Ведьма для шехзаде

      Дни шли своим чередом. Незаметно прошёл месяц. Мустафа уехал к себе в санджак. Но тут, как гром среди ясного неба, произошли новые не очень хорошие события. Вскрылся брак между старшим шехзаде и Михринисой, вследствие чего, повелитель, как я думаю, начал искать на пост регента другую кандидатуру. И уже не такая плохая, но всё же громкая новость: Михримах-султан решила развестись с Рустемом.       На самом деле Рустем-паша не такой уж и плохой. Его цели понятны, и здесь, во дворце, среди властолюбия, даже приветствуются, однако, его методы и подходы –аморальны. И, именно поэтому, я его недолюбливаю. Джихангир злится на мать, думает это она рассказала о никахе его отцу, однако, я уверена, что нет. И не только потому, что канон гласит другое. Мне пришло письмо от Хуриджихан. В нём она просит прощение, что долго мне не писала, и рассказывает, что ради того, чтобы остаться с любимым, она пошла против своей совести.       В принципе её порыв ясен и понятен. Но я её всё равно поругала. Не хорошо это. Говорить об этом Джихангиру я не стала. Также, как и не рассказала о новом косяке его брата Селима. Нурбану прислала длинное гневное письмо на тему, что Селим изменник и связался не просто с какой-то женщиной, а с замужней! Ей я тоже отправила ответ, в котором ругалась. Не стоило ей в это лезть. Только со своим шехзаде поссорилась.       Вечером я устраивала концерты, на которые приходили не только мои лекари, но и по возможности все слуги и наложницы. Я играла для них разные мелодии. Они слушали, хвалили и уходили. С Джихангиром у нас были не отношения, а малина. Он любил и баловал меня, я любила и баловала его. Идиллия!       Он тоже приходил ко мне вечерами, слушать музыку, я его сажала в соседнюю комнату, а когда все уходили, мы часами болтали на разные темы. Приходила послушать меня и Михримах-султан. Она сидела вместе с шехзаде в соседней комнате. Но когда слуги уходили, выходила и просила сыграть что-то только для неё. В такие дни Джихангир уходил грустный.       Ко мне на концерты приходил пару раз и повелитель. Он часто говорил, что моя музыка помогает ему забыть, какой груз лежит на его плечах, и помогает вспомнить, что такое быть молодым, когда вся жизнь ещё впереди, ошибки ещё не совершены, близкие и любимые рядом. Когда приходил повелитель я старалась играть что-то более живое, весёлое, чтобы разогнать его горести.       Но случился день, когда ко мне пришла книга-записка, в которой Джихангир предупреждал меня о том, что Хюррем-султан начала что-то подозревать, что она сегодня посетит меня вечером. Я не испугалась. Вот вообще почему-то ничего не почувствовала. Странно...       Как и обещал Джихангир, вечером пришла его мать. Я поклонилась, когда она вошла.       –Поднимись, Периде. – Я встала и посмотрела ей в глаза. Они были настороженными. – Я бы хотела с тобой поговорить.       –Слушаю Вас, госпожа.       –Наедине. – Я кивнула Сечиль, и та вышла. Госпожа села, я осталась стоять. – До меня дошли слухи, что между тобой и моим сыном появились чувства.       –Обо мне ходит много слухов. – Пожала я плечами. – Я отношусь к ним не более чем как к шутке.       –Что ж... Она улыбнулась, на мгновение опустив глаза, но, когда она их подняла на меня, в них больше не было настороженности, лишь сталь. – Тогда, я полагаю у тебя есть объяснения тому, что он присылает тебе записки.       –Вы о книгах? – Хюррем-султан улыбнулась. – Шехзаде очень добр и щедр. Он давно разрешил мне пользоваться его библиотекой. И отправляет мне периодически книги, которые, по его мнению, мне могут понравится. А числами обозначает страницы, на которые я должна обратить внимание.       –А кто ты такая, чтобы пользовать этой милостью?       –Это всего лишь добрый жест. Я не решилась обижать шехзаде. – Я была спокойно. Сердце начинало биться сильнее от волнения, но я приказала себе держать себя в руках.       –А как на счёт того, что он посещает тебя тут каждый день?       –Шехзаде нравится, как я играю. Он слушает в отдельной комнате. Также ко мне часто заходит и Михримах-султан. Они находятся в одной комнате.       –Допустим, но почему, он так долго от тебя не уходил? – Я показала стопки книг, которыми забиты все шкафы.       –Шехзаде интересуется моими книгами. Он предпочитает читать их тут. Чтобы они не затерялись в его библиотеке. – Я улыбнулась.       –А как ты объяснишь беседку? – А Хюррем-султан подготовилась. Долго же она терпела...       –У шехзаде Джихангира возникают, периодически, вопросы относительно моих книг. И я их разъясняю. То же и с моей стороны. Шехзаде Джихангир очень умён, и я не всегда понимаю значение написанного в его книгах. Он мне помогает разобраться.       –Ты просто лекарка. Но принимаешь от шехзаде дорогие подарки... Например, этот инструмент.       –Это тоже благодарность. Вы и Михримах-султан так же одариваете меня.       –Это верно. – Хюррем-султан встала и словно кошка начала приближаться к своей добыче, то есть ко мне. – Но как же ты объяснишь перстень, что у тебя на пальце.       –Просто...       –Благодарность? Милая, я живу не один день. – Она протянула руку, демонстрируя свой изумрудный перстень. – Посмотри. Красиво, да? – Я посмотрела на её руку и перевела взгляд на госпожу.       –Я не понимаю, к чему это...       –Я знаю Сулеймана. Я знаю каждого из его сыновей. Когда-то, повелитель подарил мне этот перстень в знак нашей любви. –Она многозначительно посмотрела на мою руку. –Он пошёл против валиде, женившись на мне, как Мустафа и Баязид сейчас. Я же пошла против всех устоев, оставшись в покоях султана, и подарила ему не одного, а пятерых детей. Сейчас, по этому пути идёт Нурбану. – Я смотрела ей в глаза. –После того как я родила детей, ко мне в этом дворце не стали относиться лучше. Наоборот, меня старались уничтожить. Вокруг меня были враги, – госпожа отошла от меня, – но были враги, которые ненавидели меня просто потому, что не могли меня принять. Например, покойная валиде. Я пообещала себе, что я приму тех женщин, которых выберут мои сыновья. – Ну-ну... Хуриджихан бы понравилась эта речь. – Например, Нурбану. Я слышала, вы общаетесь. – И она лучезарно мне улыбнулась.       –Госпожа. Вы говорили со мной откровенно, я могу отплатить Вам только взаимностью. – Хюррем-султан насторожилась. – Вы говорите, что примите любую, кого выберут ваши сыновья. Вы угадали, я дружна с Нурбану-султан, также, как и с Хуриджихан-султан. Однако несмотря на то, что они обе ваши невестки, вы жалуете только избранницу шехзаде Селима.       –Ты забываешься. – Хюррем-султан угрожающе на меня посмотрела.       –Простите, моим намерением не было обидеть Вас. Вы говорили со мной прямо и откровенно, я хотела ответить Вам тем же.       –Мне известны намерения Хуриджихан! – Зашипела она. – Хорошо известны. Она хочет отомстить мне! Она хочет навредить моему сыну!       –Вы позволите? – Госпожа приподняла бровь, но кивнула. Я отошла, взяла шкатулку с письмами от подруг, нашла то письмо, в котором Хуриджихан пишет о Хюррем-султан и протянула его госпоже. – В этом письме всё написано. Оно для меня, и я уверяю Вас в том, что моя подруга не будет мне лгать. – Госпожа внимательно прочла письмо.       –Что ты всем этим хочешь мне сказать?       –Только то, что Хуриджихан-султан может быть Вам так же полезна, как и Нурбану. Ведь Вам известно, что именно она рассказала лале Баязида, о поступке старшего шехзаде. – Госпожа задумалась. – Что же касается меня... Я понимаю, зачем я Вам.       –Да? Даже интересно... – Хюррем-султан насмешливо на меня посмотрела.       –Я, как и Нурбану, показалась Вам полезной. Однако повторюсь. Вы ошибаетесь в своих выводах. Между мной и шехзаде Джихангиром ничего нет и быть не может. Всё, что он для меня делает, только показывает его безмерную благодарность за то, что я вылечила его от болезни, мучившей его с рождения. Не более.       –Ты очень сообразительная и умная. – Госпожа протянула мне письмо. – Я очень ценю эти качества. Но, более всего, я ценю верность. Я очень добра и снисходительна к верным мне людям. Как тебе известно, за долгую и преданную службу мне, Сюмбюль получил свободу.       –Я не рабыня, госпожа. У меня есть семья. Но я поняла Вас. По возможности, Вы можете на меня рассчитывать.       –Хорошо. – Улыбнулась госпожа. – Тогда у меня к тебе две просьбы.       –Всё, что в моих силах.       –Письма, что у тебя в шкатулке. Дай мне их. И все те, что будут приходить. Я хочу знать, что происходит.       –Прошу простить, но это личные письма, я не могу...       –А я не спрашиваю, можешь ты или нет. – Потом, она вдохнула глубоко воздух и улыбнулась мне. – Пойми, я мать, которая уже потеряла одного своего сына из-за интриг. Я не хочу, потерять ещё кого-то. Так я смогу узнать о надвигающейся катастрофе и предотвратить её, уберечь детей.       –Я буду сообщать, что в письмах, но давать читать их Вам я не буду. – Госпожа нахмурилась. – Поймите, это письма подруге. Они больше эмоциональные, чем информативные. Я буду присылать вам суть. Это я могу Вам обещать.       –Хорошо. На сегодня, есть то, что я должна знать? – Я задумалась.       –Да. Шехзаде Селим.       –Он опять стал пить? –Обеспокоенно взглянула она на меня.       –Нет. Нурбану-султан жалуется, что он связался с замужней женщиной. Но она также пишет, что разберётся с этой проблемой.       –Хорошо. Как только она что-то ещё пришлёт, сообщи мне.       –Да, госпожа.       –А Баязид...       –Там всё спокойно. От Хуриджихан-султан нет дурных новостей.       –Хорошо... Ах, да! Есть вторая просьба. Она касается Джихангира.       –Я слушаю.       –Вы очень близки. И я бы хотела, чтобы ты стала ещё ближе. Как ты смотришь на то, чтобы стать частью его гарема?       –Плохо. Я не буду рабыней по своей воле.       –Послушай. – Хюррем-султан села на тахту и похлопала рядом с собой. Я села, а она продолжила. – Джихангир вырос. Мне всё труднее им управлять. Я беспокоюсь, как бы он не натворил бед.       –Шехзаде очень разумный...       –Я знаю. Но его безграничная преданность и любовь к Мустафе его погубит! Я бы хотела, чтобы ты была его наложницей. Тогда, ты могла бы многое мне рассказывать, и я спасла бы сына от беды, в которую он попадёт рано или поздно.       –Я не стану рабыней...       –В таком случае, любая иная ваша связь будет считаться греховной. Периде, ты приняла ислам. Теперь, чтобы быть с Джихангиром, тебе надо стать его женой. Но это неприемлемо! У шехзаде не должно быть жены.       –Госпожа. Мы достаточно близки с шехзаде Джихангиром, чтобы он сообщал мне о своих печалях. Если ему будет грозить опасность, я немедля сообщу Вам.       –Как только он полностью поправится, повелитель сошлёт его в санджак. А ты останешься здесь. Найти наложницу не будет проблемой, но для того, чтобы Джихангир приблизил её к себе на столько на сколько ты близка с ним, должно пройти время. И не мало. – От её слов мурашки пробежали по коже.       –Госпожа. А вы не можете отправить меня с шехзаде, как личную лекарку? Тогда и я рабыней не стану, и наложницу искать не надо...       –Я подумаю над твоим предложением, а ты подумай над моим. Мне нужны верные мне люди около моих детей.       –Я обещаю подумать. – Я присела в поклоне.       После этого госпожа ушла. Люди начали собираться на концерт. Джихангир не пришёл, чем меня обеспокоил. Может что-то случилось? Массаж я делала теперь не каждый день. Только в те дни, когда у него были тренировки на земле. А сегодня была водная... Шехзаде я не видела весь день получается...       После концерта, когда я собиралась уже ложиться спать в дверь, аккуратненько постучали. Я испугалась. Честно! Ко мне в такое время никто не приходил. Подошла тихонько к двери, с кочергой на перевес, и, еле слышно, спросила:       –Кто там?       –Это я. Открывай! – Услышала я шепот. Вроде Джихангир... Приоткрыла дверь, точно! Я его впустила, кочергу убрала.       –Ты совсем обалдел? Ты чего ночью пришёл?       –Соскучился.       –А на музыкальном вечере не было... – Такое название дали тут моим концертам.       –Мама задержала.       –А тебе что она говорила?       –Спрашивала, что я думаю по поводу тебя? Возможно ли то, что слухи правдивы и, между нами, что-то есть?       –А ты?       –Сказал, как договорились. Благодарность, благодарность и ничего кроме благодарности.       –Хорошо. – Я выдохнула и села на кровать.       –А тебе, что она говорила? – Я хихикнула. – Так всё плохо? – Парень сел рядом.       –Предлагала стать твоей наложницей. – Я опять хихикнула.       –А ты что? – Сиплый голос я пропустила мимо ушей, естественно.       –Сказала, что рабыней не стану. Предложила вариант стать личной лекаркой. Она обещала подумать. Как думаешь, согласится? – Парень резко встал с кровати.       –Почему ты не захотела? Мы бы могли быть вместе, и не прятаться!       –Ты понимаешь, кем бы я стала?       –Моей султан? Единственной женщиной в моей постели? Мы были бы вместе, и никто не в силах был бы нас разлучить!       –Я была бы безвольной рабыней. Прости, но я не хочу терять свою свободу...       –А меня?       –Джихангир. – Я встала и обняла парня. Он не шевелился, только сопел. – Ты не понимаешь, верно?       –Нет. Не понимаю.       Я подняла на него глаза, встала на носочки и поцеловала. Очень нежно. Он сначала не отвечал, а потом, я почувствовала его руки на своей талии.       –Я тебя люблю. Очень! Но быть рабыней чувств к тебе, и быть рабыней, что не имеет ничего, кроме своей жизни –это разные вещи. Так, у меня есть слабый, но голос. Я хоть что-то могу сделать. Я люблю возится с травами. Люблю строить своих подчинённых. Люблю лечить. Раньше, до встречи с тобой, моим единственным желанием было спасать жизни, помогать, лечить. Не могу отказаться от этого. Прошу, пойми.       Он вздохнул. Посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом, а после поцеловал в лоб.       –Можно я сегодня останусь с тобой?       –Можно.