Ведьма для шехзаде

      Уж не знаю, кого Сюмбюлю напоминала Сечиль, но он, как повадился ещё во дворце её дочкой называть, так и до сих пор... Папа ему варенье, пирожки, а старый ага это всё моей помощницы передаёт, и так умильно на неё смотрит. Была бы у него дочь...       Играла я весь вечер. Сечиль загорелась идеей тоже научиться музицировать на пианино. Я ей честно пообещала, что найду время на обучение. Была только одна проблема – отсутствие инструмента во дворце. Но я пообещала не забывать брать её на выходные к папе.

***

      Мы с Сечиль немного проспали. Поэтому я сразу отправилась к шехзаде, а девушку послала за мазью. Во дворце меня ждал довольный Джихангир. Чему он так радовался, я не поняла. Он же, видимо, не понимал моего спокойствия.       – Ты ничего мне сказать не хочешь? – Джихангир разминался. Перед упражнениями я решила его натереть.       – Ну... Сюмбюль– ага с отцом подружились. Теперь вечером у нас дома проводятся чаепития и игра в нарды...       – И...       – И... – Я почувствовала себя тем бараном, который смотрит на новые ворота. – И Сюмбюль Сечиль очень любит. Дочкой часто называет. – Джихангир уже не светился от радости.       – Ты не была в лекарском домике... – Пришёл он к выводу.       – Нет... Я сразу к тебе пошла. А что?       – Да так. Придёшь увидишь.

***

      Что ж... Пришла, увидела, офигела, пошла разбираться.       – Ты зачем это сделал?! – Чуть ли не с ноги я зашла в покои сына повелителя мира.       – Я хотел тебя порадовать...       – Я похожа на того, кто радуется?       – Нет...       – Джихангир, объясняю популярным языком. Я не пользуюсь поместьем, не надеваю наряды и украшения, потому что, как ты знаешь, обо мне ходят слухи. Много слухов. И самый популярный, что я ведьма. А не так давно до меня дошёл слух о том, что я тебя тут не лечу, а очаровываю!       – Есть в этом толика истины... – Улыбнулся парень, но книгу, которую читал всё же отложил в сторону, от греха подальше.       – Моня, не беси меня...       – Кто?       – Ты зачем пианино в мои покои поставил? Ты хочешь, чтобы весь дворец уверился в том, что я тебя приворожила?       – А что в этом такого?! – Начал терять терпение шехзаде.       – А то, что я не хочу быть втянута в интриги! И я думаю тебе известно, чем подобное заканчиваются!       – Во– первых, снизь громкость, ты говоришь с шехзаде. – Прошипел парень. – Во– вторых, сам факт того, что мы испытываем друг к другу, может быть использован против нас, в том числе и в интригах. И я думал, что ты, как человек разумный, об этом знала и прекрасно всё понимала.       Сказать на это мне было нечего. Да, он в этом плане прав. Но дело в том, что я – женщина, была и есть. А женская гордость и логика очень часто, особенно в подобных ситуациях, выдают замечательный выход. Да! Я обиделась! Я независимо вздернула подбородок и присела в положенном поклоне.       – Шехзаде. Не смею более отвлекать. – И ушла.       День прошёл у меня очень дёргано. Над сборником ядов я не работала, не могла сосредоточиться. Подчинённые меня сторонились, так что все документы передавали через Сечиль. Та, бедная, носилась между мной и лекарями как заведённая. Я просидела весь день у себя и думала, почему я вообще разошлась? Он мне столько драгоценностей и тканей передал, вкупе с повелителем, Хюррем– султан и Михримах, что большую часть я Сечиль отдала. У меня уже и места нет... А пианино... Я люблю играть на нём. Очень! Да и в отношении интриг... Он прав. Но сегодня я обижаюсь, так что вечером мириться не буду. Процедуры и до свидания.       Как и думала. Я дулась на Джихангира, Джихангир дулся на меня. Ну и ладно! Потом помиримся. Вечером я села за инструмент. Вспомнила свой любимый старый турецкий сериал и руки сами побежали по клавишам. Мелодия из «Королька», особенно в исполнении одного пианиста очень сильно запала мне в душу. Когда я закончила играть, за спиной у меня обнаружилась Сечиль. Мне показалась или она даже не дышала?       – Г– госпожа. – Девушка поклонилась. – Вы так играли, что я не решилась Вас отвлекать. – Игра на любимом инструменте меня успокоила окончательно, так что я очень даже дружелюбно ей улыбнулась.       – Что случилось?       – Вам письмо передали. Вот... – И девушка передала то, что держала в руках.       – Спасибо. Что– то ещё? – Я заметила, как она заёрзала.       – А Вы потом сыграете её ещё разок... Если конечно...       – Сыграю. Приходи ко мне перед сном, я буду играть для тебя.       – Спасибо! Госпожа! Я..Я... – Она чуть ли не подпрыгивала. Четырнадцать лет... Ребёнок.       – Ладно– ладно, ступай. – Она поклонилась и вышла, я же села читать письмо.        «Аллах с тобою.       Я так рада, что могу поделиться этой новостью хоть с кем– то и не опасаться, чьего– то гнева. Я знаю, что ты будешь за меня рада. Я вышла замуж! Я теперь жена шехзаде Баязида. Я не могу словами объяснить то, что чувствую. Ту радость, тот покой, ту любовь! Я очень надеюсь, что и мне выпадет возможность поздравить тебя с таким же счастьем!       Всё ещё любящая тебя, Хуриджихан.»       Письмо было коротким, почерк рванным, она торопилась... Я улыбнулась, посмотрела на пианино, хоть у кого– то всё хорошо. Я вдруг отчётливо поняла, что хочу чтобы подруги были рядом. Поделиться своими горестями и радостями, облегчить душу. Написать об этом в письме... Нет, Хуриджихан расстроится. Нурбану... У неё там свои проблемы. Не так давно приходила записка, где она жаловалась, что Селим пропадает днями на охоте.       Да и на что жаловаться? Что человек, которого я люблю осыпает меня подарками? Что несмотря на сплетни и слухи верит мне? А слухов, к слову, более чем достаточно. Начиная с того, что я ведьма, и заканчивая тем, что я шпионка из Персии или даже из самого Рима. Я вспомнила о кольце с тюльпаном, нашла его и надела на палец... Красиво...       А что, каждая девочка хочет, чтобы за ней приехал на белом коне прекрасный принц и забрал её в сказку... У меня и конь есть, Джихангир подарил, и принц, и сказка. Побуду принцессой. Почему бы и да. Рано или поздно она закончится, а так, я хотя бы жалеть не буду.       Успокоив себя этим, я вечером сыграла ещё раз «Королёк, птичка певчая» для, довольной донельзя, Сечиль и легла спать, не снимая кольца.

***

      Утром Джихангир заметил кольцо. Поймал за руку.       – Значит больше не обижаешься?       – Нет. – Вот как объяснить тот, по сути безосновательный, детский порыв, я не знаю.       Процедуры прошли гладко. Шехзаде днём прислал очередную книгу– записку, а я, урвав немного времени, отправилась на встречу.       – Что случилось? – На меня налетели, стиснули в объятьях. – Что такое?       – Да так. – Он немного отстранился. – Соскучился.       – Джихангир... Что?       – Идём в поход.       – Что!? Тебе нельзя! Я поговорю с повелителем...       – Стой. Погоди. Ещё не ясно, кто из шехзаде, где будет.       – Так зачем ты меня так пугаешь? – Я стукнула его в плечо.       – Я не пугаю, а сообщаю новости.       – Новости– и– и... Так есть ещё?       – Отец решил, что его регентом на время похода будет Мустафа.       – Идёте на Рим? – Я поудобней устроилась на лавке в объятьях Джихангира.       – Если бы... Персия. Персидский шехзаде здесь, Рустем сделал всё, чтобы поход был именно в том направлении. Хотя я и брат говорили, что выгоднее добить неверных.       – Ну... Тут как посмотреть. Я слышала, что Шах Тахмасп после поражений отвоёвывает земли обратно, когда наша армия возвращается в столицу. С этой точки зрения, если на престоле Персии будет свой человек, будет очень выгодный союз, и, как вы говорите, правоверные мусульмане не будут проливать кровь зря. Да и налог можно будет наложить.       – Но целью османской династии уже второе поколение был Рим. Если мы его захватим, то неверные уже не смогут встать с колен, а значит, следующие завоевания будут проходить куда легче...       – Я в военном деле не разбираюсь, мой шехзаде, однако...       – Что? – он поцеловал меня в макушку. – Говори.       – Всё зависит от стран и народа. В моей стране есть притча о завоевании стольного града. – Ибо этого не случилось, то пусть будет пока так.       – Какая?       – Был один великий воин, что не знал поражений. Он завоёвывал страны одну за другой. Все его страшились, и боялись его прихода. Он же в свою очередь, упиваясь собственной славой и величием, решил завоевать великую Русь. Он собрал все свои силы, и не один год шла та война. Приближалась зима, враг был на подходе к стольному граду великой страны. Он надеялся перезимовать в завоёванном великом городе. Люди, жившие там, боялись его, но Родину отдать не захотели. Когда великий воин, не знавший поражения, вошёл в великий град, он был поражён. Вместо величайшего города он нашёл пепелище. Люди, покидая свои убежища, не захотели отдавать недругу свои дома и подожгли город. В итоге великому воину не чем было кормить своих подчинённых, еды не было. Он не мог дать им убежище на лютую зиму – город стоял в руинах. Тогда он понял, что он завоевал земли, но не победил в войне. Ему пришлось расплачиваться за свою гордыню унижением. Подобно побитой собаке он пошёл к себе домой в далёкую страну. Не проиграв ни в одном сражении, он умудрился проиграть войну.       – Действительно... Это ты сейчас нас так сравнила? Думаешь завоевание Рима – это гордыня?       – А ты думаешь, что воевать можно только по средствам походов?       – Что ты имеешь в виду?       – Ты когда– нибудь слышал о холодной войне?       – Интересное название...       – Это когда люди вынуждены делать всё, что вы хотите, лишь бы выжить. Это жестоко, где– то даже аморально, но очень действенно. Такие войны хорошо вести с маленькими государствами, у которых нет или совсем мало своих средств.       – И что надо делать?       – Всё просто. Что– то надо запретить ввозить, что– то вывозить. Поднять налоги до невозможности. У вас в распоряжении средиземное море, множество рек. Воспользуйтесь этим. От этого временно может пострадать торговля, но враги сдадутся от безысходности. Главное следить, чтобы другие страны не вмешивались в ваш конфликт. А то создадутся нежелательные коалиции и альянсы.       – А я и не знал, что ты так хорошо разбираешься в политике.       – Я бы не назвала это политикой... Скорее общее осознание истории и обществознания.       – Хорошо. Как скажешь. – Парень задумался. – А как бы ты избежала создания нежелательных альянсов?       – Тут два пути. – Начала я выводить узоры пальцем на ладони Джихангира. – Первый, это насильственный. Можно вступить с ними в войну, или заставить их воевать между собой. Тогда им не будет дела до той страны, что в опале. Или мирный. Создать с ними союз первыми. Пусть он может быть и не очень выгодным, однако они не смогут в таком случае помогать нашим врагам, боясь потерять расположение османов.       – А что делать с торговцами? Ведь многие торгуют зарубежным товаром. Торговцы и простой люд останется без средств к существованию. Что ты сделаешь тогда?       – Тут сложнее. Земли османской империи обширны. Можно добывать самим. Если сделать упор на это, то появятся новые рабочие места, земля не будет простаивать. Усилится внутренняя торговля и империя сама сможет себя обеспечивать. В таком случае, товаров станет в разы больше, что поможет и внешней торговле, по крайней мере, экспорту – вывозу.       – А если не выйдет?       – Тогда выручат новые соглашения, которые были заключены. Торговцы освоят новый рынок. Это тоже полезно.       – Иногда ты меня поражаешь...       – Чем это? – Я повернулась, чтобы увидеть счастливые глаза Джихангира.       – Я ещё не встречал девушку, умнее тебя...       – Цени. – Я пожала плечами.       – Ценю... – И мне показали, как сильно меня ценят.       Из беседки я вышла дурная, но счастливая. Губы горели, сердце колотилось, а жизнь удалась!