Цзыдянь

«Повезло тебе, мальчишка.» Цзыдянь искрилась всё ярче, надеясь обмануть присутствующих и заставить их поверить в то, что использует всю силу. Да, Вэй Усяню приходилось несладко, но Цзыдянь сейчас на уровне обычного кнута, а её настоящую он просто не выдержал бы. Мадам Юй и Цзыдянь видели, что юноша не оставляет попыток встать. «Идиот.» Повинуясь воле госпожи, Цзыдянь всё-таки приложила больше усилий, дабы заставить Вэй Усяня наконец-то замереть. Когда представление закончилось, она пурпурной змеёй скользнула по полу и обернулась аметистовым кольцом на указательном пальце Юй Цзыюань. Цзыдянь чувствовала состояние хозяйки, как она напряжена. И совершенно отчётливо почувствовала, волну гнева, поднявшуюся в душе Пурпурной Паучихи, когда с алых губ Ван Линцзяо сорвался вопрос: — И это всё? Как же Цзыдянь хотелось вновь превратиться в кнут и схлестнуть наглую улыбку с её лица. Но Юй Цзыюань, успокаивая то ли оружие, то ли себя, начала гладить большим пальцем кольцо. Это возымело эффект. Впрочем, речи рабыни быстро подняли волну гнева вновь. Мало того, что она чуть ли не вынуждала Мадам Юй лишить Вэй Усяня руки, надменно рассказывала о надзирательном пункте, так ещё и хвалила её за «прилежное выполнение приказов». «Как ты смеешь?! Какая-то рабыня считает себя равной Пурпурной Паучихе?! Уже возомнила Пристань Лотоса своей резиденцией?! Пора поставить тебя на место!» Так и случилось. Мадам Юй отвесила наглой девице несколько тяжёлых пощёчин. Тут же спохватились адепты Цишань Вэнь. Они ринулись к Юй Цзыюань, намереваясь заключить под стражу, но не смогли даже близко приблизиться — Цзыдянь яркой фиолетовой вспышкой описала круг вокруг хозяйки, опрокидывая псов Вэнь. Этот удар нельзя было сравнить с поддавками для Вэй Усяня — все те, кто его получил, не могли пошевелится, всё их тело дрожало от электрических разрядов, они могли лишь тихо стонать, так как даже кричать не выходило. Цзыдянь с восхищением слушала свою хозяйку, которая показывала Ван Линцзяо её место. Но радость продлилась недолго, ибо она почувствовала приближение кого-то сильного и опасного. Спустя мгновение в зал ворвался Сжигающий Ядра. «Это ведь тот Чжао, с которым Цзыюань часто устраивала поединки в юности. Надо же, он казался мне честным и справедливым человеком, что же заставило его…» Но на раздумья не было времени, нужно было обезвредить Вэнь Чжулю. Цзыдянь взвилась в воздухе, намереваясь вложить в удар как можно больше силы, но Вэнь Чжулю одной рукой схватил её, даже не поморщившись. И Юй Цзыюань, и Цзыдянь были в шоке. Цзыдянь с трудом могла вспомнить людей, способных на такое, а Цзыюань и вовсе никогда с такими не сталкивалась. Секундного замешательства хватило, чтобы Ван Линцзяо смогла сбежать. Послышался крик Вэй Ина Цзян Чэну: — Хватай её! Тем временем Цзыдянь становилась всё ярче, и сила её становилась мощнее, но на Сжигающего Ядра это не работало. С каждым его шагом к Мадам Юй, Цзыдянь становилась всё яростнее. Он не посмеет лишить её госпожу ядра! Цзыдянь не позволит! И вдруг из неоткуда появился Цзян Чэн, решивший, что помощь матери важней убегающей Ван Линцзяо. «Ах ты, мелкий!..» Мужчина в чёрном и глазом не моргнув, нанёс удар юноше. Цзыдянь почувствовала, как не сравнимый ни с чем до этого гнев поглотил Пурпурную Паучиху. Собрав все силы для последнего рывка, Цзыдянь сверкнула так ярко, что слепило глаза. Наконец-то Сжигающего Ядра отшвырнуло к стене. Цзыдянь немедленно обернулась кольцом. Когда они оказалась на пристани, далеко от Вэнь Чжулю, Цзыдянь почувствовала всю тревогу госпожи. Она ощущала её пальцы, нервно крутивший кольцо. Она понимала всю безысходность ситуации. Всё-таки Цзыдянь не первое столетие, чтобы не понимать. И все же… Всё же Цзыдянь не хотела покидать свою госпожу, свою Цзыюань. Когда Мадам Юй начала снимать кольцо, Цзыдянь даже хотела ударить её молнией. Чтобы выразить свой протест. Чтобы она передумала. Чтобы Цзыюань уплыла вместе с детьми или хотя бы дала Цзыдянь быть с ней до самого конца. Но не стала. Каждый раз она себя останавливала. Лишь хозяин может решать, она же, как духовное оружие, может лишь подчиняться. Только её недовольства не хватало Цзыюань в такой момент. Наконец Цзыдянь оказалась у нового хозяина. У совсем ещё мальчика Цзян Чэна. У сына Юй Цзыюань. Цзыдянь сразу приняла его, что ещё ей оставалось. Цзыдянь обрела нового господина, но по-прежнему была под контролем прежней госпожи, поэтому могла чувствовать эмоции сразу двоих. И это было мучительно. Невозможно без всяких эмоций наблюдать за последним объятием матери и её дитя, особенно, если ты чувствуешь их боль. И вот, госпожа отдала последний приказ. Цзыдянь его исполнила. Она обвила юношей, не позволяя толком пошевелиться, не то, что побежать за Мадам Юй. Цзян Чэн вырывался как мог, но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее Цзыдянь его сковывала. Но она не причиняла ему никакой боли. Скорее… она его обнимала. С сочувствием и даже какой-то лаской. Статная фигура, облачённая в пурпурные одеяния, стояла на краю пристани, а затем решительными шагами начала уходить от неё всё дальше и дальше. Вместе с Цзян Чэном ей хотелось, чтобы она хоть раз, самый последний раз обернулась на них. Но этого не случилось. Если бы Цзыдянь могла говорить, Цзян Чэн и Вэй Ин услышали бы тихий голос, скорбный, сдерживающийся, который бы прошептал: «Прощай, моя госпожа…»