Ведьма для шехзаде

Я понятия не имела, чем закончится этот ужин. Прибыли мы все вместе. Во избежание конфликта, я поехала с Нурбану, а Хуриджихан с Михринисой. От волнения у меня немного кружилась голова, да и организм после отравления полностью ещё не восстановился, так что я выглядела соответствующе. - Рада Вас принимать в своём доме. – Встречала нас Михримах. – Надеюсь, Вы будете чувствовать себя здесь уютно. - Спасибо, госпожа. Вы замечательная хозяйка. – Проговорила с улыбкой на лице Нурбану. Михримах только улыбнулась в ответ. - Надеюсь, Вы хорошо себя чувствуете? – Улыбнулась Михриниса. - Замечательно. Спасибо. – Ответила госпожа, чуть кивнув головой в знак приветствия. - У Вас замечательный вкус! – Окинула Хуриджихан взглядом покои. - Благодарю, у Вас тоже. – Мне, наверное, тоже надо было что-то сказать. Но я как-то растерялась, а потому просто присела в положенном поклоне. - Спасибо за приглашение. – Мне только кивнули. - Что ж, раз все прибыли, прошу. – И она широким жестом указала на накрытые столы. Они ломились от яств. – Моя матушка, которую отравили в молодости, до сих пор заставляет рабынь, что ей прислуживают, проверять её еду. – И на меня выразительно посмотрели, намекая на мою доверчивость и глупость. - Полагаю у ВАС в гостях мне нечего бояться, госпожа. – Я обворожительно улыбнулась. – Перепела просто чудесны! - Насколько я знаю, это любимое блюдо Вашей матушки. – Улыбнулась Нурбану. Всем видом показывая, кто ближе сейчас к Хюррем-султан. - Действительно. А ещё она ненавидит рахат-лукум. – Улыбнулась ей в ответ госпожа. – К слову о нём. Слышала Хатидже-султан очень его любила. Как жаль, что её постигла такая судьба. Впрочем, она, в конце концов, приняла неверную сторону. – Ложка с пловом резко упала на тарелку. - Ну что Вы, госпожа, - услышала я нежный голосок Хуриджихан. – Все мы совершаем ошибки. Матушка, по Вашему мнению, приняла неверную сторону, а кто-то неверно вышел замуж. Всем свойственны ошибки. – Как хорошо, что я не ела. Подавилась бы. - Не стоит говорить о таком за столом. Замуж тоже можно выйти по-разному. – Улыбнулась Михримах. – Кто-то выходит так, что празднует весь мир, а кто-то так, что об этом никто не знает. Словно они согрешили перед Аллахом. – И госпожа очень внимательно посмотрела на Хуриджихан, а потом Михринису. - Я не считаю, что никах, каким бы он ни был, это грех. – Спокойно, но твёрдо ответила Михриниса. – Никах совершается на небе, а не на земле. И я свято верю, что МОЙ был совершён на небе. - Тогда мне стоит поздравить вас с Мустафой. – Язвительно отозвалась Михримах. - Думаю, есть правила, которые не следует нарушать. – Вклинилась Нурбану. - Думаю, есть вещи, которые не следует обсуждать. – Высказалась уже я. - Мудрые замечания. – Кивнула нам с Нурбану госпожа. – К сожалению, мысли и действия не всегда совпадают. – И она улыбнулась мне. - Если Вы о нас с шехзаде Джихангиром, - я сделала виноватые глаза. – То, кто я такая, чтобы противиться воле сына повелителя мира? – И тяжелый вздох. - Ты права. – Улыбнулись мне. – Кто ты такая?... – В ответ я смогла только выдавить очаровательную улыбку. - Сегодня удивительный день. – Проговорила Хуриджихан. - Чем же он тебя удивил? – Это была уже Михриниса. - Не помню, чтобы мы так когда-нибудь собирались. – Улыбнулась в ответ молодая султанша. - Это правда. – Отозвалась хозяйка дома. – Я хотела вас собрать, но боялась последствий. - О чём Вы, госпожа? – Спросила Нурбану, отправляя кусочек мяса в рот. - Боялась, что Вы, подобно шехзаде, схлестнетесь. – Невинно произнесла Михримах. – Но я вижу разительную перемену в ваших отношениях. – И она посмотрела на Нурбану и Хуриджихан. – Могу я узнать, что послужило такому невероятному миру между вами? – И госпожа отправила в рот ягодку винограда. Девушки переглянулись. - Полагаю, это из-за меня. – И я невинно отпила из кубка сок. Вкусный такой, сладенький. - Что ты имеешь в виду? – Заинтересовалась Михримах, в глазах, которой уже была приготовленная острота, в то время, как Нурбану и Хуриджихан стремительно бледнели. Я же решила, что это шанс. - Так получилось, - начала я. – Что будучи меж двух огней, я была неосторожна и обожглась. Но оказалось, что обжог меня вовсе не тот огонь, что был по бокам. - Вот как? – В глазах госпожи было удивление. - Меня пытался убить тот, кто решил, что я подошла слишком близко к людям, которые способны дать мне всё, о чём я только попрошу. – Говорила я это лениво, даже безразлично, вертя в руке виноградинку и внимательно наблюдая за Михримах. – Как выяснилось, этот человек, сам имея огромную власть, не хотел, чтобы появилась угроза его положению. Хоть какая-то. Даже в лице такой, как я. - Говори конкретно, кого ты подозреваешь? – Было видно, что госпожа готова к ответу и уже придумала, как защитить мужа. А мне этого не надо было. - Я не скажу, кто он. К тому же зачем, если он сейчас не во дворце? - Так ты обвиняешь человека, который даже не был здесь? - Некоторым не нужно быть на месте преступления, чтобы его совершить. – Улыбнулась я. – Что же до того человека, у меня есть доказательства его, если не виновности, то причастности к совершённому. - Вот как? И какие же это доказательства? - Госпожа медленно положила столовые приборы. - Достоверные. Не переживайте. Тот кто виновен, понесёт наказание. Так или иначе. Вот пусть теперь она это передаст Рустему, пусть он нервничает и совершает ошибки. Я достаточно долго держалась в стороне, и вот чем это кончилось. Пока госпожа переговаривалась о чём-то с другими, я мысленно ругала мёртвого шехзаде. Ну и где его потусторонняя помощь? И тут окно открылось, впуская воздух. Шторы поднялись и соприкоснулись с пламенем свечи. В мгновения ока, разгорелся пожар. Все опрометью бросились бежать. На выходе нас встретил Яхья, недовольный тем, что его оставили присматривать за Михринисой и маленьким Мехмедом, тем не менее, он неотлучно следовал за своей госпожой везде. - Где Михримах-султан? – Обеспокоенно спросил мужчина у Михринисы. - Она, кажется, побежала в противоположном направлении. – Растерянно ответила девушка. - Там детская. Она побежала к дочери. – Откашливаясь, пояснила я. Через секунду воин скрылся в пылающем здании. Огонь распространялся быстро. Минуты тянулись медленно, словно часы. И вот, с ребёнком на одном плече и почти бессознательной Михримах за руку, он вышел из горящего здания. Откашливаясь, он умудрился подхватить за талию потерявшую сознание госпожу, аккуратно передал ребёнка одной из служанок, взял на руки Михримах и направился в мою сторону. Только, когда он подошёл достаточно близко, я смогла разглядеть многочисленные ожоги, но он словно не замечал их. - Госпожа потеряла сознание! – Сообщили мне, всё ещё кашляя. - Отнесите её дальше от пожара. Она надышалась гарью, ей нужен свежий воздух. Через какое-то время прибыли кареты, которые смогли всех забрать, а я отправилась в лекарский домик. Ташлыджалы занималась Сечиль, я же обрабатывала немногочисленные ожоги госпожи. Я бы поменялась, у мужчины был более запущенный случай, но его взгляд был непреклонным, так что… Как только я закончила с Михримах, и уже направлялась к Яхье в комнату, как в лекарскую залетел, подобно урагану, Джихангир. - Я могу оставить тебя одну так, чтобы ты не попала в приключение? – Свирепо шипели на меня. - Можешь. – Улыбнулась я в ответ. Чмокнула его в нос и отправилась мыть руки. – Давай ты меня поругаешь чуть-чуть попозже? Я сейчас занята. - Ты издеваешься? – Пришёл он к выводу. - Нет. Я правда занята. – Я подняла руки, чтобы достать до нужной травы, и мои рукава задрались. - Ты обожглась?! – Умеет же он взреветь шёпотом. - Не сильно. – Улыбнулась я, прикрывая повязку наскоро намотанную Сечиль. - С тобой точно всё хорошо? Голова не кружится? Может надо лекарства? – Парень начал бледнеть. - Джихангир, успокойся. – Я взяла его лицо в руки. – Со. Мной. Всё. Хорошо. – Он взял мои руки и начал целовать. - Я не переживу, если с тобой что-то случиться. - Я же обещала, что больше я в таком состоянии не буду. Всё хорошо. Меня прижали к твёрдому мужскому телу. Очень сильно и, в то же время аккуратно, боясь мне навредить. От него пахло бумагой и чернилами. Я прижалась к нему сильнее. Хотелось остановить момент и простоять так всю оставшуюся вечность. Было так тепло, и я точно знала, что свеча под названием «любовь» всё сильнее разгорается в моей груди. - Мне надо идти. – Прошептала я, боясь спугнуть это чувство единения. - Я подожду тут. – Он отстранился и нежно поцеловал меня. Спустилась к Яхье с блаженной улыбкой, ножницами и баночкой с травами. Мне показалось, или могучий воин, не побоявшийся ревущего пламени пожара, при виде меня икнул. Ну-у-у, будем считать, что показалось. Быстро его перебинтовав, ибо с ожогами к моему приходу уже успешно справилась Сечиль, мы столкнулись с каким-то не нормальным чувством ответственности. Узнав, что с госпожой всё хорошо, и что к ней сейчас нельзя, ибо там её брат, Ташлыджалы начал уходить. - Пойми, у тебя серьезные ожоги. Ты не можешь сейчас уйти! - Я поклялся шехзаде, что не оставлю Михринису-султан одну. - Хотя бы эту ночь надо остаться под наблюдением! Не-а! Ни в какую! Сошлись на том, что он пять раз в день будет приходить на перевязки. Невозможный человек! *** Михримах султан очнулась уже после того, как ушёл Джихангир. Я чудом его уболтала, так что эту ночь я проведу в лекарском домике. - Где я? - В лекарском домике. - Пить хочу. – Я принесла ей стакан воды, который она тут же опустошила. Как и второй. Когда я пошла за третьим, она меня остановила. – Это ты спасла меня и мою дочь? - Нет. Это был Ташлыджалы Яхья. – Она усмехнулась. – Он хотел Вас проведать, но тут был шехзаде Джихангир, так что он не решился. – Госпожа, молча, откинулась на подушки. - Спасибо. – Я удивлённо посмотрела на неё. – Это же ты меня лечила? - Это моя обязанность. – Пожала я плечами. – Сказать Яхье-бею, чтобы он Вас навестил? - Не надо. – Устало ответили мне. – Это лишнее. - Почему? Это же он спас Вас и Вашу дочь. - Как она? - Вообще не пострадала. Только дымом надышалась. А ожогов нет. - Хорошо, что она цела. Где она? - Она сейчас спит. – Я внимательно посмотрела на госпожу. – Так почему Вы не хотите видеть этого бея? - Не твоё дело. – Холодно ответили мне. - Сыграть Вам что-нибудь на пианино? - Сыграй. – Устало проговорила госпожа. Я села за инструмент в соседней комнате и пальцы побежали по клавишам, играя мелодию из фильма «Королёк – птичка певчая». Когда я закончила, то вернулась к госпоже. Михримах же, уйдя в себя, не чувствовала слёз, что стекали у неё по щекам. Я вспомнила легенду о поющих в терновнике. И решила совместить, для усиления эффекта. - Эта мелодия называется «Королёк – птичка певчая». Есть такая легенда – о птице, что поёт лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете… Однажды она покидает своё гнездо, летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдёт. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный и острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поёт, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достаётся она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо всё лучшее покупается лишь ценою великого страдания… По крайней мере, так говорит легенда. - Какая глупая птица... – Я пожала плечами и продолжила. - Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы, она сама не ведает, что за сила заставляет её кинуться на острие и умереть с песней. В тот миг, когда шип пронзает её сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поёт, поёт до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвётся дыхание. Но мы, когда бросаемся грудью на тернии – мы знаем. Мы понимаем. И всё равно – грудью на тернии. Так будет всегда. - И зачем ты мне это рассказала? – Госпожа украдкой вытерла слезу. - Мне кажется, Вы хотите быть подобно этой птице, но не можете. - Следи за словами. – Я снова пожала плечами. - Если нельзя выбраться из клетки, можно же кого-то в эту клетку впустить?