Сердце со стрелой

      Следующие две недели были для Магнуса сущим адом; он не мог нормально спать, потому что стоило закрыть глаза, как он видел одного человека, спрашивающего, почему Бейн соврал. Видел улыбку, озаряющую лицо учителя. Азиату хотелось попытаться открыться, высказаться на уроках, однако страхи засели в душе намного глубже, чем это казалось на первый взгляд. Гораздо глубже, чем мог опуститься один человек. Магнус всё время ходил дёрганный и раздражённый из-за недосыпа и вечной боязни, что придётся отвечать, и мистер Лайтвуд, подобно Бранвелл, унизит его, назвав видение произведения дурацким, не имеющим места в этом мире. И даже вся доброта, с коей Александр вёл уроки, не спасала от предрассудков. Пару раз Магнус почти порывался поднять руку, однако успевал себя одёргивать. Выглядеть он стал хуже, что не укрылось от проницательных глаз друзей. Катарина пыталась добиться от друга признаний, но тщетно. Бейн отмахивался, говоря, что с ним всё в порядке или ссылался на плохой сон из-за большого количества уроков, или упоминал ссору с родителями. И это было бы убедительно, если бы Лосс не знала своего друга; только она видела его насквозь, словно азиат прятал свои страхи за прозрачной шторой, надеясь, что никто не догадается посмотреть в ту сторону.       Девушка, однако, уловила не только странное поведение своего друга. На уроках литературы мистер Лайтвуд, пусть и вёл их прекрасно, стоило его взгляду упасть на Магнуса, тут же замирал на мгновенье, прекращая свою речь. Сначала Кэт показалось, будто она ошиблась. Но с каждым разом её уверенность крепла. И это поведение двух, казалось бы, почти незнакомых людей, разговаривающих всего два раза (хотя все, кроме них, были в курсе лишь об одном разговоре), выглядело странно.       Для Алека две недели были тоже не из простых. Отчего-то ученик, обычный хамоватый парень со своими тараканами в голове, засел в глубине души, которая кричала о помощи. Он чувствовал, что как-то должен помочь Магнусу, только в чём и как? Конечно, Лайтвуд понял, что Бейн отказался отвечать не из-за того, что не был ознакомлен с текстом, а из-за чего-то другого. Это «другое» когда-то, вероятней всего, сделало парню больно, вот он и закрылся. Но так ли это было? С друзьями азиат выглядел раскрепощённым, не скрывающим ничего и не выставляющим внутренние границы. Значит, Александр надумал это. Да-да, просто у него тяга помогать каждому, кто хоть однажды будет находиться в плохом настроении. Вот и всё объяснение. Почему разум не хочет его принимать? Твердит, что всё совсем не так. Не так просто, как кажется.       Алек держался, как мог. Проводил уроки, знакомился с учительским штабом (хотя с большинством из-за давнего знакомства с миссис Фэйрчайлд, виделся ранее и знал их имена), старался заинтересовать учеников. Но стоило взглядом отыскать одного из них – приметного парня, прячущегося от всех на последней парте, который красит чёлку в яркие цвета, - и контроль терялся. Стоило золотисто-зелёным глазам столкнуться с синими, и чувства накрывали, выдёргивая из реальности и перенося в другую. В ту, где Магнус не сидит с грустным взглядом, стараясь исчезнуть, а улыбается, как это бывает вне стен школы, не боится открыться и смеётся. Ох, как бы этого Лайтвуд хотел… Но никогда, он никогда не признался бы себе, что порыв помочь продиктован не обыкновенным желанием сделать что-то хорошее. Не признался, что Бейн оставил после себя слишком заметный след ещё в первую встречу. Не признался, потому что он – учитель, а Магнус – ученик. Да и рано ещё для паники и сильных заявлений. Обычная симпатия скоро перегорит, и Александр вспомнит о давнем школьном друге, который с начала августа постоянно звонит, прося о встрече. Лайтвуду определённо стоит на неё согласиться.       Сегодня Алек проснулся, стоило солнцу показаться за горизонтом. Он постоянно так вставал. Что поделать, утренние пробежки были его слабостью! Лицезреть улицы, когда на них никого нет, кроме таких же бегунов и редких людей, которым нужно было на работу раньше, чем всем остальным, мужчина любил чуть ли не больше своей работы. Тем более, с этого дня Изабель, любимая младшая сестрёнка, собиралась бегать с ним. А ещё… первый урок – литература с выпускным классом, в котором учится Магнус. И Лайтвуд собирался поговорить с ним, по поводу Бранвелл. Да, он был в курсе происходившего в прошлом и ранее годах на уроках в отношении теперь уже своего ученика. Откуда? Всё просто: в попытке помочь Бейну, Александр не придумал ничего лучше, чем спросить о причинах подобного поведение у его друзей. И не прогадал, спрося Катарину. Девушка, без раздумий, рассказала о происходивших в этих стенах случаях, подорвавших доверие Магнуса почти ко всем людям. Лосс к тому времени успела увериться в положительных мотивах учителя и была только рада помочь ему завоевать доверие друга. Тем более, Кэт заметила едва уловимые порывы ответить на уроке Бейна, его взгляд, полный надежды на то, что мистер Лайтвуд окажется хорошим человеком, а не монстром, одевшимся в хороший костюм на хэллоуин. Алек слушал историю, открыв рот в немом удивлении. Он ненавидел подобных учителей, не умеющих отделять личное от работы. Однажды мужчина сам чуть не стал жертвой подобного человека, и если бы не Джейс, всегда находившийся рядом, Александр точно сломался бы и ушёл в бизнес отца, продолжил бы его дело, навсегда забыв о преподавательстве и книгах, о помощи молодым людям, не окрепшим до конца, боящимся осуждения, но готовым, при поддержке, идти против всего мира за своими целями.       В тот день Алек пообещал Кэт сделать всё, чтобы Магнус открылся с ним заново. Произнося эту фразу, он почти покраснел, потому что впервые в жизни ему искренне захотелось, чтобы вернуть заблудшую душу на верный путь получилось именно у него. Однако как это сделать, мужчина не знал ни тогда, ни сейчас. Единственный способ, который приходил в голову – поговорить с Бейном, объяснить ему всё и делать вместе маленькие, но верные шаги к своей цели. Возможно, Лайтвуд мог даже предложить ученику свою помощь с выбором и подготовкой программы для вуза. Интересно, какой Магнус выбрал? Выбрал ли вообще, или так сильно погряз в страхах, что не позаботился об этом?       На пробежке Алек был полностью погружён в свои мысли. Изабель бежала рядом, постоянно что-то рассказывая. И мужчина даже не пожурил её за разговорчики во время бега, которые сбивают дыхание. Она рассказывала что-то о своих планах на выходные, о работе, но всё летело мимо ушей. На середине дистанции девушка уменьшила скорость, прося брата остановиться, потому что она больше не может. Лайтвуд услышал её только спустя пару минут, когда она перешла на громкий крик. -Да что с тобой?! – через прерывистое дыхание, спросила Иззи, упираясь ладонями в колени и сгибаясь. -Что случилось? – Александр нахмурился, подходя к сестре и кладя ей руку на спину. -Я кричала тебе остановиться последние пять минут! – девушка выпрямилась, гневно сверля взглядом брата. –Я думала, что умру тут, пока ты погрузился в свой разум, - она ткнула парня в лоб, - и улетел в далёкие края. О чём ты думал? -Ни о чём, - сказал Алек, отводя взгляд и прикусывая губу. Из выгнула бровь и скрестила руки на груди, показывая, что не верит. Выдохнув, мужчина закатил глаза и выдал первое, что пришло в голову: -Себастьян вчера звонил мне, - это была правда. Лайтвуду действительно звонил вчера бывший одноклассник и брат Клариссы, Себастьян Моргенштерн, первая любовь и первый парень Алека. У них была красивая история, первый поцелуй, первый секс… Первое разбитое сердце, когда три года назад Себу забрал отец, Валентин, после развода с Джослин в другую страну из-за работы, а парни не смогли противостоять этому. Они расстались, вспоминая друг о друге на разных континентах, в разных часовых поясах. Радовало то, что не было предательств и обманов. –Он вернулся, - объяснил Александр. –Хочет встретиться. -И что ты думаешь ответить? – осторожно спросила Изабель. Она хорошо помнила, как больно было брату отпускать этого человека. Боялась, что ему до сих пор больно. -Соглашусь, - спокойно ответил мужчина, пожимая плечами. –Почему нет? – сам у себя спросил Алек, глядя сквозь сестру. –Побежали? -Да, - ответила Иззи, убегая вперёд. –Догоняй!       Лайтвуд, улыбнувшись, побежал следом и понял, что попал. Да, теперь ему придётся идти на встречу с человеком, к которому до сих пор испытывает отголоски влюблённости. Только бы не дать этому пожару разгореться…

***

      В школу Александр пришёл рано. Он часто так делал, потому что ему нравилось подготавливаться к урокам непосредственно перед ними, а не за день или два, чтобы к началу уроков всё вылетело из головы. А сегодня мужчине отчаянно нужно было как можно дольше побыть в этих стенах, морально подготавливая себя к предстоящему разговору. Столько сомнений было в голове, столько вопросов без ответа… и звонок, совершённый сразу по прибытию домой с пробежки. Алек назначил встречу с Себастьяном на вечер. Сегодняшний вечер. Зачем? Эмоции. Лайтвуд снова поддался эмоциям, бушевавшим, когда он вслушивался в некогда любимый голос и пытался найти в нём то, что искал раньше. Это почти удалось. Удалось бы до конца, если бы не мысли об одном ученике, что боялся отвечать. Чёрт, Александр не мог забыть о нём, даже когда разговаривал с бывшим объектом своего обожания! Надо что-то менять, сделать что-то с этим, и мужчина сделал. Пообещал встречу бывшему, на которой попытается выяснить, остались ли у Моргенштерна былые чувства. Если да, почему бы им не попробовать опять? В конце концов, Алек уже убедил себя, что к Себастьяну он чувствует то же, что и раньше, время, встречи, взгляды, касания лишь должны будет подтвердить это. Надо было записать все мысли, структурировать, но именно сегодня, как назло, блокнот, в котором помещались все мысли, остался дома, забытый на кухонном столе из-за нервов.       Звонок, по мнению учителя литературы, прозвенел слишком рано. Он собирался было пойти к администрации и сказать, что механизм сломался, но часы показывали как раз время начала первого урока. В класс вошли ученики, среди которых мышью пробежал в свою крепость Магнус. Захотелось прямо сейчас подойти к нему и прокричать, что Алек – не Лидия Бранвелл, не будет унижать его и оскорблять. Но нужно было молчать; молчать, чтобы потом слова прозвучали громче.       Весь урок Лайтвуд бросал взгляд на часы, не понимания, почему стрелка движется так медленно. Он пытался не показывать своим видом, что хочет как можно быстрее закончить урок. И у него получилось, потому что ученики с прежним пылом отзывались об очередном произведении, спрашивая что-то у учителя и высказывая свои теории. Бейн сидел всё так же тихо, как и раньше, будто издай он один звук – на него нападут охотники, желающие убить его ради развлечения.       Когда прозвенел спасительный звонок с урока, Александр быстро отпустил всех, обещая прислать задание по почте в ближайшее время. Магнус, видимо, хотел ускользнуть быстро, однако Алек, только и выискивающий его, заметил приближение своего ученика к двери и вовремя окликнул его, прося подойти. Тяжело сглотнув, Бейн повернулся и неуверенно подошёл к учительскому столу, цепляясь за лямку чёрного рюкзака, как за спасательный трос, который сбросили утопающему. Если он отпустит – его утянет на дно морское, где тело будет лежать рядом с ракушками, илом и водорослями, будет гнить, пока не исчезнет навсегда. Другой вариант: тушу съедят морские обитатели, только исход будет такой же. -Что-то случилось? – дрожащим голосом начал Магнус, стараясь смотреть куда угодно, только не в синие, как то самое море, глаза. С этим морем не один трос не поможет выбраться, оно утянет без права исчезнуть или выбраться. Попав в это море, Бейн просто потерялся бы в нём, плавая, словно рыба, умеющая дышать под водой и совершенно не нуждающаяся в кислороде, из одного края в другой. И парню не хотелось бы даже выбраться, потому что цвет воды был настолько тёплым, настолько домашним… -Нет, напротив, - успокоил ученика Алек, обходя свой стол. Он встал перед ним, скрестив руки на груди и опершись на предмет мебели поясницей. –Я хотел поговорить с тобой о твоём старом учителе литературы, - осторожно, будто боясь сломать что-то этими словами, сказал мужчина. Он уставился в глаза напротив, пытаясь понять по ним эмоции. Но лицо было непроницаемым, словно маска, сделанная из крепкого железа.       На самом же деле, при упоминании Бранвелл, внутри Магнуса всё задрожало. Он невольно вспомнил взгляд, с которым она всегда смотрела: отвращение вперемешку с ненавистью. Юноша не мог понять, чем заслужил это, хотя внутренний голосок твердил, вторя Лидии, что он, Бейн, неправильный, ошибка природы. Голос заглушить было достаточно легко, потому как уверенность в себе Магнуса была сильнее нападок, но вот веру в людей потерять было просто. Всё-таки не все такие же, как он, верящие в то, что каждый человек может быть собой, должен быть собой, несмотря на внешние нападки и попытки сломать.       Бейн выжидающе смотрел на своего нынешнего учителя, не смея произнести ни слова. Да и зачем? Ведущая роль, надежда, возможность сейчас были совсем не в руках ученика, одновременно желавшего убежать как можно дальше, закрыться в доме где-нибудь на острове посреди Тихого океана, и остаться здесь, потонуть в синих глазах, только бы они сказали то, в чём азиат так отчаянно нуждался, поддержали его... -Я наслышан о ней, - начал, спустя долгую паузу, Алек. –Слышал, что она позволяла себе в твоём отношении, и сразу хочу сказать, что не считаю это правильным. И я понимаю, почему ты закрылся и молчишь на уроках, но, Магнус, - он выпрямился и сделал шаг навстречу, - я не врал, говоря, что нет правильного и неправильного мнения. Знаю, что тебе сложно поверить мне теперь, но я всё же скажу: ты можешь довериться мне. Попробуй открыться, и я докажу, что совершенно не такой, как Бранвелл, - мужчина выплюнул с пренебрежением её фамилию, заставляя Бейна оторвать взгляд от точки на стене и посмотреть на педагога. Последний выглядел так открыто, с мольбой в глазах. -Мистер Лайтвуд, я верю, - выдохнул азиат, расслабляясь. –Просто мне действительно не просто начать, - объяснил он. –Однако ваши слова действительно много значат, - парень выдавил из себя подобие улыбки, и получилась она искренней. Магнус не врал. То, что посторонний человек пытался помочь, разузнал информацию о его прошлом, на самом деле многое говорило. Жаль, ни один из них пока не был готов услышать эти слова. -Спасибо, - шёпотом сказал Александр, будто боялся, что, стоит говорить нормальным тоном, как всё разрушится, разлетится на мелкие песчинки, и Бейн снова убежит. Когда молчание длилось слишком долго, мужчина кашлянул и добавил уже спокойным голосом: - Подозреваю, тебе нравится Шекспир, - скорее утверждал, чем спросил, он. Магнус сдержано кивнул, на лице всё ещё не было эмоций. –Послезавтра у нас будет «Макбет» на уроке. И я на.. -Алек! – прервал речь учителя громкий голос из дверей. В проёме, скрестив руки на груди, стояла Изабель. Её чёрные волосы ниспадали на плечи, аккуратно завиваясь, одета она была в простые чёрные джинсы, выгодно подчёркивающие её фигуру, и обыкновенную чёрную майку. Где девушка только взяла эти вещи, оставалось загадкой. Обычно в её гардеробе сложно был найти что-то неяркое. Если бы майка не было точно женской, Лайтвуд подумал бы, что сестра ограбила его шкаф. На левом плече висела бежевая сумка-шоппер без рисунка. На той же левой руке красовался серебристый браслет в виде змеи, обвивающей запястье. Из косметики почти ничего не было, разве что светлые тени и яркая помада. -Иззи? – удивился Александр. Улыбка моментально озарила его лицо, он в два шага сократил расстояние и притянул к себе девушку, оставляя поцелуй на макушке. Магнус чувствовал себя лишним, ухватившись руками за парту и сжав её до белых костяшек. В голове невольно всплыли воспоминание о первой встрече, когда учитель разговаривал с какой-то Изабель и говорил, что любит её. Бейн думал, что они встречаются, поэтому чувствовал себя неловко, наблюдая за разворачивающейся на его глазах картиной. –Что ты тут делаешь? – спросил Алек, выпуская из объятий сестру. -Принесла тебе твой блокнот, что ты оставил на кухне, большой брат, - ответила Из, доставая из сумки серую толстую тетрадь. –Когда он закончится, я не разрешу больше покупать вещи таких нежизнерадостный цветов, - добавила она, как бы между слов, передавая блокнот.       Магнус, услышав обращение Изабель, удивился. Называть своего парня «большим братом» для него было, по крайней мере, странно. У всех свои фетиши и кинки, но такое он видел в первый раз. Не то чтобы у него было много опыта… или был вообще.       Девушка рассказывала что-то ещё, оживлённо жестикулируя. Улыбка не сходила с лица Алека, он негромко смеялся и комментировал. Они словно погрузились в свой мир, где не было больше никого. И как такому можно не завидовать?       Спустя несколько минут Иззи наконец-то заметила напряжённого ученика. Она вопросительно посмотрела на брата и подошла к Магнусу, протягивая руку в приветственном жесте. -Я Изабель, - представилась девушка, не обращая внимания на недовольные взгляды Лайтвуда. Зачем сестре вдруг вздумалось знакомиться с его учениками? –Сестра твоего учителя, - пояснила она, видя недоумение на лице Бейна. -М-Магнус, - ответил юноша, стараясь не обращать внимания на стук сердца. «Девушка» мистера Лайтвуда оказалась его родственницей! И почему это так обрадовало и взволновало азиата? Ему всё равно на личную жизнь учителей, всегда было…       Иззи тем временем снова вернулась к брату, обнимая на прощанье. -О, чуть не забыла, - сказала девушка, уже находясь в дверях. –Сегодня мы с Саймоном, Джейсом и Клэри собираемся у нас, помнишь? -Совсем из головы вылетело, если честно, - Алек виновато склонил голову, прикусывая губу. –Я не смогу присоединиться к вам, - оповестил он, понимая, что иначе не расскажет это, а просто не придёт. Из скрестила руки на груди и вопросительно уставилась на брата. Ладно они собирались бы где-нибудь в клубе, и Александр банально не захотел бы, но это же будет проходить в их с Изабель доме. –Мы вечером встречаемся с Себой, - выдохнул мужчина, чувствуя, как с плеч падает гора. Решиться на свидание, как обозвал это Моргенштерн, и рассказать об этом сестре – маленький подвиг Лайтвуда. -Ты будешь в порядке? – вместо недовольства, попыток переубедить и прочего, лишь спросила Изабель. Получив в ответ кивок, она вышла, оставляя ученика и учителя наедине. -Я, наверно, пойду, - подал голос Бейн. Кажется, про его присутствие в классе забыли. Алек мгновенно вылетел из своих мыслей и выпрямился, шокировано глядя на парня. -Конечно. Прости, что стал свидетелем всего этого, - мужчина сделал неопределённые пасы руками. -Ничего страшного. Я подозревал, что у учителей есть жизнь вне школы, - Магнус неожиданно для себя пошутил и вышел из кабинета, пытаясь игнорировать щемящую боль от слов мистера Лайтвуда в сторону какого-то Себы. Может, старый друг? Ну не хотел теперь, когда выяснилось, что Изабель просто сестра, Бейн верить, что у его учителя есть кто-то.

***

      Алек медленно шёл по улицам города, где родился, жил и планировал жить до конца. Тут он первый раз влюбился, и сейчас направлялся на встречу с этой первой любовью, нервно сжимая и разжимая кулаки в карманах своих брюк. Он не знал, чувствует ли Себастьян к нему что-то или всё давным-давно прошло, поросло мхом, а слово «свидание» лишь случайно вырвалось. Хотелось верить, что это было не так, и Моргенштерн так же хотел встречи, как и истосковавшийся за три года по его касаниям Лайтвуд.       Подойдя к выбранной для встречи кофейне, Александр увидел его. Себастьян, со своими белоснежными волосами и чёрными, как ночь, глазами, сидел у дальнего столика, грустно глядя в окно. К нему подошла официантка и что-то спросила, видимо, предложила сделать заказ, однако мужчина отмахнулся, дежурно улыбнувшись, и вновь уставился в окно, будто искал кого-то… Чёрт! Алек же опоздал из-за сочинений, что проверял и увлёкся. Должно быть, Себа подумал, что он передумал и не придёт, поэтому и помрачнел. Лайтвуд поспешил зайти в кофейню.       Стоило ему сделать шаг, лицо Моргенштерна озарила улыбка. Он сорвался с места и, не обращая внимания ни на посетителей, что находились в помещение, ни на персонал, ни на три года, что не видел любимого парня, подлетел к Алеку и поцеловал его, жадно сминая губы. Лайтвуд не сразу понял, что произошло. Но секунда – и он уже отвечает на поцелуй, прижимая к себе Себастьяна за талию и приоткрывая губы. Как же они оба скучали друг по другу! И пусть кто-то назовёт этот поцелуй ошибкой, скажет, что сначала нужно было поговорить, разъяснить всё, а уже потом набрасываться друг на друга, показывая всю свою тоску, мужчинам было всё равно. Они чувствовали себя правильно в этот момент, ощущали, будто трёх лет разлуки не было, а Себа просто улетал в короткую командировку по работе. Александр был уверен, что никуда его чувства и чувства Моргенштерна не исчезли. Наоборот, разлука показала, как сильно они друг в друге нуждались.       С хриплым стоном оторвавшись друг от друга, Себастьян взял Алека за руку и молча вывел за кофейни, чтобы прижать его к стене и снова поцеловать, на этот раз настойчивее, зарываясь одной рукой в волосы. Лайтвуд не был против, он запустил обе ладони под футболку возлюбленному, водя ими по спине, опускаясь то ниже, то выше. В голове невольно всплывали воспоминания о ночах, что они провели вместе, изучая привычки и предпочтения друг друга. -Люблю тебя. До сих пор, - выдал Себа, отрываясь от желанных губ, чтобы сделать вдох. -Люблю тебя, - вторил Александр, прижимаясь к мужчине сильнее. –Чёрт, Моргенштерн, если мы сейчас же не отправимся куда-нибудь, клянусь, раздену тебя прямо на улице! – прикрикнул он, показывая, насколько желание овладело им. Глаза из привычных синих стали тёмными, как море в бурю. Да, буря действительно начиналась внутри мужчины, стоило ему только подумать о том, что может произойти сегодня. -Пойдём, - ухмыльнувшись, сказал Себастьян, переплетая их пальцы. –Я живу в пяти минутах отсюда, - он пожал плечами и пошёл в сторону своего дома, таща за собой возлюбленного.       Стоило двери в квартиру закрыться, Алек налетел на возлюбленного со страстным поцелуем, вкладывая в него все эмоции, что накопились за три года разлуки. Когда пальцы Моргенштерна принялись расстёгивать рубашку Лайтвуда, последний зарычал и сбросил её через голову, не желая тратить лишнее время.       Через несколько минут оба были в одних лишь трусах и лежали на кровати. Себастьян нависал над Алеком, выцеловывая каждую клеточку его тела, особое внимание уделяя ключицам. Он прикусывал их, оставляя свои метки, чтобы все знали, что отныне этот синеглазый красавец его и только его. Александр стонал, не в силах сдерживать свои эмоции. Каждый раз, когда их возбуждения соприкасались, он толкался навстречу, показывая, что это не тот случай, когда нужны ласки и поцелуи. -Себа-а, - проскулил Лайтвуд, стоило Себастьяну прижаться к нему сильнее. –Я хочу.. тебя..       Моргенштерн, не выступавший против подобного, достал непонятно откуда смазку и презерватив. Его глаза полыхали желанием, грозясь разлиться от переполненности.       Следующие моменты Алек, думал он позже, запомнит навсегда. Вновь ощущать внутри себя родные пальцы, растягивающие его, а потом и член, входящий на полную длину, вбиваясь то быстрее, то медленнее, пытаясь доставить обоим максимальное удовольствие, было слишком. Слишком хорошо, слишком желанно, слишком волшебно.       Себастьяну нравилось видеть, как спустя долгую разлуку Алек извивался под ним, как змея, выгибался, прося о большем, сжимал простыни в руках, стонал во весь голос, когда блондин задевал заветную точку. Лайтвуд выглядел так открыто. И Моргенштерн чувствовал, что возлюбленный полностью принадлежит ему, отдаётся до конца. Себа не знал, за что ему такое счастье, чем он это заслужил. Но точно знал, что не собирается больше покидать его. И пусть отец угрожает чем угодно, всё равно. Неважно кто ты, где ты, если рядом есть любимый и любящий тебя человек.       Содрогнувшись в оргазме, который накрыл их одновременно, Себастьян медлил, прежде чем выйти из Александра. Несмотря ни на что, тот оставался узким, чем просто сводил с ума. Толкнувшись ещё пару раз, блондин вышел и упал на кровать рядом, тяжело и часто дыша. Алек, помедлив, перебрался к нему на грудь, переплетая ноги и обнимая поперёк талии. Моргенштерн улыбнулся, как улыбаются после долгого ожидания счастья, и запустил руку в чёрные растрёпанные волосы, перебирая их. До сих пор сложно было поверить в реальность происходящего. Промурлыкав что-то себе под нос, Лайтвуд сильнее прижался к Себе и, прикрыв глаза, уснул. Им стало всё равно на остальной мир, на то, что они лежали, перепачканные, на то, что завтра, вообще-то, Алеку надо идти к первому уроку в школу. Нет-нет, сейчас главным было то, что они снова вместе, как единое целое, лежат на постели после яростного секса, уверенные в своём будущем и своих чувствах. Да, у них определённо есть будущее.