больным горлом. — Тихо ты, не кричи, твоя мама спит. — Что?! — продолжаю верещать в меру своих сил, пока глаза становятся по пять копеек. — Да не кричи, говорю! Маму разбудишь, — я делаю глубокий вдох, после чего закидываю парня расспросами. — А что, собственно, было, пока я спала? — Ну-у… Ты уснула, я потом тоже. Через часа четыре проснулся, ну и, думал чего поесть приготовлю, а там мама твоя. Посидели с ней, поели, потом чайку попили, потом она сказала, что я могу остаться. Я за тебя переживал, вот и решил у вас сегодня ночевать… — Пиздец… — шепотом произношу это, и запускаю руки в свои спутанные светлые волосы, наклоняя голову к столу. — Ну шо ты? — судя по звукам парень встаёт со стула и подходит ко мне. И я понимаю, что это предположение верно, поскольку уже в следующий момент я чувствую руку Незборецкого на своих плечах. — Мне так всё надоело… Одни сплошные проблемы. — Но ведь без них жизнь не была бы интересной? Не может быть всё слишком хорошо и слишком плохо. Все эти твои «проблемы» ты придумала у себя в голове, а теперь не можешь с ними справиться, — слышу его тихий и приятный голос у себя над ухом. — То есть, ты хочешь сказать, что то, что моя единственная подруга пропала на несколько недель — это не проблема?! Завал на учёбе и херовые оценки в четверти — это не проблема?! Ссора с тобой — тоже не проблема?! Действительно, блять, ты гений! Лайф из бьютифул просто! — эмоционально жестикулирую, не поднимая на него взгляд. — Слушай, на счёт Наташи… Я понимаю, что ты волнуешься, но это ведь не значит, что ты должна не есть и не спать из-за этого? Разве то, что ты губишь себя как-то поможет ситуации? К тому же, это её выбор и её проблемы, не твои. Я тоже волнуюсь за неё, но может большего и не надо? — делает паузу, кладя голову мне на плечо, — То, шо оценки — это ведь не показатель знаний, верно? Исправишь во второй четверти. А то, шо мы поругались, так это вообще не беда, помирились же уже, — по голосу слышу, как он улыбается. Я устало кладу голову на его, накрывая своими руками его ладонь, что находится сейчас на моём плече. — Я не знаю, мне просто плохо. Есть как-то не хочется, а когда ложусь спать — начинают мучать кошмары… — глаза начинают предательски слезиться, так как в голове всплывают образы из не самых приятных сновидений. — Почему-то когда я ложусь с тобой, ты спишь, как барсук. — Сам ты барсук, — прыскаю со смеха, шутливо ударяя его по руке. — Ладно, ладно, как медвежонок. — Я что, на медведя похожа?! — начинаю уже открыто хохотать, блондин тоже смеётся. — Бля, иди в жопу… Я к тому, шо когда я ложусь с тобой, ты очень даже долго и крепко спишь. — Мне с тобой спокойно, — слегка улыбаюсь, наконец заглядывая ему в глаза. Так проходит какая-то минута, в абсолютной тишине мы смотрим друг другу в глаза. Я продолжаю лыбиться, прям, как дурочка какая-то. Кирилл решает нарушить молчание первым. — Ты это… Кушать не хочешь? — осторожно спрашивает он, не отрываясь взглядом от моих глаз. — Кир, ну два часа ночи… Конечно хочу! — саркастично выпаливаю я, складывая руки на груди. — Да ты ж не ешь ничего, хоть сколько время, — укоризненно прищуривает глаза и поджимает губы, после чего касается ими моего лба, проверяя температуру, — Ну, не, Маш, так не пойдёт. У тебя температура, — отходит от меня, доставая аптечку из подвесного ящика. Оттуда берёт точно такую же таблетку жаропонижающего, потом около двух минут копается в коробочке, видимо, в поисках чего-то от простуды. Я же не двигаюсь с места, продолжая наблюдать за его дальнейшими действиями. После парень наливает стакан воды и вручает его мне вместе с пилюлькой. Проглатываю таблу, запивая её водой, после чего ставлю стакан на стол и облокачиваюсь на спинку стула. — Я утром съезжу в аптеку, а то ты хрипишь, надо чё-то делать. Иди спи. — Я выспалась. — Да конечно, я так тебе и поверил, спи говорю. Тебе выздоравливать надо, набираться сил, а не сидеть ночью на кухне. — Да блин, я всю ночь и весь день спала, не хочу я… — обиженно надувая губки, подобно маленькому ребёнку. — Ну, я тогда не знаю… Ночь на дворе, че ты делать собралась? — Понятия не имею. Но, предлагаю посмотреть фильм, — улыбаюсь, можно сказать, с надеждой поглядывая на Незборецкого. Тот лишь обречённо кивает, осознавая, что меня не переспоришь, и спать я точно не пойду. Мы поднимаемся ко мне в комнату, я включаю гирлянду, что висит на занавесках. Она очень красиво мерцает, заставляя настроение ползти выше и создавая атмосферу какого-то нового года, хоть до него ещё больше двух месяцев. Сперва мы спорим, что же будем смотреть. Кирилл требует включить какой-то криминальный фильм, а я же настаиваю на старой доброй классике — «Вокзал для двоих». Парень долго пытается уговорить меня включить что-то другое, даже ноет, мол «что угодно, но только не это», но, как вы можете понять, в итоге я всё равно включаю то, что хочу. Первый час просмотра Кирилл просто лежит у меня на плече, храня тишину. Мне даже в какой-то момент кажется, что он и вовсе заснул. Но потом, его, видимо, пробирает интерес, и он начинает вставлять какие-то шуточки, иногда даже посмеиваясь. Когда мы досматриваем двухчасовую советскую комедию, принимаемся обсуждать все произошедшие события и героев. Я аккуратно выключила ноутбук и положила его на тумбочку, после чего, вслушиваясь в тихое сопение Незборецкого, начала вновь размышлять о жизни. Но, сейчас слишком спокойная атмосфера. Такая уютная, заставляющая улыбку саму по себе натягиваться на лицо. На белоснежной тюли висит гирлянда, что очень красиво сверкает, немного освещая комнату и лицо Кирилла. Подумать только, каким же родным мне стал этот человек за последние два месяца, я ведь теперь не могу представить свою жизнь без него. Почему-то сейчас у меня даже появилось какое-то ощущение праздника, хотя Новый год ещё совсем не скоро. Или скоро? Ну, как говорится, ясно будет, когда кока-кола проедет, а пока ещё рановато об этом задумываться. А ведь меньше, чем через неделю, у меня будет день рождения. Восемнадцатилетие, старею. Интересно, а Наташа всё-таки появится на мой праздник? Вспомнит ли вообще? Если насчёт блондинчика я уверена на все сто, он наверняка уже что-то мне готовит, то вот объявится ли подруга — вопрос на миллион. В любом случае, не нужно забывать, что я теперь вновь не одна. У меня есть поддержка в виде двух друзей — Олега и Кирилла. Правда, могу ли я называть второго другом, тоже вопрос, только уже на миллиард. Что-то подсказывает мне, что совсем скоро он станет для меня нечто большим…