Ведьма для шехзаде

      Отправив подругу к её тёте, я никак не ожидала, что она так быстро вернётся.       — Это всё из-за меня! Это я виновата!       — Что случилось то? – Встала я из-за рабочего стола.       — Баязида к себе позвал повелитель. Он из-за меня приехал! Это моя вина!       — Ну во-первых успокойся, сядь. – Я обняла плачущую подругу. – Я не думаю, что случиться что-то непоправимое. Не плачь. Вот увидишь, всё обойдётся.       Мы ещё немного посидели, я приготовила ей успокоительное и отправила во дворец. Под вечер, когда я уже собиралась идти к Джихангиру, подруга влетела в лекарскую.       — Я разозлила повелителя! Всё пропало!       — Что ты опять сделала? – Я взяла Хуриджихан под локоток и повела в сторону дворца.       — Михримах ко мне приходила. Она меня разозлила, и я, на эмоциях, взяла дневник отца и пошла к повелителю. Я смутно помню, что говорила, но я, кажется, всё только испортила.       — Вот ты думать, когда научишься! – Зашипела я. – Ладно. Сделанного не воротишь. Сейчас главное веди себя поспокойнее, и сама на рожон не лезь.       — Но как же...       — Я думаю отец и сын найдут общий язык. – Мы остановились. – А ты не переживай. Иди к себе и отдохни.       Я проводила её до покоев и пошла к Джихангиру. Сегодня его настроение было, видимо, лучше обычного, ибо со мной соизволили поговорить.       — Ты же знаешь, что Баязид приехал?       — Да, шехзаде.       — Говорят он к Хуриджихан. – И на меня внимательно посмотрели. Меня это почему-то насмешило. Я улыбнулась и пожала плечами.       — Я знаю.       — Вот как... Расстроилась?       — Шехзаде, — я посмотрела на парня, – единственный кто меня расстраивает, это Вы.       Он ответил мне пронзительным взглядом, но промолчал. После процедур я напомнила о том, что завтра у него бассейн. К слову, я приказала построить вокруг него своего рода теплицу. Получился очень интересный вид.       Утром ко мне подошёл личный лекарь повелителя и передал отчёт о смерти Барбароссы. Я его видела лишь раз, мельком. Жалко его. Я отчёт просмотрела, сходила посмотрела на тело и поставила свою печать.       — Агапья!       — Нурбану. – Я обняла фаворитку Селима. – Я тебя поздравляю. – И я погладила её живот. – Ничего не беспокоит? Хочешь я тебя осмотрю?       — Хочу!

***

      — Что ж. С ребёнком всё хорошо, но вот твой пульс меня настораживает. Ты часто волнуешься?       — Всё-то ты знаешь. – Усмехнулась подруга. – Он мне сегодня в любви клянется, а завтра с другой в постели. Как так можно?       — Ну он шехзаде... – Пожала я плечами. – Ты лучше вот что. Ребёнка береги, твои волнения вредны ему. Он же совсем кроха.       — Но эти женщины...       — Посмотри на Хюррем-султан, ты же так хочешь быть на неё похожа. Сколько у повелителя женщин было, все ушли! Только она осталась. Так и ты. Сколько у него девушек было и будет, главное, чтобы ты оставалась всегда рядом. Поняла меня? – Она кивнула. – Хорошо. А сейчас лучше не нервничай. Ребёнок...       — Я поняла, ему вредно. Не переживай. – Нурбану окинула взглядом лазарет, где я её осматривала. –Наслышана я и о твоих победах. Поздравляю!       — Как по мне, это излишества. – Фыркнула я, моя руки.       — А как по мне, ты это заслужила! Так что я тебя поздравляю от всего сердца!       — Спасибо. – Я улыбнулась. – Мне надо идти.       Я положила флакончик с лекарством в мешочек. Попрощалась с Нурбану и отправилась во дворец покойного. Мне было очень жалко Михриниссу, дочь Барбароссы. Она уже должна была выйти замуж за Мустафу вроде. Но в это лезть я не планировала, просто хотела выразить соболезнования и отдать успокоительное и снотворное.       — Госпожа. – Я коротко поклонилась.       — Кто ты? Что тебе надо? – Красивая девушка с очень упрямым взглядом.       — Я главная лекарка. Я пришла выразить Вам свои соболезнования и принесла некоторые лекарства и подарок.       — Мне ничего не надо. – Девушка была настороженна. – Почему ты носишь платок? Так делают только преступники...       — Не только, ещё я. Платок... Я его так давно ношу, что уже привыкла. А подарки... Это успокоительное и снотворное. Оно мне помогало, когда умерла моя мама. Вот я и решила Вам принести. – Я сделала шаг, но какой-то воин преградил мне путь. – Если Вы мне не верите, то можете попросить выпить эти лекарства кого-нибудь...       — Пей сама. – Я только вздохнула.       — Принесите мне тогда ложку и стакан воды, что ли... – Принесли.       Я налила нужную дозу успокоительного, развела в воде, стакан засунула под платок и выпила. И показательно перевернула его, чтобы было видно, что он пустой. Сама нашла куда упасть.       — Оно отравлено! – Клинок приставили к горлу. – Кто тебя послал? – Как много в мире придурков.       — Милейший, ножечек уберите, а то порежетесь. Меня никто не подсылал, я пришла сама. Доброе дело хотела сделать. Принесла лекарства, а Вы со мной так...       — А отчего, же ты сразу осела? – Не унимался стражник.       — От того, что это успокоительное! – Я начала закипать. – Оно успокаивает, а я и так спокойна, поэтому голова закружилась. Это сильный препарат.       — Пей другое! – Приказал он.       — Нет.       — Отравлено?       — Я тебя щас стукну! – Я не выдержала, охранник с ножичком обалдел. – Это снотворное! Ты как объяснять будешь, что сюда я пришла на своих двоих, а вышла на твоих? Думать хоть иногда надо!       — Хм. Перед сном служанка попробует, и, если там есть яд, тебя казнят. – Спокойно сказала девушка.       — Надо знать, кого казнить. – И парень потянул за платок, а я ногой с размаха в пах! Он сложился. Я отвоевала свой платок обратно.       — Ещё раз попробуете его снять, я вас точно прибью! Я пришла Вам пособолезновать. Я сказала кто я, Вы что, главную лекарку во дворце найти не в состоянии? Так значит Вы платите за то, что я проявила сострадание! Как у вас вообще сторонники и друзья остаются?       — Прости. – Девушка поднялась и подошла ко мне. – Мы не хотели тебя обидеть, просто... Я уже от всех жду подвох. Но зачем ты носишь платок?       — За надом. – Буркнула я. – Меня только по платку и узнают во дворце. Боюсь если я его сниму, то меня начнут воспринимать как ещё одну наложницу, в чьём-то гареме.       — Понятно. Спасибо за лекарства.       — Я принесла не только их.       — Вот как? И что же ещё? – Я достала маленький мешочек.       — Зная, кто Вы, — Я придвинулась ближе и шепнула на ухо. – И чьей женой Вы стали. – Я отодвинулась, и почувствовала, как руки девушки до этого успокаивающе поглаживали мои руки, стали как каменные наручники, не шелохнуться, я сказала уже громче. – Это серебренные иглы. На северо-востоке от сюда так проверяют отравлена еда и питьё или нет. – Девушка ослабила хватку. – Если серебро потемнеет, то продукт отравлен, если нет, то можно есть. Так и людей сохраните и сами в безопасности будете.       — Спасибо. Меня зовут Михринисcа. И давай без формальностей. Я выросла в море, тут всё гораздо проще.       — Агапья.       — Очень приятно. – Девушка мне улыбнулась.       Тут в комнату вошёл Мустафа, я поклонилась и вышла.

***

      Хуриджихан всё больше переживала о том, что произошло. Фахрие-калфа, верная служанка Хюррем-султан, следила за подругой денно и ношно.       — Помоги мне от неё избавиться...       — Да как я тебе это сделаю? В мешок её засуну что ли? – Глаза девушки заблестели. – Та-а-ак... Я пошутила.       — Ну Периде...       — Не называй меня так!       — Агапья... Ты же умная, придумай что-нибудь...       — Ладно, завтра вечером приходи. Мы с тобой примерно одного роста. Накидками поменяемся и пойдёшь к своему шехзаде.       — Ты чудо!       — А то! – И мы рассмеялись.       Вечера Баязид не дождался, Хуриджихан пришла ко мне вся красная. Он её подкараулил и затащил в какой-то укромный уголок.       — И чего ты тогда такая красная?       — Он меня поцеловал. – Сообщила мне подруга, не переставая улыбаться.       — Ага. – А я вспомнила как у нас с Джихангиром всё натянуто...       — Что за реакция? Ты за меня не рада?       — Рада, конечно, просто... Ты же знаешь, мы с Джихангиром поссорились.       — Так сколько времени уже прошло... Ещё не помирились?       — Я извиняться не намерена! Это он виноват!       — А он?       — Того же мнения.       — М-да... Но ничего, скоро всё разрешится.       — А вечером...       — Накидку тащи... – Я вздохнула. Не поймёт слепого зрячий. Эх...       Мы поменялись накидками, и я пошла к ней в покои, а она в моей накидке к Баязиду. Я дождалась её в покоях, она пришла, мы снова поменялись накидками, и я пошла к Джихангиру, процедурить. Что не говори, но я рада была помочь подруге. Однако, об этом, естественно, утром всем стало известно. Сначала госпожа, а потом...       — Зачем ты ходила вчера к шехзаде Баязиду?       — Я зашла проверить его самочувствие. Последнее время он много волнуется. Я порекомендовала ему успокаивающий чай.       — И всё?       — И всё.       — И не передавала никаких записок, весточек...?       — Нет.       — Ладно. – Госпожа устало потёрла глаза. – Ступай.       Я поклонилась и вышла. Затем меня ждал разбор полётов у Михримах-султан. И всё то же самое.       — Просто проверила здоровье. Порекомендовала травы, нет не передавала, ни весточек, ни записок.       А затем я десять раз себя поругала, ибо это стало известно и Джихангиру! Твою ж...!       — Я слышал о вечернем визите к брату. – Спокойно говорил он. – Только вопрос, ты его обслуживала до или после меня?       Вот тут каюсь. Не сдержалась. Заплакала... Обидно было до слёз! Я же подруге помочь хотела. Да что ж такое-то! Оставила шехзаде и дальше думать то, что ему захочется, впихнула мазь в руки дежурившему аги и ушла. Достали!