Ведьма для шехзаде

      Первое, что я почувствовала, после того как вернулась в своё тело, это дикий жар. Как будто лава разливалась в моих жилах, а не кровь. Меня мучила жажда, головная боль. Я тихо застонала, устраиваясь поудобнее. Джихангир, всё ещё качавший меня, на мгновение застыл каменным изваянием. Я с трудом открыла глаза и увидела, как он стеклянными взором смотрит на меня. Потом на его лице медленно расцветает счастливая улыбка.       – Выспалась? – Он прижал меня к себе, от чего моё тело пронзила боль, и я опять застонала, но теперь громче. – Прости, прости. – Засуетился он. – Я сейчас. Сейчас.       Дрожащими руками он положил меня на кровать. Кое-как встал и начал судорожно поправлять одеяло.       – Сейчас-сейчас. Тебе будет теплее.       – Д-Джих… - Я не смогла проговорить имя полностью. Он снова застыл и посмотрел на меня более осознанно.       – Повтори... Скажи ещё раз. Умоляю!       – С-сеч… - Я начала опять проваливаться в беспамятство. Последнее, что я услышала это вопль Джихангира.       – СЕЧИЛЬ!!!! – А затем спасительная тьма, где нет ни боли, ни жажды.

***

      Очнулась я от того, что кто-то очень аккуратно смачивает мои губы. Я потянулась к живительной влаге, но меня тут же скрутила боль, и я глухо застонала.       – Госпожа моя. – Почти шёпотом проговорила Сечиль. – Госпожа… Вам пока нельзя пить. Нужно немного потерпеть. Мы ещё выводим… - Я не услышала, что они там выводят, и опять провалилась во тьму.

***

      Ещё несколько раз я то приходила в себя, то опять теряла сознание. Но каждый раз Джихангир был рядом. Мне казалось, только само его присутствие помогало мне. Очередное моё пробуждение было под чей-то спор.       – Джихангир, девушка умерла. Пойми ты это!       – Нет! Она говорила со мной! Она иногда приходит в себя. – Сечиль тут не было, поэтому подтвердить слова шехзаде было некому.       – Джихангир… - Начала была Хюррем-султан, но я решила всё же подать голос, но смогла только застонать.       Повисла тишина. Я с трудом открыла глаза. Видеть я могла только силуэты. Давались мне такие подвиги с трудом. Обычно, я это делала только для Джихангира, чтобы он не сходил с ума. Я опять застонала и закрыла глаза. Больно. Как же мне больно.       – Она… Она же была мертва. У неё не было ни пульса, ни дыхания.       – Это вы так решили. – Я почувствовала, как ко мне на кровать кто-то сел. Потом мужская рука накрыла мою, и я услышала нежный, но твёрдый голос Джихангира. – Я её никогда не оставлю.       – Джихангир! – Потом я услышала глубокий вздох и более мягкое. – Сынок. Повелитель назначил тебя регентом, а ты уже вот как неделю не появлялся на своём посту. Свои обязанности ты не выполняешь.       – Вы правы, матушка. Тогда… Сечиль! – Через минуту пришла моя помощница. – Какое состояние у госпожи? Её можно сейчас перенести в те покои, где сейчас я?       – Сейчас не стоит. – Уверенно начала девушка. – А вот через пару дней, я закончу выводить яд из организма. Тогда полагаю…       – Хорошо. – Джихангир обратился к Хюррем-султан. – Вы слышали матушка, я приступлю к обязанностям через пару дней.       – Джихангир! Это не положено. Она не твоя жена. Она даже не часть твоего гарема! Ты нарушаешь устои.       – Отец женился на Вас, сделав Хасеки. Полагаю, этот проступок он сможет мне простить.       – Да как ты говоришь со своей матерью? – Зашипела госпожа. – Ты хоть представляешь…?       – Матушка, - прервал её шехзаде. – Не могли бы Вы выйти. Периде нужен отдых. Она устала.       Сначала было тихо, а затем я услышала, как зашуршали подолы платья и застучали маленькие каблучки, затем стук в двери и… тишина.       – Устала? – Я чувствую, как меня гладят по голове. Меня это успокаивает, и я медленно, но верно засыпаю.

***

      Следующее моё пробуждение было уже не стандартным. Меня куда-то несли. Чувствовала я себя лучше, приоткрыла глаза и увидела, как меня, почти бессознательную, несут по коридорам дворца.       – Проснулась? – Услышала я над ухом голос Джихангира. Он меня нёс. – Сейчас. Почти пришли.       Потом меня занесли в комнату и аккуратно положили на нереальных размеров кровать повелителя. Во время походов, регент, если он шехзаде, имеет право, до возвращения султана, занимать его покои. Вот честно, со стороны кровать кажется меньше. Джихангир переоделся и лёг рядом.       – Давай поспим вместе немного? А то я почти не спал. – Я круглыми глазами смотрела на парня.       – Ты не спал неделю? – Он вообще человек? Парень светло улыбнулся, нежно погладил меня по щеке.       – Не получалось как-то уснуть. Всё думал, что проснусь, а тебя рядом уже не будет. – Мне было ещё очень больно шевелиться. С трудом я протянула к нему руку, которую он немедленно поймал и обеспокоенно посмотрел мне в глаза. – Что-то болит? Позвать Сечиль? – Я только улыбнулась.       – «Ты серьезна - не по годам:       Мало прожито; много боли.       Можно я тебя не отдам       Никому, заслонив собою?»       Это очень красиво. Мне нравится. Когда закончишь, обязательно прочти мне его полностью. – Я смотрела на него, стараясь одним взглядом передать всю ту ласку, нежность, любовь, что царили в моей душе. Я почувствовала, как из глаз потекли слёзы. Джихангир пододвинулся ближе, прижал меня аккуратно к себе и, срывающимся голосом, прошептал мне на ухо:       – Можно я тебя не отдам никому, заслонив собою? – Я только носом шмыгнула. Внутри меня зажглась свеча. Вечная свеча «любви» дарящая тепло и счастье. И я никому не позволю её затушить. Никому! Никогда…

***

      Утро началось тогда, когда пришла Сечиль для того, чтобы провести процедуры. Короче задолго до рассвета. Ворча, но всё же активно просыпаясь, Джихангир пошёл одеваться, умываться и распоряжаться по поводу завтрака. В комнату зашла такая же заспанная девушка, как я.       – Доброго утра, госпожа. – Я улыбнулась и скосила глаза на парня, которого она, видимо, не заметила. Помощница тихо ойкнула и присела в положенном поклоне. – Шехзаде.       – Не обращайте на меня внимание. – Хмыкнул тот. – Занимайся госпожой.       – Госпожа! – Зашептала Сечиль. – Вы не представляете, как сильно нас напугали! Никогда больше так не делайте! – Я улыбнулась. Как будто я это специально.       – Конечно, Сечиль. Я постараюсь. – Я посмотрела, как ловко она обращается с мазями и бинтами. – А ты молодец.       – Спасибо, госпожа. Знаете, - смутилась она. – Только шехзаде верил, что Вы вернётесь. Даже я, лекарка, ваша ученица, начала носить по Вам траур.       – Ничего.       – Но как? Я не слышала вашего пульса, не слышала сердцебиения, и ещё зеркальце… Вы же не дышали.       Я тоже задумалась. По факту она проверила основные показатели жизни, по которым выходило, что я мертва. Но получается, что это была не смерть, а кома. Даже при летаргическом сне есть дыхание, слабое, но уловимое. Как объяснить, что это было, если кому ещё не изобрели? С другой стороны, техники и микстуры, которые я использую, тоже не изобрели. Так что…       – Я была в коме. – Зашептала я.       – Что такое кома?       – Это такое состояние… - У меня начала кружиться голова. Сечиль тут же перестала вести расспросы и продолжила лечить.       Тут я посмотрела на Джихангира. На его сутулость. Та-а-к.       – Джи… - Я посмотрела на Сечиль. – Шехзаде?       – Что такое? – Он оторвался от бумаг и подошёл к кровати.       – Ты… Вы процедуры проходили или благополучно о них забыли?       – Периде, сейчас не обо мне надо ду…       – Стоп! Сечиль, - я перевела взгляд на девушку. – Как только со мной закончишь, проведи обследование шехзаде, как я учила.       – Хорошо, госпожа. – Джихангир скривился, но промолчал.       Мне закончили бинтовать запястье и принялись за шехзаде. Вид был у Джихангира, как у "великомученика". "Страдал" он неимоверно. Сечиль обследовала спину и рассказала мне то, чего я боялась.       – Госпожа, появилось уплотнение. Мышцы напряжены. Мазями уже не обойдётся. И тренировки на земле…       – Отменяются. – Кивнула я. – Так как я сейчас немного не в том состоянии, то за шехзаде следить будешь ты, - мрачно я посмотрела на парня. – Командовать лёжа максимально странно. Просто поверьте.       – Но сейчас важнее всего…       – Чтобы твоя болезнь не вернулась. – Отрезала я. В порыве чувств приподнялась даже. – К тому же… - В глазах вдруг потемнело, и я начала заваливаться. Последнее, что я услышала слилось в одно.       –Периде!       –Госпожа!

***

      Шли дни, мне становилось лучше. После того моего обморока, Джихангир не высказывался, а послушно выполнял требования, которые выдвигала я, и исполняла Сечиль. Послушно лечился он, послушно лечилась я. Мы такие послушные, что аж непривычно. Начинаю скучать по тому времени, когда мы жили девизом «Сделал гадость – сердцу радость».       Ко мне никто не приходил. Полагаю, спасибо надо сказать моему Джихангиру, который и Сечиль пускал только потому, что она лечит меня. Ну и его. Так прошёл месяц.       – Ты почему встала? – Зашёл в покои Джихангир.       – Книжку взять. – Растеряно проговорила я. – Нельзя?       – Почему ты не попросила Сечиль?       – Потому что умею ходить…       – Но ты ещё слаба!       – Ты из меня одноклеточную скоро сделаешь. – Ворчала я, пока меня под локоток тащили к кровати.       – Ты же знаешь, что я о тебе забочусь.       – Джихангир! – Я начала сопротивляться, так что парню оставалось только затормозить, чтобы не сделать мне больно. Он вопросительно и снисходительно-устало посмотрел на меня. Я начала кипятиться, потом вспомнила его состояние на момент моей комы и глубоко вздохнула. – Послушай. Мне скучно. Ты же никого ко мне не пускаешь.       – Чтобы ты не волновалась.       – А почему я должна волноваться? – Джихангир отвёл взгляд.       – Тебе лучше присесть. – Я таки дошла до кровати и села, внимательно уставившись на парня. – Понимаешь... Я волновался, что некоторые слухи могут тебя огорчить.      – Какие?       – Тебе действительно так важно? Тебе мало общества Сечиль?       – Джиханги-и-ир. – Он вздохнул.       – Обещай, что не будешь волноваться.       – Говори уже!       – Я посадил в темницу Нурбану, Хуриджихан и Михринису. По приезду братьев и отца с войны, я буду настаивать на их казни.       – Это ещё почему? – Я в шоке. Какая казнь?       – Они подозреваются в убийстве.       – Кого?       – Тебя. – Он стал передо мной на колени. Взял мои руки в свои. – Я не переживу, если с тобой ещё что-нибудь случится.       – Отпусти их пожалуйста.       – Нет.       – Ты хочешь, чтобы твои собственные братья тебя возненавидели?       – Но…       – У тебя есть доказательства против них? – Джихангир задумался. – Во-о-от. Отпусти их.       – Я не позволю отравителю блуждать по дворцу.       – А если они не виновны? Как ты это вообще братьям объяснишь? А отцу?       Через пару дней ко мне пришла Михриниса. И все эти дни, и дни после, я думала только о том - кто меня мог отравить?