Ведьма для шехзаде

      Я сидела у себя в комнате и просматривала больничные карточки правящей семьи. Как-то незаметно для себя и других я из личной лекарки шехзаде Джихангира стала личной лекаркой Османской династии. Так о чём я? А! Точно, карточки. Шехзаде меня особо не тревожили, у них со здоровьем всё в пределах нормы. А вот состояние Хюррем-султан и повелителя меня всерьёз беспокоили. И если до султана я свой любопытный нос не дотяну, как бы не старалась, то госпожа всегда во дворце.       Год войны прошёл для меня как в аду. Во-первых, Джихангир в роли регента слишком ответственно подошёл к своим обязанностям. Теперь я его вижу раз в день, сугубо на процедурах, и то, говорит он в основном о политике. Нет чтобы девушке время уделить… Во-вторых, я уже не могу терпеть вражду между Хуриджихан и Нурбану. Стоит им увидеть друг друга, как они с цепи срываются! Поэтому с ними я вижусь редко. В-третьих, не знаю за какие грехи, но моё амплуа ведьмы окончательно закрепилось.       Дело было так. Я проводила опыт с очередным ядом, и при добавлении очередного ингредиента произошла химическая реакция и появилось испарение. Но! Как это увидели все остальные. Я сгорбленная, что-то высматриваю в котелке, бормочу, бросаю щепотку непонятных трав и появляется над кипящим «зельем» «грибочек» дымки. Да ко мне теперь не то, что подходить, в мою сторону и смотреть боятся, и при каждом удобном случае упоминают двух всем известных личностей. Мухаммеда и Аллаха.       Михриниса, с которой мы в последнее время подружились, после моего рассказа долго смеялась. Кстати, о ней. Прекрасная женщина я считаю. Не истерит, не скандалит, положением мужа не манипулирует. Знак качества ставлю! Так вот, она ко мне приходит каждый вечер. Иногда я слушаю её истории о море и странствиях, иногда играю на пианино, иногда просто болтаем. Ташлыджалы в такие моменты мрачно уходит куда-то в сторону.       По поводу Яхьи. Мустафа велел ему смотреть за Михринисой и маленьким Мехмедом. Вояке это не понравилось, но против приказа он не пошёл. Остался охранять. С тех пор и ходит мрачнее тучи. Как я поняла, по поводу участии Мустафы в походе, и пребывания его семьи в столице, похлопотал Джихангирчик. Честь ему и слава.       Я снова взяла карточку Хюррем-султан. Что-то мне не нравилось в её состоянии, но я никак не могла понять, что именно.        — Госпожа? – Сечиль заглянула в комнату.        — Заходи. – С момента, когда я только её увидела, и до сего дня, в девушке произошли колоссальные перемены. Она перестала сутулиться, почти всегда улыбается. Надо поговорить с ней. Вдруг ей кто-то нравится? Вдруг она замуж хочет?..        — Я исполнила ваши пожелания.        — Какое?        — Как какое? – Растерялась девушка. – Я передала яд Нурбану-султан. Как Вы и просили.        — Что?! – Стул упал с грохотом.        — Яд… Нурбану-султан…        — По порядку. – Девушка по моему примеру глубоко вдохнула и выдохнула.        — Пришла калфа госпожи Нурбану-султан, сказала пришла забрать заказ. Сначала я не поняла, про что она, но потом выяснилось, что госпожа просила Вас приготовить ей яд, и Вы сказали …Вы не говорили? – Посерела Сечиль.        — Продолжай.        — Вы сказали, что они могут прийти сегодня и забрать. Я искала его на том месте, где Вы обычно оставляете снадобья Вами приготовленные, а потом, когда не нашла решила, что Вы замотались и забыли. Поэтому приготовила сама и только что отнесла заказ в покои госпожи. Простите…        — Ясно всё с тобой. Ступай.       Я быстро натянула плащ и отправилась к Нурбану. Этого ещё не хватало. Устраивать скандал было бесполезно, я это понимала. Она просто упрётся, что ничего не просила, и делай что хочешь. Надо умно, хитро…        — Периде? – Нурбану сделала удивлённый вид.        — Здравствуй, подруга. – Последнее слово я постаралась выплюнуть ей в лицо.        — Выйди. – Приказала она верной калфе. Как только девушка, поклонившись, вышла, Нурбану перевела взгляд на меня. – Что тебя привело ко мне в этот час?        — Помнишь, где-то год назад, перед походом, ты заявилась ко мне в дом с криками и обвинениями о предательстве? Как же я должна теперь себя вести?        — Я не понимаю о чём ты. – Она отвернулась.        — О-о-о… Сомневаюсь. Но дело сделано, нож в спину я получила. Верни теперь то, что изначально не должно было попасть к тебе.        — Я не знаю, о чём ты. Я же сказала.        — О яде, Нурбану. Я о яде, который я, якобы, должна была для тебя сделать. Ты хоть представляешь, что меня ждёт, если все узнают, что это сделала если не я, то моя верная служанка?       — Это никак не касается меня. Я ничего… - Я взбесилась, подошла к шкафу, где она прятала кинжал, подаренный ей шехзаде, и нашла там флакончик с ядом. Усмехнулась.        — Ты всё ещё не понимаешь? – Я покрутила бутылёк в руках.        — И что ты теперь сделаешь?        — Ничего. – Я положила флакон на место. – Я не знаю и знать не хочу, что ты задумала и зачем он тебе. Но ты должна знать, если ты им воспользуешься, у тебя больше не будет подруги.        — А она у меня была? – Усмехнулась Нурбану. – Ты подруга Хуриджихан. Подруга Михринисы. Ты никогда не вставала на мою сторону!        — Ошибаешься. Да, я не поддерживаю Селима, так я и других шехзаде не особо… Но я всегда была на твоей стороне.        — Да неужели! Когда я просила поддержать меня, когда я просила поддержать Селима…        — Ты меня не слышишь! Я буду поддерживать тебя, буду вставать на твою сторону, но я не буду лезть к шехзаде. Он не ты…        — Он и есть я! Он моё сердце, моя душа! Как ты можешь говорить, что поддерживаешь меня, если ты не хочешь поддержать моё сердце и душу?!        — С тобой просто невозможно говорить спокойно! Ты всегда такая! Всегда! Ты прежде всего думаешь о себе и своём Селиме! Ты не думаешь, что, если от этого яда кто-то умрёт, начнут расследование, и не думаешь, что обвинят меня и Сечиль!        — Если бы ты действительно меня любила…        — Если бы ТЫ меня любила, ты бы так меня не подставляла!       Я вылетела из покоев теперь уже, наверное, бывшей подруги и наткнулась на Мелек-хатун.        — Вас хочет видеть Хуриджихан-султан.       Хорошо хоть не Фатьма-султан. Нет у меня ни сил, ни желания говорить с ней. Да и говорить с Хуриджихан желания тоже мало. Хочу к себе. Лечь полежать, устроить валяние-терапию.        — Периде? Ты чего такая измученная? Что-то случилось?        — Да так. Ожидаемое…        — Ясно… Я хотела… Прости меня.        — Сколько раз ты за этот год просила прощения?        — Я… Мне тяжело держать себя в руках, когда рядом эта змея.        — Теперь ещё и ядовитая…        — Что? – Хуриджихан отошла за стаканом с водой.        — Нет, ничего… - Я устала плюхнулась на тахту. – Ты только за этим меня позвала?        — Нет. Завтра Фатьма-султан устраивает званный ужин на террасе. Я бы хотела, чтобы и ты пришла.        — А кто ещё будет?        — Все! Я, Фатьма-султан, Хюррем-султан, Михримах, Михриниса, ты и…        — И?        — И эта змея Нурбану. – Железный стакан с силой стукнули об стол.        — Ясно… - Я устало выдохнула.        — Ты же знаешь, как я к ней отношусь, боюсь я могу не сдержаться…        — И ты просишь меня присутствовать, чтобы…        — Чтобы ты смогла нас вовремя остановить. А то Хюррем-султан может снова отлучить меня от Баязида.        — Тебе не кажется, что Вы обе вертите мной как Вам захочется? Одна пользуется тем, что я лекарка сведущая в ядах, другая тем, что я близка с Хюррем-султан. Вам не кажется, что от Вас мне только горе?        — Я… Мне жаль…        — Я знаю, что жаль, только тебя это устраивает, и ты ничего не хочешь менять.        — Давай так! – Повернулась ко мне всё ещё подруга. – Приходи ко мне утром, после процедур Джихангира. Мы проведём время вместе, как раньше. И ты отдохнёшь!       А я что? Я согласилась. Может это поможет нам наконец поладить, и я уговорю её всё же не реагировать на Нурбану. <center>***<center>        — Что такое? – Джихангир отвлёкся от докладов.        — Утренние процедуры сегодня на земле. Надо спину намазать мазью.        — Периде! Я же вижу. Что такое? – Он подошёл и положил руки мне на плечи.        — Как ты терпел ссоры Баязида и Селима?        — Ну… Они с детства такие. Так что я привык. А что такое?        — Их женщины сводят меня с ума.        — Я думал, вы ладите... – Он меня обнял.        — Так и было. До того, как они встретились.        — Шехзаде, паша Ата желает аудиенции. – Послышался голос слуги.        — Прости. – Джихангир отстранился.        — Но процедуры… - Получилось как-то растерянно.        — После доклада, я сам приду на растирание. Не переживай.        — Как хорошо, что ты не хочешь быть правителем.        — М? – Он удивлённо поднял бровь.        — Тебе бы не нужен был бы гарем. Я бы ревновала тебя только к твоим обязанностям.       Он засмеялся, подошёл и нежно поцеловал, после чего отправил меня к палатке, что была у лекарского домика, где он занимался. Нет, ну серьёзно. Султан копил все дела, чтобы его регент с ними возился. С другой стороны, на войну пошли довольно резко. Возможно, осталось много незавершенных дел.       Я шехзаде растёрла и пошла к себе. Переоделась во что-то более нарядное, чем простое зелёное льняное платье и отправилась к, пока ещё, подруге.       Мы болтали, веселились. Нам принесли угощения. А после, пришла ещё служанка с подносом сладостей.       — Вот. Прислали с кухни.        — Но мы не просили сладости… - Растерялась Хуриджихан. Но потом посмотрела на почти пустую вазу с фруктами. – Ладно. Ставь.       Блюда со сладостями Хуриджихан поставила ближе ко мне.        — Я же знаю, что ты та ещё сладкоежка.       Я засмеялась и начала грызть рахат-лукум. Вкусный. У меня немного начала кружиться голова, но я подумала, что это от того, что мы слишком много смеялись, обсуждая одну книгу. А после я потеряла сознание.       Были какие-то смазанные тени, неясные силуэты. Звуки то близко, то очень далеко. Я вдруг ощутила неимоверную лёгкость и открыла глаза. Осмотрела себя. И пришла к выводу, что ничего не понимаю. На мне были те же шорты и футболка, те же кеды, то же каре... Как в тот день аварии, когда я поездом возвращалась домой!        — Периде! Открой глаза, умоляю! Периде!!! – Голос Джихангира. – Вон! Сечиль, делай что хочешь, но верни мне её.       Я повернула голову. Мертвенно бледная девушка в красивом синем платье, с длинными каштановыми волосами и перстнем в виде тюльпана лежала на койке в лекарском домике. Она очень походила на меня.       Я оглянулась, никто меня не замечал. Я крикнула, никто меня не слышал. Я тронула любимого за плечо, но он не почувствовал. Я заметила Хуриджихан. Она сидела не далеко на тахте и слёзы скатывались по её щекам. Рядом сидела Нурбану. Её руки были плотно сжаты в замок, и она раскачивалась назад и вперёд подобно маятнику. Ещё была Михриниса. Она нервно грызла ногти, то и дела смахивая слёзы. Бледная Сечиль металась между стеллажей делая лекарство. Михримах и Хюррем-султан были тут не столько из-за меня, сколько ради Джихангира. Кажется, то, что между нами происходит стало очевидно.        — Кто посмел её отравить? – Загремел голос Джихангира. – Кто!? Найти и привезти ко мне?! Яхья!        — Да, шехзаде. – Отозвался мужчина.        — Из-под земли достань!        — Как прикажете.       Нурбану и Хуриджихан переглянулись. Я снова посмотрела на своё – не своё тело. Меня отравили? Я умерла?