Ведьма для шехзаде

Джихангир, конечно, разрешил, но точную дату не сказал. Так что поход к отцу я отвоёвывала ещё неделю. Сечиль за это время так и не смогла ничего выяснить, кроме того, что девушка бесследно исчезла. Что и требовалось доказать. Я уже могла ходить по дворцу. Навестила сначала Михримах-султан, чтобы исключить её причастность к моему отравлению. - Госпожа. – Я поклонилась. - Периде? – Удивилась она, видимо, моему приходу. – Как ты себя чувствуешь? - Намного лучше, спасибо. – Я выпрямилась. - Хорошо. – Мы немного помолчали. Она первая нарушила тишину. – Я буду говорить честно. Мне не нравится, какую власть ты имеешь над Джихангиром. Поэтому я прошу тебя прекратить ваши отношения. - Боюсь, я не могу выполнить Вашу просьбу. - Периде! Ты хоть понимаешь, кому и что ты говоришь? - Вполне, госпожа. Я уже умирала. Так что умереть ещё раз не будет так страшно. - Ты считаешь, это я тебя отравила? – Пристально посмотрела на меня Михримах. - Я считаю, что безгрешных нет. – Я уже поняла, что это не госпожа. Слишком спокойно и открыто она себя со мной вела. Выходит, если она такая со мной, то она, по крайней мере, мне доверяет. Уже хорошо. - Периде. – Госпожа вздохнула. – Я очень люблю каждого из своих братьев, в особенности Джихангира и желаю им только добра. Если с шехзаде хоть что-то случится, даже если ты невиновна, я буду спрашивать с тебя. - Как пожелаете, госпожа. – Я поклонилась. - Можешь идти. Потом я направилась к Хюррем-султан. Не столько для проверки, сколько… Соскучилась я по ней! Да и надо попросить разрешения, чтобы отправится к отцу. Я попросила оповестить обо мне, и через минуту я уже кланялась госпоже. - Проходи, Периде. – Я прошла. – Садись. – Села. – Я рада, что ты выжила. Теперь я надеюсь, ты понимаешь, кто тебе друг, а кто враг. - Я не понимаю, о чём Вы, госпожа. - Я о Михринисе. Стоило Вам сблизится, как ты чуть не умерла. - Госпожа, я не считаю виновной Михринису. Никаких чётких доказательств, указывающих на её вину, нет. - И кто же, по-твоему, мог тебя отравить? - Я не знаю госпожа. Но я работаю над этим. - Вот как? Надеюсь, ты сообщишь мне свои выводы? - Конечно. Я хотела спросить, могу ли я отправится в город? Отца навестить. - Конечно. Иди. – Госпожа немного помолчала, а затем продолжила. – Я также хотела поговорить на счёт тебя и Джихангира. Я вовсе не против ваших отношений. В конце концов, за каждым успешным мужчиной, стоит сильная женщина. К тому же его становится просто невозможно контролировать. Меня это огорчает. Однако если рядом будет такая девушка как ты, я буду спокойнее. - К чему Вы клоните госпожа? - Пока мой сын был болен, никто не рассматривал его в качестве наследника. Но теперь… Он умён, силён и рассудителен. Он может добиваться поставленных целей. Он стал более уверенным в себе. И это всё благодаря тебе. Селим всегда был пассивен, Баязид – вспыльчив, но Джихангир… - Вы сами сказали, что им невозможно управлять. - Но рядом будешь ты, тогда… - Насколько мне известно, шехзаде Джихангир не желает править. - Периде. Ты забываешься! Полагаю ты ещё не совсем здорова. Тебе стоит отдохнуть. Я встала, поклонилась и ушла. Мда, перебивать её не стоило. С другой стороны, картина маслом. На престоле она хочет видеть Баязида, но он слишком вспыльчив и не терпит контроля, поэтому Хюррем-султан всё больше склоняется к кандидатуре Селима. А Джихангира хочет вплести, чтобы он отдалился от Мустафы в гонке за трон. Всё! Всё ради того, чтобы избавится от Мустафы. Человек настолько зацикленный не может желать мне смерти. К тому же, я ей нужна. Остаются Нурбану и Хуриджихан. У одной был яд, другая скормила мне те треклятые сладости. *** Утром, после процедур, мы наконец отправились в город. Я решила, что с пустыми руками идти не очень хорошо. Так что мы отправились в уже знакомую лавку с различными кошельками, сумками и тому подобными безделицами. Я выбирала, а хозяин лавки пристально рассматривал меня. Я же решила не обращать на такое внимание. Мало ли чего он… - Ой! Я Вас вспомнил! – Я улыбнулась под платком. Какой он всё же забавный. – Да-да, это Вы та хатун, которая искала хозяина кошеля! - Вы угадали. - После Вас ещё Ваш жених приходил. – Джихангир? А он то тут, что делал… Я посмотрела на продавца. И решила всё же уточнить. - Какой жених? - Да мужчина лет тридцати. Высокий такой. Он когда оглядывался, я на шее шрам заметил, вот тут! – И мужчина провёл пальцем от мочки уха до ключицы. – Думаю, как же такая девушка такому шайтану досталась. - И с чего Вы взяли, что он мой жених? - Так он спрашивал, что вы тут делали. Что говорили. Я решил, что ревнивый он у Вас, как на духу ему всё и рассказал. - А он что? – Я, наконец, выбрала мешочек для папы и протянула его мужчине, всеми силами скрывая волнение и страх. - А он тут, чуть ли не всю лавку перевернул и ушёл. Злой он у тебя. Как шайтан злой. – Он отдал мне сдачу, я поблагодарила и вышла. Кто был этот мужчина? Что он хотел от меня? Как и с кем он связан? Может это он меня отравил? Но какой у него мотив? Может он меня просто с кем-то перепутал? Сердце стучало как сумасшедшее, я же, прижимая к себе кошель, отправилась к отцу, старательно гоня дурные мысли прочь. Когда я пришла, двери мне открыл Сюмбюль-ага. Вытаращил на меня глаза, как баран на новые ворота. Я крепко его обняла, он ответил мне взаимностью, потом утирая слёзы, рассказал в каком состоянии отец. Я побежала в его комнату и заметила, что папа лежал на кровати, едва дыша. - Папочка… - Слёзы подступили к глазам. Я бросила всё на пол и упала на колени перед едва дышащим отцом. В памяти пронеслись картинки из прожитой мною жизни. Мама всегда обнимала и целовала меня. Когда была маленькая, улюлюкала, когда росла - учила чему могла, когда стала достаточно взрослой, то хвалила и старалась больше проводить со мной времени. А что делала я? В детстве меня раздражало то, как она со мной обращалась. Ведь я, на тот момент, была уже взрослой, пусть и не физически. Меня раздражало и то, что она меня чему-то учила, ведь я знала гораздо больше. Меня бесила её искренняя похвала и желание быть ближе. Я не воспринимала её, как мать. Но по факту, она и была моей мамой в этом мире и вместо того, чтобы быть с ней рядом, отвечать ей такой же искренней любовью, я отталкивала её. И, по факту, сама лишила себя матери. А она ведь жизнью рисковала, рожая меня. Из-за того, что она решила меня родить, её организм вконец ослаб и она стала много болеть. Так все говорили. И, в конце концов, умерла. Из-за меня, дочери, которая отказывалась от неё и причиняла боль. А Мария? Ведь она не всегда была со мной груба. Были дни, когда она играла со мной, когда хотела быть ближе. Были дни, когда сестра не отходила от меня ни на шаг и всем хвасталась, какая я хорошая, умная, спокойная. Меня не устраивало то, что она называет меня «сестричкой». Ведь я в прошлой жизни была единственным ребёнком в семье и принять то, что кто-то меня так называет, было… Мне не хотелось иметь сестры. Чем старше я становилась, тем больше меня раздражало само её существование. Мы стали чаще ссориться, даже драться. Я списывала это на то, что она там что-то себе думает. Но поняла я всё только после её смерти. Когда уже невозможно было что-то поменять. Когда не возможно было вернуть то время, когда она называла меня «сестричкой» и так искренне улыбалась мне, обнимая и целуя, говорила как сильно она меня любит. Отец, папочка. Он больше всех меня обожал. Были дни, когда я пряталась ото всех, потому что скучала по своему настоящему дому. В такие дни, отец не мог уйти на работу, не мог есть, читать. Он ходил по дому тенью и заглядывал в каждую щель. И когда он находил меня, на его лице читалось такое облегчение и радость. Он обнимал меня, часто говорил, что я ангел, посланный ему с неба. Он старался не расставаться со мной. После маминой смерти, когда я к нему приходила, он переставал пить. Откладывал бутыль в сторону и обнимал меня. Говорил, что я единственная, кто может вернуть его к жизни. Когда он узнал о смерти Марии, он очень долго сидел на кладбище, около её могилы, и горько плакал. Он провёл там всё то время, что я лечила племянников. Чуть больше двух недель. Потом, когда я заболела, он был похож на неприкаянного. Когда я впервые отправилась во дворец, он забросил дела. Когда стала приходить к нему только по выходным, он сильно похудел. Помню, подходила к дому и заглянула в окно. Отец мерил шагами комнату и, то и дело ,поглядывал на часы. А теперь… Он похож на бездыханный труп. Мой настоящий отец, которого я не ценила. - Папа! Папочка! Посмотри! Посмотри на меня! Я жива! Я пришла к тебе! – Он медленно открыл, уже ввалившиеся в глазницы, красные глаза и медленно повернул голову. - Агапья? Доченька? Ты за мной пришла? - Нет, папа! Я жива… - Я взяла его руку и приложила к своей щеке. – Видишь? Жива. Я не могла прийти в себя и, наконец, вспомнить, что отцу плохо, а я лекарь и могу его вылечить. Благо об этом вспомнила Сечиль. Она оттащила меня и передала в руки Сюмбюля, который гладил меня по голове и старался успокоить. У меня же была полноценная истерика от накатившего осознания. Я отталкивала людей, которые беззаветно меня любили. Своими руками уничтожала то, о чём мечтают тысячи. Я убивала в себе даже саму мысль, что эти люди моя семья. А теперь… Я могу потерять единственного человека, который готов отдать весь мир ради одной моей улыбки. Мой прекрасный сон, оказался кошмаром, который я же сама и создала. В душе бушевало пламя сжигающее меня. Моя сестра и мать больше никогда не вернутся, не обнимут и не скажут, как сильно любят меня. Мой отец при смерти. От нахлынувших чувств у меня потемнело в глазах, и я упала в обморок. *** Очнулась я уже в покоях во дворце. Джихангир сидел рядом, опёршись спиной о стену, и ласково гладил меня по голове. Одной рукой он меня гладил, в другой держал отчёт. Я залюбовалась. Потом перед глазами встало бледное лицо отца, и я вздрогнула. - Что такое? – Парень тут же отложил доклад. - Мой отец… Он совсем плох. – Шехзаде наклонился и поцеловал меня. – Могу я его лечить? - Нет. – Мягко, но твёрдо ответили мне. - Джихангир, пожалуйста. – Я поймала его руку и поцеловала. – Я очень тебя прошу. Умоляю, разреши мне… - Периде. Ты потеряла сознание. Сечиль дала тебе снадобье, так что, ты проспала какое-то время. Тебя доставили сюда. Пока ты полностью не вылечишься, к отцу ты больше не пойдёшь. - Но… - Я поймала суровый взгляд. Подумала и сказала. – Пусть тогда хотя бы Сечиль его лечит! Он очень плох. – Парень вздохнул. - Хорошо. Если она будет успевать, то пусть лечит. И тут я задумалась. Ведь у бедной Сечиль теперь из-за меня куча работы. Она выполняет обязанности главной лекарки в моё отсутствие, что, само по себе, дело не лёгкое, она успевает готовить специальные снадобья мне, Джихангиру и Хюррем-султан по моим рецептам, ухаживает за мной и шехзаде, не пропуская процедуры и не опаздывая, теперь ещё и отца ей надо будет лечить. Она вообще спит? А ведь девушка ни разу не пожаловалась… - Джихангир, могу я тебя кое о чём попросить? - Слушаю. – Он отложил бумаги. - Я бы хотела вернуться к обязанностям главной лекарки. – Видя, что сейчас начнётся поток аргументов против, я начала первая. – Я провожу дни одна. Мне скучно. Я прочла почти все книги. К отцу я ходить не могу. Тебя лечить не могу. Снадобья готовить не могу. К бумагам ты меня не пускаешь. А бедная Сечиль почти не спит. – Заметив, что Джихангир открыл было рот, я затараторила ещё быстрее. – Я не буду перенапрягаться. Честное слово! Я только рецептики буду проверять, а ещё иногда варить снадобья. Можно? Мда сильная и независимая женщина внутри меня сдулась. С другой стороны, если я начну делать всё это без его разрешения, велик шанс, что меня запрут в покоях , куда будет приходить только сам шехзаде. Так что, лучше я немножечко поупрашиваю сейчас, чем потом буду мучиться в заточении. Да и расследование Сечиль зашло в тупик. Надо с этим ещё разобраться. И этот мужчина со шрамом… Вернул меня в реальность смех Джихангира. Видимо, я крепко задумалась. - Хорошо. Можешь брать бумажную работу. Но будешь заниматься этим здесь. - Хорошо. – Я обрадовалась и, улыбаясь, потянулась за обнимашками и поцелуем. Что и получила сполна.