Ведьма для шехзаде

- Так что об этом думает повелитель? – Я вздохнула. Мне всё ещё было плохо от того, что я натворила. - Он пока не знает. Остальные шехзаде согласились подписать документ только в том случае, если подпишут все братья. - Резонно. – Кивнул головой мужчина. – Никто не хочет рисковать. Но я не соглашусь, пока этот законопроект не одобрит повелитель. - Если одобрит, то Вы подпишете? – Во мне зародилась надежда. - Я не пойду против воли отца. – Шехзаде внимательно на меня посмотрел. – Ты не похожа на ту, что гонится за властью… - Зачем мне это? – Угадала я вопрос. Мне кивнули. – Вы правы, власть мне ни к чему. Хюррем-султан уже потеряла одного сына, шехзаде и госпожа – брата. Боль от потери близких уничтожает часть тебя. К тому же, уверена, что ни один из вас не захочет убить своей рукой брата, как велит закон. - Другими словами ты защищаешь не столько нас, сколько Джихангира. - Он меньше всех заслуживает убийство от рук того, кого он любит. – Я пожала плечами. - А я заслуживаю, значит? – Не столько у меня, сколько у себя спросил парень. - Никто не заслуживает. – Всё же решила ответить я. - Могу я просмотреть законопроект? – Вернулся к теме разговора шехзаде. - Конечно. Я принесу его Вам в кабинет. И если будут вопросы, то я обязательно на них отвечу. - Хорошо. – Улыбнулись мне, но это была такая уставшая, но в то же время искренняя улыбка. – Ты очень умна. - Спасибо. – Я засмущалась. – А Вы были бы хорошим правителем. – Всё же решила сказать я. - Ты думаешь, я смогу взойти на трон? – Спросили меня. - Нет. Не сможете. – Честно ответила я. – Но если бы могли, стали бы достойным сыном достойного отца. – Я встала и поклонилась, но прежде чем уйти, сказала. – Этот документ поможет Вам освободиться от трона, и, как знать, возможно, Вы сможете то, чего не смог сделать Ваш отец на троне. - Это чего же? – Услышала я заинтересованность в голосе Мустафы. - Время покажет. – Я ещё раз поклонилась и ушла. По дороге я встретила Михринису. - Получилось? Он подпишет? - Только в том случае, если законопроект одобрит и утвердит повелитель. - А другие шехзаде? – Было видно, что она переживает. - Джихангир подпишет в любом случае, а Баязид и Селим только если подпишут все братья. - Значит, если повелитель одобрит и созовёт их на совет… - Подпишут все. – Глаза подруги засияли. – Но осталось одно большое но! Одобрит ли это повелитель? - Это идёт во благо страны и для сохранения династии. Думаю, он не откажется. - Будем на это надеяться. – Я вздохнула. Пора собирать вещи. Перед отъездом я зашла ещё раз к Махидевран-султан. Её состояние не стало лучше. Я ещё раз принесла свои извинения. Психиатрия не моя специальность, я всегда была в ней слаба, поэтому помочь, а вернее исправить то, что натворила, я не могла. Мне было очень тяжело. Я становилась врачом, чтобы помогать, а не вредить людям. Но на сегодняшний день уже двое пострадали из-за меня. И если Рустема я просто не успела спасти от сабли Яхьи, то Махидевран-султан я сама довела до такого состояния. *** Вернувшись в Манису у меня не было аппетита, я плохо спала. Мне снились кошмары. Здесь, наедине с собой, в своих покоях, я плакала. Только Джихангир мог меня успокоить, хотя я видела как тяжело ему, но никак не могла взять себя в руки. По приезду я сразу же написала письма в Конью, Кютахью и, конечно, в Стамбул. Сегодня мне пришёл ответ от Хюррем-султан. Она уже начала говорить с повелителем по поводу нового законопроекта. В уговорах и объяснениях участвовала и Михримах. Яхья в свою очередь уехал к Мустафе в Амасью, как только узнал вести. Было решено изгнать Махидевран-султан, запереть в старой лачужке под присмотром стражников. Я писала в её защиту, описывала её состояние и просила, чтобы она осталась во дворце с сыном, но повелитель был неумолим. Конечно, он прав, как отец и как повелитель, он поступил милосердно, просто даровав ей жизнь. Тем временем состояние госпожи только ухудшалось. Хюррем-султан ничего мне не писала по этом поводу. Но вот Михримах просила порекомендовать какие-нибудь успокоительные и снотворные. Скорее всего для матери. Так же я приписала и список лекарств для повелителя. Ему нельзя нервничать, это может привести к ужасным последствиям. Так что я порекомендовала отправить в поход вместо повелителя шехзаде. Будем надеяться прокатит. Но Мустафа был прав. Надо решить проблему с законопроектом как можно скорее. *** Через несколько дней пришло письмо из столицы. Повелитель приказал, чтобы я и Джихангир прибыли в Стамбул. И вот, мы уже в дороге. Дорога была не долгой, но вымотала меня гораздо больше, чем поездки с визитами к шехзаде. Я переживала, что повелитель будет в гневе, переживала, что единственный шанс всё исправить я упустила, что выбрала неверный способ, неправильный подход. Боялась, что после смерти повелителя всё повторится, но меня уже не будет, и Джихангир опять будет калекой, опять будет мучиться и будет одинок. Сама того не замечая, я стиснула кулаки так, что костяшки побелели. Очнулась я, когда парень положил свою руки на мои кулачки. - Что ты так переживаешь? – Улыбнулся мне муж. – Отец прославился тем, что был мудр и справедлив. Ко всему прочему, он издал множество законов, которые помогли стране. Этот законопроект ещё один шаг в будущее. Всё будет хорошо. - А если он рассердился, что мы такое провернули без его ведома. Что, если он прикажет казнить нас? - Всё будет хорошо. – Джихангир пересел на мою сторону. – Послушай, просто объясняй всё так же как и мне. Я буду рядом. Если у тебя не получится, - угадал он мой вопрос. – То я сделаю всё сам. Я хорошо изучил законопроект, так что не переживай. - Прости. – Я укуталась в объятья дорогого мне человека. - М? - Ты узнал об убийце брата, было тяжело, но тебе приходилось заботится обо мне, когда это должна была делать я. - Думаю то, что я заботился о тебе и был занят другими делами, помогло мне справится гораздо лучше. - Я должна была быть рядом. – Слёзы сами начали наворачиваться на глаза. - Ты и была. – Меня поцеловали в макушку. Чёртовы слёзы! Так мы и доехали до дворца. Нас встретил Сюмбюль-ага. Он весь светился от счастья, видя нас. - Сюмбюль! Как ты? – Улыбнулся старому слуге Джихангир. - Шехзаде! Госпожа! Я так рад Вас видеть! Я вернулся в гарем. – Довольно произнёс мужчина. - Видим. – Похлопал его по спине Джихангир. - Сюмбюль-ага, я так по тебе соскучилась. – Не сдержалась я и обняла старого агу. - Ой, что ж Вы, Периде-султан! Ну-ну! Вх-вх-вх. – Засмущался он. – Хюррем-султан Вас ожидает. В покоях госпожи всё так же было тихо и спокойно. - Сыночек! – Раздалось счастливое. - Матушка! – Сын с матерью обнялись. Я же поклонилась. - Периде, как ты? – Улыбнулась мне госпожа. - Ну же, подойди. – И мне протянули руку. Я склонилась и поцеловала её. - Госпожа, как поживаете? – Как я по всем соскучилась! - Хорошо, а теперь, когда вы приехали, мне стало ещё лучше. – Тему Мехмеда никто решил не затрагивать. – Джихангир, тебя отец видеть хотел. - Тогда я пойду, матушка. – На выходе он столкнулся с Михримах. Я сразу же поклонилась. – Сестра! Как ты? - Хорошо, братец, а ты? - Всё замечательно, слава Всевышнему. Меня отец ждёт. - Иди-иди, не заставляй повелителя ждать. – Михримах прошла в покои. – Матушка. – Она поклонилась. – Периде, как ты? - Вашими молитвами, госпожа. А Вы? Хорошо себя чувствуете? - Ты навсегда останешься лекаркой. – Засмеялась Михримах, ей вторила госпожа. Я же просто улыбнулась. Ну да, есть такое. - Садитесь. – Жестом пригласила нас госпожа. Михримах села на тахту, рядом с матерью, я же на подушки около. – Как добрались? - Дорога была лёгкой, госпожа. – Улыбнулась я. - Вы получили согласие всех шехзаде? – Перешла Хюррем-султан сразу к делу. - Шехзаде Мустафа подпишет только тогда, когда повелитель утвердит законопроект, шехзаде Селим и Баязид только если подпишут все остальные братья, а шехзаде Джихангир изначально был за. Другими словами, если повелитель будет хотя бы частично за, то законопроект поддержат все шехзаде. - Повелитель хочет выслушать, что по этому поводу думает Джихангир. – Сообщила Хюррем-султан. - При наших разговорах он не высказался резко против. – Уверенно сказала Михримах. - Но он и не одобрил. – Заметила её мать. – Думаю, он сейчас в размышлениях, и только Джихангир может развеять его сомнения по поводу этого закона. *** Весь оставшийся день и до полудня следующего, повелитель разговаривал со своим младшим сыном. Я успела выдрать себе все волосы на голове от волнения. А потом позвали меня, чем довели почти до истерики. Но зайдя в помещение, я увидела как отец и сын склонились над картой. - Периде? Заходи! – Я поклонилась повелителю. – Джихангир, оставь нас на минуту. – Муж поклонился и вышел. Я же стояла посреди покоев в ступоре. - Повелитель, как Ваше самочувствие? – Лучше я не смогла ничего придумать, а тишина становилась невыносимой. - Лучше, благодаря твоим снадобьям. – Султан повернулся ко мне лицом и улыбнулся. И я бы поверила, что он дружелюбно настроен, если бы не сталь в глазах и слишком мягкий голос. – Подойди. – Я на негнущихся ногах подошла к карте. – Смотри, это Османская империя. Страна, которая становилась больше с каждым новым правителем. А этот стол. – Султан положил руку на дерево. – Раньше он был мал, и держался на одной ножке, этого хватало, чтобы удерживать карту нашей страны, но с каждым новым повелителем ножек становилось всё больше, но та, самая первая, всё ещё здесь. Если какой-то иной султан сломает ту ножку, весь стол упадёт. – И повелитель мне улыбнулся. Божечки, как страшно. Но потом я подумала. Ладно. Метафоры, так метафоры. - Повелитель, видите эту реку? – Я показала на какую-то полноводную реку. – Она полноводная и её поток несёт воду с гор могучим потоком. А вот первое устье, река распадается, становится слабее, но всё ещё течёт могучим потоком. А теперь давайте проследим реку до конца. С каждой новой развилкой река становится всё уже и слабее и, в конечном итоге иссыхает. А теперь гляньте сюда. – Я взяла чуть правее. – У этой реки есть притоки и оттоки. Но в итоге именно она впадает в океан. Если не будет притоков, река иссохнет. – И уже я посмотрела на повелителя. - Вы очень похожи. – Засмеялся он. - Что? – Я даже как-то выпала. - Джихангир тоже брал для примера реки. Вы очень с ним похожи. – Повелитель продолжил улыбаться, из взгляда пропала сталь, а из голоса излишняя мягкость. – Позовите шехзаде и Михримах-султан, раз уж она участвовала в создании закона. Мы ещё долго сидели у повелителя. Он нашёл несколько недочётов, которые мы исправили. В целом повелитель одобрил наш проект. Мы с Михримах-султан попросили записать разработку закона на имя Джихангира. Во-первых, он шехзаде и имеет репутацию самого умного и сообразительного, к тому же он мужчина и один из наследников, во-вторых, никто не поддержит проект, придуманный и разработанный женщинами. Не то время, не то общество. Так и закончилось наше заседание.