Цзыдянь

Цзыдянь была подавлена случившейся трагедией, а состояние Цзян Чэна всё лишь усугубляло. Бедный юноша почти не говорил, его взгляд был пустым, он ничего не хотел, лишь из раза в раз гладил аметистовое кольцо со всей нежностью, что была у него на данный момент. Успокаивало лишь то, что Вэй Ин был с ним. Всё-таки он провёл часть детства на улице, и Цзыдянь надеялась, что он не забыл этот свой опыт. «Хорошо, что он рядом.» Честно, Цзыдянь испытывала к юноше полное равнодушие, граничащее с раздражением. Ей не нравились его бессмысленные разговоры, его временами безумные идеи, его излишняя самоуверенность. Да и отношение госпожи не мало повлияли на мнение артефакта к нему. Кто же знал, что она будет испытывать благодарность Вэй Ину? Как бы то ни было, сейчас главное было достучаться до Цзян Чэна, но проблема заключалась в том, что юноша всячески противился любому контакту. Даже слова лучшего друга для него были лишь еле различимым шумом. Все его мысли занимали мёртвые родители, горящая Пристань Лотоса, горы трупов адептов Юньмэн Цзян, сестра, за которой уже могли отправиться в Мэйшань. Цзыдянь не могла просто взять и влезть в голову хозяина, когда он был в подобном состоянии. Да и не знала она, не окажет ли внезапный голос в голове ещё большее давление на мальчика. Единственное, что ей оставалось, — ждать, пока Цзян Чэн придёт в себя хоть немного. Они остановились в какой-то деревне. Вэй Ин пошёл купить еды, благо у него всегда были деньги за пазухой, перед этим велев Цзян Чэну никуда не уходить. Цзян Чэн вяло кивнул, ведь у него не было ни малейшего желания хоть куда-то идти. Юноша только и делал, что смотрел на прохожих, а Цзыдянь только и оставалось, что тоже наблюдать его глазами. И внезапно они оба заметили вдали нескольких заклинателей в белых одеяниях с узором красного солнца. Цзян Чэна тут же поглотили страх и гнев, перед глазами пронеслись кошмары прошлого дня. Но страх одержал вверх, когда Цзян Чэн заметил, что псы из Вэнь идут в том же направлении, что и Вэй Ин. Самого же Цзян Чэн они бы не заметили, если бы он не вышел. «Не смей! Сиди на месте!» Но её никто не слышал. Юноша принял решение. Он вышел из укрытия, когда адепты Вэнь уже прошли мимо, и сделал это так, чтобы его заметили. Те сразу узнали в изнеможённом юноше в фиолетовых одеждах сбежавшего наследника Юньмэн Цзян. Цзян Чэн должен был увести их от Вэй Ина как можно дальше, поэтому побежал в противоположном направлении, в сердцах надеясь, что ему удастся оторваться. Но как ему, истощённому морально и физически мальчику, удалось бы сбежать от взрослых, тренированных адептов? Совсем скоро его поймали. Цзян Чэн даже не попытался призвать Цзыдянь, да и смог бы? Цзыдянь понимала его отчаяние, и в тоже время чувствовала крупинку радости глубоко в его душе. Радость из-за того, что Вэй Ина не взяли? Возможно. Вот только Цзыдянь не была рада от слова совсем. Что будет с Цзян Чэном? Ублюдок Вэнь Жоханя не упустить возможности вдоволь поиздеваться над ним, прежде чем… «Он убьёт его.» — озвучила Цзыдянь очевидное для себя. «Я должна защитить его. Я должна придумать хоть что-то. Связаться с ним… Нет, это не поможет. Он не может отбиться от нескольких адептов, что же будет, когда его приведут в змеиное гнездо Вэнь? Что он сделает против твари Чжао*? Что я сделаю?..» Всю дорогу она нервно раздумывала над дальнейшей судьбой хозяина. Перебрала несколько вариантов развития событий, но во всех о хорошем конце не могло быть и речи. «А если Вэй Ин придёт… Да что он в одиночку сможет сделать?» Наконец Цзян Чэна привели в Пристань Лотоса. Следы недавней битвы ещё остались: разрушенные и сожжённые сооружения, раскиданные повсюду стрелы и мечи, снятые и валяющиеся в грязи флаги с девятилистым лотосом, следы крови и… трупы. Их значительно меньше с прошлого раза, но они есть. Ещё вчера — заклинатели со светлым будущим, сегодня — гниющие куски мяса и костей. Адепты в белом одеянии с красным солнцем прогуливались среди них, совсем не обращали внимания, иногда спотыкались об тела и грубо тащили подальше, чтобы не мешали. «Ненавижу.» Чувства Цзыдянь были едины с чувствами Цзян Чэна. Они ненавидели Вэней. Им было больно смотреть на мёртвых адептов Юньмэн Цзян. Но они продолжали это делать, в надежде увидеть или не увидеть трупы Юй Цзыюань и Цзян Фэнмяня. Непонятно, чего хотелось больше. Скоро Цзян Чэна притащили в главный зал. Там на месте главы сидел Вэнь Чао, а на его коленях сидела Ван Линцзяо, закидывая виноград тому в рот. Лицо девушки не вернулось в норму после избиения Юй Цзыюань, поэтому она старалась не смотреть на Вэнь Чао, дабы ему не стало противно, а тот был совсем не против. Увидев Цзян Чэна, он тут же потерял интерес к Ван Линцзяо и, довольно ухмыляясь, произнёс: — Надо же, кто тут у нас! Ублюдок Цзян наконец вернулся. Если честно, я думал, что мы найдём лишь твой труп, но так намного лучше. Велев Ван Линцзяо встать, Вэнь Чао неторопливо встал и величаво, как ему казалось, зашагал к Цзян Чэну, которого по-прежнему держали адепты Вэнь. С каждым шагом сына Вэнь Жоханя, ярость Цзян Чэна увеличивалась, а вот у Цзыдянь преобладал страх. Когда Вэнь Чао дошел до Цзян Чэна, он какое-то время смотрел на него сверху вниз, прежде чем влепить юноше пощёчину. — Наглец! Хуже любой побитой шавки, а смотришь на меня подобным образом! Ещё не понял своего положения? Опасный блеск в глазах Цзян Чэна стал лишь ярче. Он стоял на коленях, Вэнь Чао — возвышался над ним, но казалось, что всё ровным счётом наоборот. Не выдержав непонятного чувства унижения, Вэнь Чао снова ударил его. Цзыдянь почувствовала жгучее желание убить его. Просто обвить его шею и сжать, чтобы оно побагровело, а потом посинело. Сломать ему шею. Или вовсе сжечь его лицо молниями. От переполняющей жажды убийства, принадлежавшей не только ей, но и её хозяину, Цзыдянь мелко заискрилась. — Знаешь, твой взгляд мне что-то напоминает, — промолвил Вэнь Чао, медленно шагая то в одну сторону, то в другую. — Ах, точно, именно такой взгляд на Чжулю бросила твоя мать, перед тем, как он прикончил её. Выражение лица Цзян Чэна внезапно изменилось. Убийственный блеск на секунду погас, чтобы засиять с новой силой. Он дёрнулся, пытаясь отбросить адептов, и крикнул: — Закрой пасть! Довольный результатом, Вэнь Чао с улыбкой спросил у Вэнь Чжулю: — Ответь, я ведь прав? Она ведь так на тебя смотрела? Стоявший довольно далеко Вэнь Чжулю, молчал какое-то время, прежде чем коротко ответить: — Да. Это вывело Цзян Чэна ещё больше. Цзыдянь почувствовала прилив духовной энергии, которая до этого была слишком слабая. Вэнь Чао не унимался: — Да, она нас позабавила. Чего не скажешь о твоём отце. Клянусь, более жалкого главы я не видел: не успел толком ничего сделать, а уже погиб. И при этом его даже не Чжулю убил, а какой-то безымянный адепт! Представляешь? Это была последняя капля. Неожиданно во всём теле Цзян Чэна взбушевалась духовная энергия. Неожиданно для всех, кольцо обратилось кнутом. Один удар Цзыдянь отбросил адептов, державших Цзян Чэна. Испуганный и потрясённый Вэнь Чао застыл на месте, сзади послышался крик Ван Линцзяо. Цзян Чэн направил всю свою ярость на Вэнь Чао. Цзыдянь, сияя пурпурными вспышками, взвилась в воздухе, прежде чем стремительно опуститься для мощного удара прямо по псу Вэнь. Но вдруг прямо перед Вэнь Чао мелькнула чёрная молния. Вэнь Чжулю снова, как в тот раз, схватил Цзыдянь одной рукой и потянул на себя. «Чтоб тебя!» И снова он никак не реагировал на разряды, бьющие его по всему телу. Снова Цзыдянь испытывала тот страх, который не успела забыть. Снова этот бесчестный пёс победил. Снова он тянется к её хозяину. Снова… она бессильна. Цзян Чэн не смог удержаться на ногах и повалился вперёд, прямо к Вэнь Чжулю. Свободной рукой, он резко ударил юношу в грудь. От страха за хозяина, Цзыдянь засияла ярче, чем когда бы то ни было. Вэнь Чжулю резко поморщился от боли, но не отступил. Ядро Цзян Чэна начало трескаться, дробиться на куски, стираться в пыль, исчезать. С каждой секундой мир вокруг Цзыдянь начал меркнуть. Последним, что она увидела, был Вэнь Чжулю, наклонившийся над теряющим сознание Цзян Чэном. Она ощутила, как жёсткие пальцы этого пса дотронулись до неё, чтобы снять. «Не трогай меня!» Кольцо ужалило Вэнь Чжулю молниями, но он по-прежнему не реагировал. Очень скоро мир почернел окончательно. «Прошу, кто-нибудь, спасите его, спасите…» — это было последнее, о чём просила Цзыдянь, прежде чем утонуть во тьме.