Ведьма для шехзаде

- Госпожа. – Я низко поклонилась Хюррем-султан. – У меня для Вас печальная весть. Рустем-паша скончался сегодня. Я только что от Михримах-султан. - Как это скончался? – Госпожа вскочила с тахты. – Ты же давала ему микстуру какую-то! - У него были проблемы с сердцем. Мои лекарства могли лишь облегчить его страдания. Увы, я не сразу поняла величину проблемы. - Ты лучшая лекарка, слава о тебе гремит на весь мир, а ты не смогла определить болезнь? - Я не Аллах Всемогущий. Я не всесильна. Всё что от меня зависело, я сделала. Если бы я только могла его спасти, я не задумываясь бы так и сделала. Аллах свидетель! - Пусть паша упокоится с миром. – Стоящая рядом калфа произнесла это как можно тише. - Да. – Госпожа уже сидела на тахте и судорожно сжимала пальцы, глаза бегали по ковру, а брови были сведены. – Аллах не оставит его в своей милости. – Всё поведение госпожи говорило о том, что она мысленно перебирает совет и ищет выход из сложившейся ситуации. - Примите мои соболезнования, госпожа. – Я склонила голову. – Я Вас оставлю. – Поклонилась и пошла нести «благую весть» далее. У гарема я подозвала одну из лекарок, проходивших мимо, и, особо не скрываясь, сказала. - Сегодня я объявляю выходной. Передай в лекарский домик, что все, кроме Сечиль, могут быть сегодня свободны. Пусть идут в мечети и молятся за покой души великого визиря Рустема-паши, отошедшего сегодня в мир иной. Как только я закончила, наложницы проходившие мимо тут же побежали к остальным в гареме. И, когда лекарка поклонилась и отправилась передавать мой приказ, весь гарем уже жужжал, как улей. Я же, довольная произведённым эффектом, отправилась дальше - к повелителю. К концу дня Рустема похоронит уже весь дворец. - Повелитель. – Я поклонилась. Всё ещё боюсь смотреть ему в глаза. - Что случилось, девочка? - Я принесла печальную весть. – Голова сама склонилась ещё ниже. – Рустем-паша сегодня оставил нас и отошёл в мир иной. - Что?! – Ко мне подлетел повелитель. – Как это случилось? - Помните приступ удушья на праздновании около недели назад? – Я подняла-таки глаза и заглянула в лицо повелителя. Там было неверие. Я продолжила. – Тогда было уже понятно, что он долго не проживёт. В мыслях я дала ему год, не больше. За это время я могла бы что-то придумать. - Так почему же он умер через неделю?! – Взревел повелитель. - Его болезнь слишком быстро прогрессировала. Я не успела ничего сделать. Те лекарства, которые я давала, могли лишь на некоторое время облегчить его мучения. Я, как обычно, дала ему лекарства и он уснул. Позже, он не проснулся, и я дала ему другое лекарство, более сильное. Но, видимо, было уже поздно. Он так и не очнулся. Примите мои соболезнования. – Я поклонилась. Когда я поднялась, то увидела скрученное от боли лицо повелителя. - Ступай. – Просипел он. – Ступай. – Он качнулся и чуть было не упал на пол, но я быстро подскочила. - Повелитель. Прошу, садитесь. Давайте я Вас осмотрю. Осмотр не дал ничего хорошего. У султана были проблемы с давлением. Ему нельзя было волноваться. Он всё время держал руку у сердца. - Вы позволите? – Я взглядом указала на грудь повелителя. - Да. – И опять скорчился. Может не стоило ему так всё вываливать? Всё же, ему не восемнадцать лет... Я немного продавила ту область на груди, к которой постоянно тянулась рука повелителя, пытаясь на ощупь найти хоть что-то. Нашла углубления. Как только я легонько нажала, султан застонал. - Повелитель, снимите кафтан, пожалуйста. – Я обеспокоенно следила за его движениями и, когда надо было, помогала. У него в районе сердца был шрам. И тут я вспомнила, что в оригинале он попал когда-то в засаду и получил пулю. Но его броня спасла ему жизнь. Я аккуратно осмотрела былое ранение. Была пробита грудь, но пуля попала между рёбер, поэтому перелома не было, но пострадали мягкие ткани. Ему нельзя было волноваться и были противопоказаны сильные нагрузки на организм. - Я пропишу Вам лечение, но Вам нужно строго его соблюдать. В противном случае, Вы сами сократите себе жизнь и врагов Вам не понадобится. – Беспокойство стёрло остатки страха. Я сразу вспомнила его карточку в моём лекарском домике. Стоило ещё тогда сообразить. – Прежде всего, Вам надо ограничить себя в работе. – Я уже строчила рецепт за его письменным столом. Страха не было. Даже осознание ситуации потерялось. Был только человек, который нуждался в моей помощи. – Больше отдыха и прогулок. Если будут походы, то Вам в них участвовать не стоит. У Вас уже сыновья взрослые. Меньше бумажной работы. Вы же жаловались на зрение? – Я подняла на миг голову от листка бумаги, на котором строчила. На меня смотрело улыбающееся лицо повелителя, но грусть в глазах не ушла. Я кивнула своим мыслям и продолжила. – Так вот. На лошади Вам теперь тоже нельзя ездить, соответственно, никакой охоты. И я на некоторое время посажу вас на диету. В кухню я сама отнесу список продуктов, которые вы теперь будете есть. И больше гуляйте! Нужен свежий воздух! Я прописала Вам лекарства, их стоит пить, для Вашего же блага. Я закончила строчить, довольная встала из-за стола. Протянула повелителю листок с тем, что ему можно, а что нельзя, он, улыбаясь, его взял. И только сейчас до меня дошло, что я творю. - Простите повелитель, я не хотела… Простите. – Я упала на колени и как можно ниже поклонилась. - Ничего. Вставай. – Он похлопал меня по плечу. – Хюррем, когда увлекается, тоже забывает обо всём. Всё хорошо. – Я встала, всё ещё не поднимая головы. Заметила, как повелитель читает то, что я написала. – Теперь я понимаю, на что жаловался мой младший шехзаде. – И он засмеялся. - Вы позволите? – На меня вопросительно посмотрели. – Мне надо идти… - Иди-иди. На кухне стоит тоже порядок навести. – И, пока надо мной потешались, я отправилась на кухню. Стыдно-то ка-а-ак. После посещения кухни, направилась к Михримах-султан. Она упросила мать, чтобы тело её мужа никуда до похорон не увозили. Я же пришла к ней, чтобы, якобы, принести успокоительное, но по-факту новую дозу снотворного. Его надо заливать Рустему в глотку каждые двадцать четыре часа. Но так как мои ежедневные визиты будут выглядеть странно, то я просто принесла три бутылёчка Михримах. Султанша была в объятьях приехавшей к ней матери. Хюррем-султан вскоре уехала, сославшись на дела, попросив меня ненадолго остаться. Стоило госпоже отъехать, как все слёзы высохли. - Вот то, что надо вливать в него, чтобы Рустем-паша не проснулся. - Но что нам делать, когда его похоронят? – Госпожа рассматривала лекарства в склянках. - Я сама схожу к нему и объясню ситуацию. После похорон он не сможет вернуться. - Ты сделала, как я просила? – Я улыбнулась и кивнула. - Гарем гудит этой новостью, госпожа. Вы хорошо придумали. - Не достаточно чтобы о его смерти знали только некоторые люди. Я уже отправила своих рабов, рынок тоже гудит. К концу дня, все в столице будут говорить только об этом. – Михримах-султан вся светилась. – А когда он проснётся? - Если я правильно рассчитала, то ближе к утру следующего дня после похорон. - Я хочу пойти с тобой. – Госпожа поставила флаконы на столик. - Это рискованно, госпожа, лучше не стоит. – Мало ли что он выкинет, увидев её… - Это не вопрос. Или ты думаешь, что мне нужно твоё позволение? - Как прикажете госпожа. – Я поклонилась. *** Похороны были шикарные. Страна на какое-то время осталась без великого визиря, но, как по мне, лучше никакого, чем такой. Больше всех «горевала» Михримах-султан. Она то и дело подносила платок к лицу. Шествие, молебен. Больше всего мне не понравился твёрдый холодный пол. Я верующая, но не до такой же степени. Потом его сопроводили в мечеть, где хоронили великих визирей. Все должны были носить траур. А мне то, что. Чёрный мне тоже идёт. Подчёркивает мою талию. После болезни я вообще худышка стала. Но где надо, там торчало. Всё же русскую красу ядом не убить. Сутки спустя я уже шла к госпоже. Мы это решили обставить так. Она безутешная вдова, я лекарка, которая снабжает её успокоительным. Госпожа же страдает по своему мужу, ведь пламя страсти между ними только разожглось. И вот она, вся такая безутешная, решает его навестить, а я, как верная раба Османской династии, не могла оставить госпожу одну и отправилась вместе с ней. Как выяснилось, Михримах-султан не мазохист-самоубийца и позвала с собой Яхью, как самого верного и преданного ей, по понятным причинам. - Госпожа, позволите я первая? – Михримах долго сомневалась, но, в конце концов, кивнула. Я зашла в, своего рода, склеп. Тут лучше, чем в морге. Хотя бы не дубак. Ташлыджалы снял крышку гроба и, после моего кивка, вышел. Наш спящий «красавец» начал приходить в себя только через полчаса. Я к тому времени уже успела трижды выпроводить госпожу и воина. У меня был разговор к этому ушлому, и свидетели мне не нужны. - Ты… - Просипел из гроба мужчина. - Не пугайся так, паша. – Я обворожительно ему улыбнулась. – Слабость и тошнота это нормально. А двигаться ты сможешь минут через двадцать. Дай организму проснуться от долгого сна. - Что ты со мной сделала? – Его глаза горели ненавистью. Мои – ехидством. - То же, что и ты. – Я, продолжая улыбаться, положила ему руку на глотку. – Отравила. Или ты думал, что я спасибо скажу? - Змею надо убивать, пока она не выросла. – Прошипели мне в ответ. - Тогда ты опоздал. – Улыбка превратилась в оскал. – Я могла бы тебя не трогать, если бы ты не трогал меня. - Я этого так не оставлю. – Он попытался, видимо, поднять руку, но зашевелились лишь пальцы. Я же отпустила его горло. - Я так не думаю. Оглянись! – Обвела пространство вокруг взглядом. – Тебя похоронили. Уже не только в столице говорят о том, что великий визирь Рустем-паша отправился к праотцам, но и в дальних санджаках. Лучшее, что ты можешь сделать, это тихо-мирно куда-то отправиться. Например, на родину. - Ты думаешь, что победила? В случае, если меня убьют, то и мои враги последуют за мной. Включая тебя. – И на его лице расцвела мерзкая улыбка. - Правда? Но ты же жив… - Я потыкала его пальцем. – Почти здоров. Да и умер ты естественной смертью. - Ты… - Его глаза округлились. - Ты пил не яд. Следов отравления в тебе нет. Просто очень сильное снотворное. Да и не только я констатировала «смерть». И твой лекарь признал тебя мёртвым. По настоянию Хюррем-султан, все лекари из дворца признали, что умер ты от болезни. - Хюррем-султан… Она во всём разберётся, как только я сообщу ей. – Оскал, что начал было спадать, снова сиял на этом мерзком лице. – Я заберу тебя с собой в могилу. - Ой, не думаю. – Я засмеялась. – Хюррем-султан, так же как и вся османская династия на моей стороне. Я вылечила Джихангира, да и ей помогла. – Я пожала плечами. – А вот если ты вернёшься, то тебя казнят. - С чего бы? Ты вернулась, тебя же не казнили. - Я ведьма, мне можно. – Я снова засмеялась. Потом резко открыла ему рот и влила сыворотку. Откашливаясь, он её проглотил. - Что это? Яд? - Нет. Я лекарь, давала клятву, что не буду использовать свои знания во вред. Эта микстура убережёт тебя от глупых поступков. Через пару часов всё твоё тело покроется красными пятнами, которые будут чесаться. А как их расчешешь, то пойдёт сукровица. Тебя примут за чумного и сожгут. – Похлопала его по плечу. Склонилась ниже и прошептала. – На каждого визиря, найдётся своя султан. - Сравниваешь себя с Хюррем-султан. – Озлобленно прошептали мне. - Так и ты не Ибрагим-паша. – Улыбнулась я. – А теперь я кое-кого позову. Думаю, тебе понравится. – Я позвала госпожу и Яхью, и во взгляде новоиспечённой вдовы не были ничего кроме презрения. Не знаю о чём они там говорили, но Михримах с возлюбленным вышли довольно быстро. - Можем идти. – Кивнула она. - Ведьма-а-а-а! – Услышали мы. Я обернулась, а на нас, еле сгибая ноги с саблей на перевес шёл Рустем. И зачем они кладут в гроб оружие?... – Я тебя… Он замахнулся, но координация была ещё не очень, и потому сабля рассекла щёку не мне, а рядом стоящей госпоже. Она коротко ойкнула, и от резкой боли из глаз прыснули слёзы. В следующее мгновение рядом с Рустемом стоял Яхья, и окровавленная сабля торчала из спины бывшего паши. Никогда прежде я не видела убийства ни в прошлой жизни ни в этой, и, вот сейчас, впервые… Яхья вернул тело Рустема в гроб. Закрыл крышку. У госпожи дома я на автомате начала шаманить над её лицом. Не помню куда делся Ташлыджалы. Смутно помню, как дошла до дворца, до покоев Джихангира. Руки тряслись, ноги не сгибались, сердце колотилось как бешенное, глаза ничего не видели. - Что такое? - Слова парня были слышны как сквозь вату. Короткие всхлипы вскоре превратились в рыдания, подрагивание рук в трясучку всего тела. Из-за меня умер человек... Это осознание загнанным зверем билось в моём уме, а перед глазами снова и снова Яхья вонзал саблю в Рустема. Я что-то отвечала на вопросы шехзаде, но видимо он всё равно не понимал, что я говорю. Вскоре Джихангир просто обнял меня, гладил по голове и шептал что-то успокаивающее на ухо, качал меня. Заставил выпить какую-то горькую гадость, и я сама не заметила, как уснула у него на руках, а из глаз до сих пор лились слёзы.