Ведьма для шехзаде

В Амасье нас встретили со всем радушием. Уже знакомые стражники, которые в день похорон отца Михринисы к горлу ножечек приставляли, сегодня почти радостно улыбались. Больше всех нашему приезду радовался маленький Мехмед. Он первый подбежал ко мне и крепко обнял за ноги. Такой чудесный маленький шехзаде! Я его благополучно затискала, и он радостный пошёл за порцией объятий к Джихангиру. Махидевран-султан была уже седа, но в чертах лица всё ещё читалась былая красота. Нас она встретила вежливо, но более чем холодно. Михриниса отвела нас к нашим покоям. - Прости. Я подвела. – Тихо сказала она, когда мы остались наедине. - Не думаю. Против влияния Махидевран-султан тяжко идти. – Улыбнулась я. – Голову на отсечение даю, она говорила о том, что это способ Хюррем-султан лишить её сына трона. - А ты догадлива. – Похвалила меня подруга. - Скорее это госпожа предсказуема. – Я вздохнула. – Ладно. Я бы хотела отдохнуть, а после покажешь мне тут всё? - Конечно! Буду рада! Отдыхай. – И Михриниса оставила меня одну. Первое, что я сделала, это попросила наложницу отвести меня в хамам. А после того, как я помылась, то забылась во сне. Нет! Всё-таки местные повозки придумал дьявол! И, о Боже, мне таки приснился Мехмед. *** - Да ладно! – Поприветствовала я призрака. – Я уже соскучилась! - Здравствуй. – Улыбнулся мне парень. – Смотри. Я повернула голову и увидела трон. Картинка снова изменилась. Она стала той, какой была вначале. На троне фигура, за троном три. И не понятно, кто есть кто. - Это значит, что я правильно делаю? – Решила уточнить я. - Ну, как видишь. – Потом парень повернулся ко мне и очень светло улыбнулся. – Ты молодец. - Но я переживаю, что Мустафа не согласится. Всё же влияние его матери на него очень велико. Он слепо ей предан и любит её всем сердцем. - То, что ты задумала, должно помочь. - Кстати. У неё раньше было зеркало «Грехов». В день твоей смерти оно разбилось. Не знаешь, где оно? - Госпожа приказала его выбросить. Но одна из наложниц оставила его себе. - Да? Кто? – Я уже чётко представляла, какой хаос я тут устрою. - Мелек-хатун. Она сейчас одна из личных служанок госпожи. - Спасибо. – Я кивнула своим мыслям. – Ты очень помог. - Но ты же столько времени звала меня не просто так? – Мехмед поднял бровь, мол, давай, жалуйся. - Ты прав. Нужна потусторонняя помощь. - Какого рода? Ты же знаешь, я не могу сильно влиять на мир живых. - Я планирую свести госпожу с ума. Немного. Чтобы она призналась в совершённом убийстве. – Я покосилась на шехзаде, но он молчал, и я продолжила. – Это отлучит Мустафу от матери и ослабит её влияние. Тогда мы с Джихангиром сможем его убедить, что новый законопроект полезен и выгоден для всех! - Это слишком жестоко. Я не буду в этом участвовать. – Я вздохнула. - Придётся самой. Но спасибо, что откликнулся. И за наводку по поводу зеркала, тоже спасибо. *** Проснулась я в шикарном расположении духа, и первое, что сделала, это навестила Михринису. Она играла с маленьким сыном в саду. - Надо поговорить. – Сказала я, улыбаясь и тиская ребетёнка. - Отведите шехзаде к Махидевран-султан. – И пока мальчика отводили, под его слабые протесты, Михриниса отослала служанок прочь. – Я слушаю. - Мне нужна будет твоя помощь. – Девушка кивнула, а я продолжила. – Надо раздобыть сломанное зеркало, которое прячет Мелек-хатун, служанка госпожи и сделать полную его копию, а затем оригинал вернуть на место. - Хорошо. Есть что-то ещё? - Да. Скажи, как долго делают стрелы и лук? - Если с резьбой, то где-то неделю точно. – Уверенно ответили мне. - Это долго. А если только стрелы? - Тогда дня три-четыре. А что? – Подруга впилась в меня своими зелёными глазами. Вот взяли привычку, блин, взглядом душу вынимать. - Просто так спросила. Это для дела. И не забудь про зеркало! - И мы неспешно двинулись по саду, говоря уже о чём-то повседневном. *** Джихангир каким-то чудом надыбал одну стрелу, с которой сделали штук пять таких же. Одну я оставила, чтобы сделать ещё. А после, надо будет спровадить товарища куда-нибудь подальше. Джихангир сделал кучу копий закладок с подписью Мехмеда. Только зеркало не было готово, но оно вот-вот придёт, а потому подойдёт пока и то, что есть. Итак. Утро, я проворно карабкаюсь в шароварах мужа на балкон к госпоже, пока та на утренней молитве. На столике я оставила стрелу, в книгу вложила закладку и рядом положила зеркало. Всё это взбрызнула куриной кровью и благополучно ушла прятаться на балконе. То, что госпожа предпочитает молиться в уединении, сыграло мне только на руку. К слову, всё это время за мной и Али-агой ходили навязанные хозяйкой дворца наложницы. Они дежурили у дверей, так что стандартным путём не получилось бы. Ещё было чудом, что Михриниса, моя умненькая подруга, сама того не зная, сделала мне огромное одолжение, поселив напротив заброшенного сада. Так что мои трюки никто не видел. Разве что птицы. Крик сотряс дворец. Все побежали смотреть, что же там случилось. Михриниса сопровождавшая Махидевран-султан в шоке смотрела на меня и на мой маленький сюрприз. Я пальцами показала, чтобы она меня не сдавала и пообещала всё потом объяснить. Сразу же сгребла всё лежащее на столе, и пока Михриниса застилала салфетку я опять пошла ныкаться на балконе. Только я втиснулась между колонами за шторой, как в дверь ворвались служанки, видимо отошедшие на минуту. Ну, дуракам везёт, и мне… Эх! Не будем о печальном. Так вот. Махидевран султан без сознания, наложницы побежали вызывать Мустафу и лекаря. Я же спалиться не могла, так что пока там была только одна наложница и Михриниса, скинула скатерть со всем содержимым Али-аге, который геройски прорвался через все дебри, а сама бочком, бочком, по балкончикам к себе. Быстро переоделась и побежала смотреть, "что же там такого случилось?" Пока я добежала до покоев госпожи, там был уже весь свет, оба шехзаде, Михриниса, лекарка и пара наложниц. В покоях сразу стало душновато. Махидевран-султан уже начала приходить в себя. - Где… - Госпожа начала нервно озираться по сторонам. - Матушка, что с тобой? – Мустафа сразу поймал руку матери и помог ей встать. - Тут… Стрела, и то зеркало… И кровь… - Матушка о чём ты? – Махидевран-султан ошалевшим взором бегала глазами по комнате. - Нет-нет... Видимо, показалось, сынок. Всё хорошо. – Я ликовала. Шоу началось! *** Я поставила закладки во все книги в её библиотеке, и на каждой закладке была пара капель крови. Я подкладывала зеркало в баню, под подушку. К слову в постель я клала и стрелы. Всё это с кровью. Один раз дошла до того, что написала письмо только с двумя словами. «За что?» и, естественно, с кровью. С одной стороны я радовалась. Мехмед, хороший человек любящий и любимый сын и брат, наконец, будет отомщён. С другой мне было очень стыдно. Ведь я буквально сводила пожилую женщину с ума. Но потом, я представляла вместо Рустема Джихангира с саблей около сердца и продолжала подкладывать стрелы. К слову, я больше ничего не забирала. Умельца, что делал мне стрелы, давно и след простыл. Он жил на отшибе, так что свидетелей особо нет. Джихангир выбирал очень тщательно, кому доверить такое дело. Когда оружейник закончил, его сразу отослали, и никто даже не заметил. Так что, тут след обрывается. По поводу зеркала. Хорошо, что сделали копию. Сначала, когда обнаружили зеркало у наложницы, подумали на неё. Но когда зеркало было забрано и уничтожено, а ровно через сутки оказалось на столике на балконе и снова пропало, девушку отпустили. Мастер, что делал копию, был не популярен, его уезд тоже никого не удивил. Он часто, то уезжал, то приезжал. Записки делал Джихангир, кровь я брала на кухне. Но там я её меняла на рецепты и говорила, что для снадобья. Тут меня прикрывала уже Михриниса. Как говориться, идеальное убийство. Правда один раз пришлось попотеть. Нас начали подозревать, так что надо было показаться в одно и тоже время. Но тут нас выручили книги. Так как вкладыши были в каждой, то какую бы Махидевран-султан не взяла, везде одно и тоже. В библиотеке тогда были все. Мустафа, Михриниса, Джихангир, я и Али-ага. В библиотеку никто не входил, так что… Тут кукуха поехала и у Мустафы. Он, как сумасшедший, перерывал весь дворец. Но мы хорошо всё спрятали. День икс настал ровно после нашего серьёзного разговора с Джихангиром. Через день нам уезжать, а толку нет. Только «бедную женщину» с ума свели. Но и мне это всё радости не доставляло, так что я подложила письмо под подушку утром. «Кровь династии на Ваших руках никогда не смоется, госпожа... За что?» - И всё письмо в крови. Ещё я побрызгала на простыни для пущего эффекта, и побольше на руки. Утром дворец сотряс крик. Вскоре все собрались у плачущей Махидевран-султан. Она вся в крови сидела на полу и мерно покачивалась. Как только зашёл Мустафа, она бросилась в его объятья. - Мустафа, сынок, прости меня, прости! – Она как сумасшедшая гладила окровавленными руками сына. – Прости! Так нужно было! Я это сделала для тебя! Это всё змея Хюррем! Она хотела посадить его на трон и убить тебя! Я только хотела защитить тебя, сыночек! Прости-и-и меня-а-а! - Матушка что с Вами? О чём это Вы говорите? – Неверие в голосе шехзаде превращалось в сталь. - Мехмед! Это Мехмед! Он не может отпустить и простить меня! Может, если ты простишь, он тоже сможет?! Ведь вы были так близки! Сыночек мо-о-ой! - Мама… - Бесцветным голосом проговорил, уже стоящий на коленях Мустафа. Мать безвольно висела на его шее. – Что Вы такое говорите? Это… Это Вы убили Мехмеда? Вы убили моего брата? – В звенящей тишине раздавались только удары сердца и рыдания сошедшей с ума женщины. - Прости меня-я-я!!! А-а-а-а!!! Я смотрела на это всё и думала, что это гораздо милосерднее, чем убить её сына и внука. Наверное... *** Три дня спустя. Джихангир уехал, я осталась ещё на какое-то время. Муж был разбит новостью, об этом уже сообщили во дворец, но письмо видимо ещё не дошло. Махидевран-султан была заперта в своих покоях и только по утрам можно было услышать её вой и мольбы о прощении. Я заходила к ней лишь раз. Она сидела в углу комнаты, качаясь из стороны в сторону, и повторяла одно и тоже: - Это всё змея Хюррем… Прости меня… Сыночек, сыночек мой. Она странно, как-то криво улыбалась, вспоминая сына, и начинала что-то укачивать руками. Я пыталась с ней заговорить, я даже просила прощение и признавалась, что я это подстроила, чтобы она призналась в убийстве Мехмеда. Но она только улыбалась и покачивалась из стороны в сторону. После того, как я упомянула покойного шехзаде, она резко остановилась и осмотрела мне в глаза пустым, ничего не видящим взором и начала плакать. - Прости меня, прости-и-и! Я хотела как лучше, я это сделала для тебя, сынок. – Потом она перевела взгляд на подушку и снова улыбнулась корявой улыбкой, и снова начала укачивать кого-то, и снова запела колыбельную. Она не ела и не пила. Я пыталась в тот единственный визит накормить её, но она, плотно сжимая зубы и губы, только напевала колыбельную, качаясь из стороны в сторону. После визита к госпоже я не выдержала и пошла рассказывать всё Мустафе. Рассказав, мне захотелось убиться. Мустафа же тяжело вздохнул. - Как знать, может это меньшее из того, что она заслужила. - Не говорите так шехзаде. – Совесть сжирала меня изнутри. – В вас сейчас говорит горечь и боль. Пройдёт время, и Вы захотите меня казнить. Вот увидите! - Странно. – Он пристально и, в то же время, как-то устало посмотрел на меня. – Я думал, ты будешь рада, когда я узнаю правду. А ты мне тут такое говоришь… - Простите. Простите меня. Это зашло слишком далеко. - Ты же это всё устроила из-за того документа? – Усмехнулся мужчина. - Да, но не думаю, что сейчас подходящее время. - Повелитель, что думает по поводу законопроекта? – Проигнорировали меня. - Шехзаде, мне правда жаль. Я правда думаю, что стоит отложить этот разговор… - Скоро будет война. – Оборвали меня. – Лучше решить это дело до похода. Так что об этом думает повелитель?