Ведьма для шехзаде

       — Ты? – Слышу я голос Мехмеда. – Хотя, я бы разочаровался, если бы не вернулась…        — Так ты меня ждал? – Я поворачиваюсь и вижу довольное лицо шехзаде.        — Надеялся, что у брата хороший вкус. – Я улыбнулась в ответ. Я плохо влияю на этот мир. Народ научился сарказму.       Мой взгляд падает на престол. На троне также кто-то сидит, но свет, исходящий от трона немного тусклее. За самой фигурой уже невозможно разглядеть теней. Лишь тьма, холодная и всепоглощающая. Я невольно поёжилась.        — Твоя смерть отразилась на петле. Теперь всё встало на свои места.        — Прости. – Я поникла.        — Почему ты ушла? – На меня посмотрели в упор. – Здесь же твой отец, твой возлюбленный. Здесь тебя ждала власть, богатства, жизнь, в которой ты бы ни в чём не нуждалась. Джихангир бы тебя никогда не оставил. Так почему же? – Я посмотрела в глаза Мехмеду.        — Знаешь, я была единственным ребёнком в семье. Мои родители никогда меня не ограничивали, никогда не бросали. Они были моей жизнью, а я их. Они вложили в меня понимание того, что такое хорошо и что такое - плохо. С самого детства меня воспитывали с чётким осознанием, что ЭТО мой дом, и другого не надо. Мне прививали ценности, воспитывали характер. Но прежде всего, меня там любили! Там была моя жизнь и душа. Когда я впервые открыла глаза в этом мире, я сразу поняла, что со мной ТАМ, что-то случилось. И я решила для себя, что эта моя жизнь не более чём сон, не более чем бредни повредившегося рассудка. Да и попасть в сериал по "Домашнему"… Вериться с трудом. Но мне нравился этот сон, и потому просыпаться я не хотела. Мне казалось забавным то, что со мной тут происходит. - Я пожала плечами. - А потом… Потом я умерла, а ты предложил такой вариант развития событий. И я поняла, что хочу проснуться и забыть то, что пережила.        — Даже то, что было между вами с Джихангиром?        — Да. Сон… Это был для меня просто сон…        — И что же тебя заставило поверить в реальность этого сна?        — Когда я вернулась домой, то поняла, что моя жизнь там, не стояла на месте. - На моих губах появилась печальная усмешка. - У Саши - настоящей Агапьи - был муж и двое детей. Теперь её называли дочерью мои родители, и я поняла, что я лишняя. Чужая для самых родных мне людей. – Шехзаде задумался, а потом выдал.        — А что такое сериал, и как он связан с домом? – Я сначала не совсем поняла, ведь я тут, вроде как, ему душу изливаю, а потом, когда до меня дошло, я очень долго смеялась, и ещё дольше объясняла значение слова и его связь с «домом».        — Получается, тот кто был здесь, просто написал сценарий к пьесе?        — К сериалу. - Улыбнулась я. - Но выходит, что так.        — Какой отвратительный мир. Люди строят своё богатство на чужом горе.        — Какой уж есть. – Я сочувственно посмотрела на него. – Можем вернуться к делу? – На меня удивлённо посмотрели. – Временная петля. – Напомнила я.        — Да, о ней. Её разорвать достаточно просто. Надо исполнить желания ещё живущих.        — Это… как-то…        — Понимаешь, когда они умирают и приходят сюда, к ним возвращается память, и они понимают, насколько ничтожны и глупы были их желания. Но если ты сможешь их исполнить, то они умрут без сожалений, и петля будет разорвана.        — И как же я угадаю их желания?        — На самом деле, желания довольно просты. Все мои братья хотят просто жить. Если честно, то власть, это последнее о чём думает шехзаде, у которого есть соперники. Поверь мне. Мустафа, хочет порядка между братьями, Баязид хочет выйти из тени Селима и наоборот. Селим, желает выйти из тени младшего брата. Джихангир всегда хотел вылечиться и перестать быть обузой. Матушка, хочет чувствовать себя в безопасности, и чтобы ничего не грозило её детям. Для отца – это гармония в семье и в Османской империи. Для Михримах – это любить и быть любимой. Рустем… Что бы он не говорил, но ему важна власть. Хуриджихан – хочет, чтобы она и Баязид были вместе и счастливы. Достаточно исполнить это.        — Ну, все желания довольно расплывчаты. – Я задумчиво всматривалась в тьму за троном, надеясь разглядеть хоть что-то. Тщетно.        — Полагаю, со временем ты поймёшь лучше.        — Могу я попросить об одолжении?        — Слушаю.        — Если будут моменты, где мне нужна будет потусторонняя помощь, - и я выразительно посмотрела на Мехмеда. – Ты сможешь её оказать? Или это невозможно?        — Хм. – Он задумался. – Я постараюсь, но ничего обещать не могу.        <center>***<center>               — Ты говорил, что мне достаточно коснуться тела, чтобы вернуться. – Мы уже подходили к лекарскому домику, где лежало моё тело.        — Да, но надо касаться района солнечного сплетения.        — Почему?        — Считается, что это место соприкосновения души и сердца. Если сердце перестаёт достаточно сильно биться и не может достать до души, то связь теряется, и душа может выйти из тела.       Мы уже почти дошли до дверей моей комнаты, как встретили перепуганную до смерти Сечиль. Она пронеслась мимо как ураган, держа в трясущихся руках склянки с лекарством. Я вопросительно посмотрела на шехзаде, тот молча продолжил путь. Когда мы зашли в комнату, то меня всю аж скрутило от боли.       Джихангир сидел на кровати, обняв моё тело. Из стеклянных глаз текли слёзы, но он их словно не чувствовал. Он смотрел невидящими глазами на пианино.        — Вот поправишься, и сыграешь мне на нём. – Он погладил всё ещё бездыханное тело. – Проведём никах. Что ж ты не можешь согреться-то? – Он прижал тело сильнее. – Я уже выгнал всех, так что никто не помешает тебе выспаться, а вот когда проснёшься, я свожу тебя в нашу беседку. Я прикажу подать туда твои любимые сладости. – Он поцеловал холодные губы. – Ну спи-спи. Я подожду. Рассказать тебе стих? Я, правда, только начал его писать, ещё не закончил… Но тебе обязательно понравится. – Он начал укачивать моё тело словно младенца. – Слушай:        «Ты серьезна - не по годам:       Мало прожито; много боли.       Можно я тебя не отдам       Никому, заслонив собою?»       Скажи, красиво? – Он взял мою руку и начал её поглаживать. – Почему же ты не можешь согреться? Я же тебя так жду…        — Какого?! Почему он остался один, будучи в таком состоянии?!        — Подойди. – Я подошла, а Мехмед коснулся моего лба. <center>***<center>       Я вижу всё, что случилось с моего ухода.        — Скоро она проснётся. Ничего серьёзного. Даже температуры нет.        — Периде! – В комнату ворвалась Михриниса. – Периде… - Она сползла по стеночке и начала беззвучно плакать. Я вижу, как я подхожу к ней, как меня что-то привлекает и покидаю это место.        — Джихангир. – Хюррем-султан села рядом. – Сынок. Периде, она была хорошим человеком…        — Да, - парень улыбается. – Она замечательная.        — Сынок, родной. Оставь её. Ты же говоришь, что она просто спит. Вот проснётся, тогда навестишь её. – Госпожа говорила это, поглаживая его по плечу, заглядывала в глаза и легонько, успокаивающе, улыбалась.        — Если она проснётся, а меня не будет рядом, она начнёт волноваться… - Задумчиво проговорил Джихангир, гладя мои волосы. – Я останусь и посижу тут.       Шехзаде аккуратно отпустил мою голову на подушку, прикрыл одеялом и сел рядом на кровать, глядя на тело не моргая. Словно боялся, что если он моргнёт, то моего тела уже не будет.        — Сынок, - продолжила госпожа. – Пойдём на воздух. Тебе надо отдохнуть.        — Нет! – Джихангир не отрывал от меня глаз.        — Только на две минутки. И сразу вернёшься. Пойдём? – Он взяла сына за руку. – Пойдём. Воздухом подышишь.       Джихангира чуть ли ни силком вели к выходу. Перед тем как дверь захлопнулась, Хюррем-султан кивнула дочери. Ещё через пару минут, Михримах вышла за дверь и приказала.        — Выносите.       Михриниса, всё ещё сидевшая около двери и судорожно сжимавшая свои плечи, резко подняла голову. Вскочила и начала мешать процессу выноса, вроде как мёртвой, меня.        — Нет! Что вы делаете? – Она преграждала им путь, мешала руками, старалась всеми силами не пустить их к моему телу.       Всего мгновенье и в комнате уже был Джихангир. Видимо, он услышал крики Михринисы. Ещё мгновение и он выхватывает саблю из ножен, и уже с ней на перевес, становиться спиной к койке, на которой лежу я, и лицом к матери, сестре, Михринисе и толпе евнухов.        — Ещё хоть один шаг и я вас всех зарежу.        — Джихангир… - Опешила Хюррем-султан. – Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? – Парень стеклянными глазами посмотрел на мать, потом перевёл взгляд на моё тело, тепло улыбнулся. – Вы хотите нас разлучить. Забрать её… - Он перевёл саблю так, что теперь, она была у его горла. – Матушка, к чему такие сложности. Убить меня можно значительно проще.        — Джихангир! – Это была уже Михримах. – Что ты такое говоришь? Ты хоть понимаешь, что хочешь лишить себя жизни из-за УЖЕ мёртвой девушки? Она уже не первый час в таком состоянии! А ты угрожаешь себе и своей семье из-за…        — Хватит! – Взревел шехзаде. – Это ты не в своём уме! Она жива, она просто спит! Спит… - Сабля со звоном упала на пол. – Точно. Она спит. Она должна выспаться, тогда она вернётся ко мне. А вы… - Он повернулся к собравшимся. – Вы ей мешаете. Уходите!        — Но, Джихангир…        — Пошли, Михримах. Возможно, он одумается позже… Пошли. – И они ушли. Вот просто взяли и ушли. Даже саблю не забрали. Джихангир же поднял оружие, вернул в ножны и поставил рядом с кроватью.        — Не переживай. – Он нежно поцеловал меня в лоб. – Если кто-то захочет тебя разбудить, я его убью. Кто бы он ни был, он поплатится за то, что побеспокоил тебя. – Он аккуратно вернулся в прежнее положение и снова крепко меня обнял и начал раскачивать. – Когда мы совершим никах, то ты навсегда станешь моей. И никто не посмеет причинить тебе вред. - Тепло улыбнулся он. - Знаешь, я на днях думал о том, какие у нас будут дети… Я не хочу сыновей. Хочу дочь. Пусть она будет похожей на тебя. Чтобы смеялась как ты, и тоже была похожа на кошку. Будет у меня мой котёнок. Я буду её учить. А ты сколько детей хочешь? – Он удивлённо посмотрел на меня. Ответила ему тишина. – Во-о-от. – Чему-то обрадовался он. – Я тоже не хочу сильно много. Отцу и матушке с нами со всеми тяжело… А ещё, я думал о том, чтобы подарить тебе дворец. Ты где хочешь жить?.. <center>***<center>       Что там было дальше, я не знаю, меня скрутила такая адская боль, что очнулась я на полу, несмотря на то что я, вроде как, бесплотный дух. Я поднялась и увидела Джихангира. По щекам текли слёзы, а на лице блаженная улыбка. С моим телом в руках, он качался взад-вперёд и что-то пел.        — Что он делает? – Просипела я, сидящему рядом Мехмеду.        — Поёт колыбельную вашим будущим детям. – Обыденно сказал шехзаде.       Я кое-как встала, посмотрела на изможденного Джихангира и меня снова пронзила такая боль, что хоть на стенку лезь. Я погладила его по голове. Он сразу начал озираться. Словно ища кого-то, потом посмотрел на моё бессознательное тело, улыбнулся и успокоился. Продолжил качаться и что-то петь.        — Он меня чувствует? – Повернулась я к его брату.        — Не должен… - Задумчиво протянул он. – В любом случае, тебе пора возвращаться.        — Да. Конечно. – Я наклонилась и прикоснулась к солнечному сплетению на своём теле, но ничего не происходило. – Я не понимаю… Я что-то не так делаю? – На меня задумчиво посмотрели.        — Попробуй коснуться его солнечного сплетения. – Я дотронулась. Меня словно иголками всю обкололи. Я даже пошевелиться не могла, чтобы не почувствовать боли. Джихангир вздрогнул, начал опять шарить глазами по комнате, посмотрел на тело в его руках и прижал крепче. Начал читать стих, что начал писать, но ещё не закончил. Я же отстранилась.        — Тебе надо, чтобы твоё сердце забилось сильнее.        — И что делать?        — Ты жить хочешь?        — Да. – Мехмед вздохнул. Подошёл и внимательно на меня посмотрел.        — Послушай меня, у нас есть такое выражение: «Прошлое - забыто. Будущее - закрыто. Настоящее – подарок». Запомни его пожалуйста. Потому что сейчас, ты упускаешь подарок из-за того, что уже закрыто.        — Я стараюсь.        — Не надо стараться. Надо просто захотеть быть рядом, захотеть прекратить его боль. Ты же видишь, как он страдает. Видишь, как он мучается. Но и его болезнь, и его лекарство, это ты - Периде. Ты же лекарка. Ты же знаешь, как страшна болезнь без лекарства, и к чему она ведёт. Ты желаешь ему такой судьбы? – Я посмотрела на Джихангира. Коснулась его солнечного сплетения, чтобы прочувствовать всю его боль, разделить его муки. Я наклонилась к его уху и прошептала:        — Я вернусь к тебе… - И коснулась своего тела.