Ведьма для шехзаде

       Быть призраком странно. Я вроде бы такая лёгкая, такая свободная, но в тоже время чувствую всё. Это утомляет… Нурбану и Хуриджихан увели. У них началась полноценная истерика. Михриниса ушла проверить сына, и обещала скоро вернуться.        — Всё хорошо, можешь не торопиться. – Но меня не услышали. Жутковато даже.       Джихангир сидел у изголовья моей кровати, чтобы не мешать Сечиль, и легонько меня поглаживал по голове, что-то бормоча. Моя же помощница бегала по всей лекарской, что-то грела, растирала травы в порошок, кипятила, взвешивала, подбегала ко мне. Кстати, меня отравили ядом, симптомы которого схожи с бешенством, единственное отличие - ногти начинают синеть раньше, чем человек умирает. Сейчас Сечиль чистила мне кровь. Резала вены, чтобы слить «грязь».        — Скажи, что она выживет. – Просипел шехзаде.        — Госпожа очень сильная, она обязательно поправится. Хорошо, что она была не одна в момент отравления. Иначе я бы не успела. – Моя ж ты умница. Хорошо я её всё-таки обучила.        — Джихангир, братик, Периде ты сейчас помочь не в силах. Не надо мешать Сечиль. – Михримах тронула плечо брата, он дёрнулся.        — Я не уйду.        — Сынок, нельзя так. Не надо… Периде бы огорчилась, что ты так…        — Она не хотела! Не хотела участвовать в ваших дрязгах! Это Вы её втянули?! Это из-за Вас она такая?!        — Джихангир! Не смей так говорить с матушкой, тем более из-за какой-то лекарки!        — Когда она очнётся, мы совершим никах. – Тихо, но чётко, смотря прямо в глаза матери, сказал парень. Чую, мне не дадут очнуться. Я тихонько заскулила. Ой… Точно. Меня же не слышно. Я заскулила в голос.        — Что? – Михримах уставилась на брата. – Да ты с ума сошёл!        — Знаешь, я смотрю на своих сыновей и всё больше вижу в них Сулеймана…        — Мама!        — Когда-то покойная валиде тоже была против меня. Да что там против, она врагом меня сделала, а её сын после нашего никяха поставил её перед фактом. Что Джихангир, что Баязид, а скоро и Селим… Они не будут прислушиваться ко мне. Это я поняла по поведению Баязида. В плане женщин, они, как повелитель. Единственное, что я могу, не делать своих же детей своими врагами. – Потом госпожа посмотрел на меня. – Да и такие невестки как у меня, очень даже полезны. – И она улыбнулась, как-то грустно. – Правда, если они живые.       Стоп! Мне сейчас что, сама хасеки пособолезновала? Она меня приняла? Серьёзно? Хотя, если вспомнить наш разговор… А вот Михримах похоже не рада. Ну... и её понять можно. Кто Джихангир и кто я? Султанши через какое-то время ушли. Остались только я и Джихангир.        — Прости меня. – Очень тихо проговорил шехзаде, склонившись к моей голове. – Я не смог тебя спасти… Прости, прости меня. Я умоляю тебя, вернись ко мне. Я сделаю, что прикажешь, только открой глаза! Хочешь, я казню того, кто это с тобой сделал? Хочешь, упеку в тюрьму или на каторгу? Хочешь, я с тобой разделю моё сердце, хочешь, душу отдам, только открой глаза, Периде! Я всё отдам, только открой глаза! Можешь меня возненавидеть, можешь меня покинуть, я не буду держать, ведь это случилось, потому что, я не был рядом, только очнись! – Одна единственная слеза покатилась по моей щеке. Вся моя душа сейчас страдала. – Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь? – Он заметил, что моё тело плачет. А я сама, стоящая рядом, готова была на стенку лезть, лишь бы прекратить эту боль, терзающую каждую клеточку моего призрака. – Сечиль! Сечиль!!! – Девушка показалась со склянками на перевес.        — Шехзаде?        — Она! Периде! Моя Периде! Она скоро очнётся! Она слышала меня! Она чувствует, что я рядом. – В проёме появился советник.        — Шехзаде, совет…        — Пошёл вон! И чтобы я тебя ближайшее время не видел и не слышал! – Мужчину как ветром сдуло. А Джихангир поднял мою голову, начал гладить волосы с ещё большим усердием, прижимал меня к себе, целовал лицо, при этом шепча. – Периде! Периде моя! Всё будет хорошо. Скоро ты поправишься, скоро мы будем вместе. Я больше не оставлю тебя! Моя душа, моё сердце, моя жизнь, Периде. Всё будет хорошо. Будет хорошо.        — Шехзаде, госпоже надо поменять повязки.        — Всё будет хорошо, душа моя. Всё будет хорошо. – Говорил он, подвигаясь, чтобы дать Сечиль достаточно место для манёвров, при этом не отпуская меня. – Я вспомнил, как тебе понравился один мой стих. Хочешь, я прочту тебе его?        — Джихангир… - Я просто рыдала. Стояла и призрачные слёзы капали вниз, исчезая. – Не надо, Джихангир…Пожалуйста…        — Так вот. – Он поцеловал холодные губы. – Слушай.        «Меня увидев у ее порога,       Вздохнув глубоко, молвили они:       Земля тверда, его постель убога,       Но на вершине счастья он, взгляни!              Известно мне, что тысячи пред нею       Умолкли бы и распростерлись ниц,       Под этим кротким взглядом каменея,       Дрожа под игом трепетных ресниц.              Ей незнакома сладость поцелуя,       До мук моих ей, право, дела нет.       Она печаль, которую люблю я.       Она невинна. Ей шестнадцать лет.» - Периодически он смахивал слёзы и теснее прижимал меня к себе. Я заметила, как побледнела Сечиль.        — Шехзаде…        — Что? – Он посмотрел на неё невидящим взглядом. – Мне надо ещё подвинуться? Сейчас. – Он всё ещё не отпуская моей головы начал аккуратно передвигаться.        — Нет, не это. – По щекам моей помощницы текли слёзы. – Я не могу почувствовать пульса госпожи…        — Что? Погоди, я не понимаю…        — Мне нужно проверить её дыхание… - Джихангир стеклянными глазами смотрел то на моё тело, то на Сечиль. Но не шевелился.       Сечиль медленно дрожащей рукой поднесла зеркальце к лицу моего тела. Зеркальце оставалось прозрачным. На негнущихся ногах, трясясь, она отошла от моей койки.        — Госпожа…        — Периде? Периде!!!       Меня трясли, стараясь вытрясти видимо душу, меня легонько били по щекам, меня тискали, целовали, клялись убить, как только я приду в себя, в итоге все закончилось тем, что меня качали как маленькую. Вернее, моё тело. Я же сама стояла и смотрела на это, не в силах ничем помочь. А Джихангир… Он, казалось, стал таким же бледным, как труп в его руках.        — Братик. – Михримах, аккуратно села рядом с шехзаде. – Братик. Оставь её. Надо подготовить похороны, Всевышний призвал её в свой рай… Братик? Джихангир?! – Она легонько встряхнула его.        — А? Михримах, это ты? Хорошо, что ты пришла. Подай то одеяло, Периде замёрзла. Холодная совсем.        — Джихангир…        — А, и передай совету. Скоро я совершу никах. Вот она проснётся, и мы снова будем вместе.        — Но…        — Предупреди матушку. Пусть в гареме будет праздник. А ты поможешь ей выбрать, что там надо… - Джихангир улыбнулся и поцеловал меня в лоб. – Скоро она проснётся. Ничего серьёзного. Даже температуры нет.        — Периде! – В комнату ворвалась Михриниса. – Периде… - Она сползла по стеночке и начала беззвучно плакать.        — Не плачь, всё хорошо. – Я подошла к подруге и…       Около проёма мне показалось, что я кого-то заметила. Интуитивно последовала за ним. Никак не могла понять… Чуть светящийся подол кафтана то и дело мелькал за углами, не давая мне разглядеть хозяина. Меня охватило чувство безопасности, и по какому-то неведомому наитию я шла за тем, кого не могла рассмотреть. Вот всегда думала, что с инстинктом самосохранения у меня всё хорошо. Однако я иду за таким же призраком, как и я сама, не зная, кто он и что он хочет. Оставила за спиной скорбящих Михринису, Сечиль и Джихангира. Оставила, но не отпустила. Во мне всё ещё была их боль.       Я поворачиваю за очередной угол и понимаю, что что-то не так. Больше нет вокруг людей. Ни служанок, ни евнухов, ни стражи… Только я и, открытые передо мной, султанские покои. Делаю всего несколько шагов внутрь и вижу в пустой комнате трон. На нём кто-то сидит, кто-то невероятно знакомый, но я не могу разглядеть. Знаю одно. Это не Джихангир…       Поворачиваю голову и вижу его. Высокий, статный, с широкими плечами и добрым, но пронзительным взглядом. Он смотрит на меня своими серо-зелёными глазами со снисхождением и невероятным терпением. Он такой же, как и я. Душа без тела. Но именно он кажется сейчас живым. Я склоняюсь в почтительном поклоне.        — Шехзаде Мехмед. – Слышу усмешку.        — Я знал, что ты угадаешь. – Да. Вот он, истинный правитель, который так и не дожил до своего царствования.        — Зачем Вы привели меня сюда?        — Тебе же интересно, что ты ТУТ делаешь? Почему ТУТ очутилась. Зачем ты пришла В ЭТОТ мир? – Он повернул голову к сияющему трону и фигуре на нём. – Я в восхищении. Искренне! Раньше фигура на этом троне была очевидна, но с твоим приходом всё несколько изменилось. – Он повернулся ко мне. – Присмотрись.       Я вгляделась в фигуру, и чуть поодаль заметила ещё три. Они стояли позади трона. Это были три мужские фигуры. Один держал в руках книгу. Другой, тот, что подальше – карту, самый крупный из них меч. Я присмотрелась и поняла, что трон сияет именно из-за тех, кто стоит позади. Лиц я так и не увидела.        — Кто они? – Я спросила у стоящего рядом шехзаде.        — Это будущее. И впервые оно приобрело такой поворот.        — Что простите?        — Я расскажу тебе, но прежде, позволь тебя поблагодарить. – Я удивлённо приподняла бровь. – Сейчас поймёшь. Хм… С чего бы начать. Это было так давно… Позволь спросить, ты знаешь, что такое временная петля?        — Да.        — Хорошо. Так вот. Рождение на свет моего отца и день его смерти, это одна временная петля, образованная людскими душами. – Мехмед прошёл вглубь и на миг исчез в темноте, я покосилась на трон с фигурами и мурашки побежали по коже. Когда я вернула взгляд к шехзаде он уже сидел и приглашающе указывал на кресло напротив. – Так вот. О чём это я?        — О душах.        — Ах да. Так вот. Души. Когда человек умирает, его душа должна или переродиться в ином теле или отправиться на покой. Однако если на момент его смерти она хранит какие-либо неудовлетворённые желания, то душа задерживается в мире живых. И будет там до тех пор, пока её желание не исполниться само, либо его не исполнит кто-либо другой. Но когда таких душ много, и их желания сконцентрированы на одном человеке или периоде времени, то образовывается вот такая вот петля. Где каждая душа заложник и надзиратель одновременно.        — Если Вы…        — Давай на ты.        — Хорошо. Если ты здесь, значит и ты умер, не осуществив своего желания?        — Верно! В этой временной петле, все мы - заложники. И чтобы освободить таких как я, необходимо разрушить петлю, там, где она появилась. То есть здесь, во дворце! Но есть сложность. Дело в том, что всё это я помню и понимаю ровно до своего рождения в мире живых этой петли, а вспоминаю после смерти. Поэтому я шаг за шагом повторяю свои поступки и ошибки. И не только я! От этого петля становится крепче и разбить её сложнее.        — Я не совсем понимаю проблему. Ты же можешь, получается, жить вечно? Об этом мечтают многие...        — Да. Но ты когда-нибудь видела, как раз за разом, все кого ты любишь, кто тебе дорог, страдают и со временем умирают. Это чувство беспомощности… - Он на мгновение посмотрел на трон и улыбнулся. – Знаешь, как много тут было людей? Одни приходили со стороны, как ты, другие вселялись в кого-то из дворца. Но рано или поздно изначальная история брала верх. У мамы один за другим рождались её дети, а после умирали. Что бы кто не делал, будущее лишь слегка отклонялось от нормы, но после смерти отца на престол становился Селим, а все остальные братья умирали. Иногда, души сами проходят барьеры и вселяются в людей из петли. Иногда, я призываю их.        — Призываешь?        — Да. В этом дворце есть разные духи. Моим незавершённым делом было то, что я так и не дождался матери. – Усмехнулся он. – Незаконченное дело Ибрагима – смерть Хюррем-султан, у Нигяр – желание вернуть дочь. Тут есть даже Виктория, желавшая смерти отцу, и Лука, желающий быть подле матери. Тут много душ, все разные, и все одинаково неспособные что-то поменять. Мы сами создали себе врагов, и сами создали себе тюрьму. Я хочу, чтобы те, кто страдают могли обрести покой не больше и не меньше.        — И я здесь…        — Чтобы помочь! У тебя хорошо выходит. Я могу вернуть тебя в тело, только…        — Ты сказал, что призываешь души. Ты и меня призвал?        — Да. – Просто ответили мне. – Я увидел сильную душу, готовую отделиться от тела, и просто помог ей. Я призвал тебя сюда, а в твоё тело отправил твою дальнюю родственницу. Вы поменялись!        — И что дальше? – Я устало выдохнула.        — Скажу честно. – Мне смотрели прямо в глаза. – Прошли сотни лет, я уже не сильно ощущаю время и пространство, миры, но я могу призывать и возвращать души. Сам я покинуть это место не могу, но мы сейчас находимся одновременно и в мире живых, и в мире мёртвых. Я тут довольно долго, так что могу строить порталы между мирами и временем.        — Что ты хочешь сказать? – В душе зародилась надежда.        — Если хочешь, я могу тебя вернуть…