Ведьма для шехзаде

— Я не даю тебе своего позволения. — Грозно, но тихо говорил Джигангир. — А я его и не спрашиваю. — Спокойно сообщила я. — Я не знаю, какая муха тебя укусила, что ты решил завести себе… хатун. Но меня это более не касается. — Ты моя жена. — Напомнили мне. — Рада, что ты не забыл. — Съязвила я и полюбовалась играющими желваками. — Джихангир. Я не буду устраивать скандалов или показательные выступления с наказаниями. Это не моё. Думаю мы оба понимаем, что я выше интриг и прочей грязи дворца, которые ты видел и которые где-либо есть. Хочешь иметь любовниц, да ради бога. Только ты выбирай, либо любовницы, либо я. — Какое-то время он молчал, обдумывая услышанное. — Я отошлю её. — Муж встал с тахты, на которой мы сидели, и, опустившись предо мной на колени, взял руки. — Больше никого к себе не подпущу. Только не уезжай. — Он положил голову мне на колени. Такой беззащитный, такой родной. И что-то в его виде мне не понравилось… Что-то было не так… — Джихангир. — Он поднял голову и посмотрел своими невероятно голубыми глазами, совсем как в первую нашу встречу. Глаза! — Ты принимал что-то? — Гладя его голову, спросила я. — Что? — Зрачки увеличены, взгляд чуть рассредоточен, пульс повышен. — Ты пил какие-то настойки, лекарства? У тебя меняли благовония в покоях или в кабинете? — Он задумался. — Я, честно говоря, смутно помню, последние несколько дней. Много работы было. Я и на празднике с бумагами сидел. — Посмотрела на своего трудоголика с жалостью. Вот как стали его готовить на должность Великого Визиря, так и пропал он в этих документах. Будто санджака было мало. — Ты же знаешь, скоро поход. — Джихнги-и-ир. — Нехорошая догадка закралась мне в голову. — А Фатьма-хатун. Она на празднике что делала? — Не помню. — Облокотившись на мои ноги, мужчина задумался. — Кажется, прислуживала. — Лале! — В комнату зашла одна из моих служанок. Все жители дворца привыкли, что в моих покоях, Джихангир может быть в любой позе, так что львёнку у моих ног, только поклонились. — Шехзаде, госпожа. — Позови Али. — Девушка кивнула и умчалась выполнять приказ. — Думаешь она меня отравила чем-то? — Усмехнулся Джихангир. — У тебя последнее время со сном были проблемы? Может какие-то нарушения с вкусами? Как ты в пространстве ориентируешься? — Этот невыносимый, только скривился. Вот не любит он, когда я его лечу. — Мой шехзаде, — Елейно начала я. — Не высыпаюсь, ем, что дают, вкусное вроде. В коридорах не терялся. — Отрапортовали мне с пола. — А в гарем как-то забрёл… — Внизу скуксились. Мда… Как говорили на моей Родине, первые сорок лет детства мужчины, самые сложные. — Шехзаде, госпожа. — Запыхавшийся Али залетел ко мне в покои и тут же споткнулся, пока кланялся. — Не переживай. Скажи, а Фатьма, что делала на празднике? — На меня посмотрели с сомнением. Будто я что-то странное спросила, или он что-то странное услышал. — Еду разносила. Потом поменялась с девушкой одной, у той тошнота была, до сих пор бедняжка в лазарете лежит. — Я вопросительно посмотрела на преданного Али, тот понял правильно. — Затем Фатьма вместо неё танцевала. А потом… — И евнух опустил голову. — Понятно. Принесите записи о больной. Фатьму приведи сюда. — Я посмотрела на мужа, но тот даже не шелохнулся в сторону приличной позы. Ну и ладно. Позлорадствую. — Слушаюсь госпожа. — Решила назвать её ведьмой? — Тихий смешок от Джихангира. Я знала, он понял, что что-то не так. Понял и то, что не так именно с хатун. Теперь не вмешивается, реакцию дамочки отслеживать будет. Вот хитрюга! — Нет, родной. В твоей жизни была и будет только одна ведьма. И это я. — Поцеловала его как можно более соблазнительно. Повёлся. Всегда вёлся… Потом правда гневался, ибо с работой не закончил. Потом извинялся, что при мне сорвался. А потом всё по кругу. И как хорошо было… До это… — Ш-шехзаде. Госпож-жа. — Оторвала нас друг от друга Моль. Разве что ядом не плевалась. Тут глаза Джихангира недобро блеснули, но он ничего не сказал. Когда дел стало для него сильно много, какую-то их часть он радостно взвалил на меня. Это я ходила на суды и тяжбы. Я научилась всем прелестям нового законодательства и вершила высший суд в Манисе. Чем занимался мой благоверный? Заседал с чиновниками и разбирался с подводными камнями нового закона. Последствия были все на нём. Сказать, что среди знати поднялся мини-бунт, это не сказать ничего. Столько жалоб и прошений, уму нипостижимо! Некоторые экземпляры чиновников не поддавались разумности и обаянию будущего Великого Визиря, тогда он советовался со мной. Специально построил комнату, за своим троном. Я сидела за его спиной и слушала, смотрела и потом говорила своё мнение. А вот сейчас тем, кто будет слушать и смотреть, а так же судить, буду не я, а шехзаде Манисы Джиханир. И вид у него такой… Многообещающий. Львёнок мой… Так, умилились, позлорадствовали, можно и правосудие в массы выдвигать. — Встань, хатун. — Али, тихо зашедший следом за ней, протянул мне больничные записи. Ну да. Как и думала отравление. Здорово-то как. — Могу я узнать… — Мой палец, и она затихла. Я же вчиталась в описание. Скорее всего отравилась, а вернее отравили её гортензией. Доза маленькая, не убивает. Хотя, если бы сделать анализ крови… Скорее, тут прогадали. Если бы не было настроено на убийство, то желудок промыть и сейчас была бы уже в сознании, а так… — Тут ошибка с дозами. — Подала я голос, внимательно следя за вздрогнувшей всем телом Молью. — Гортензию надо давать в больших дозах и холодным питьём. Тогда и подействует не сразу, и проявить будет сложнее. А если до этого жертва поест мяса или яйца, то, скорее всего, вообще не сразу получится понять от чего она умерла. Придётся ждать гниения и определять по запаху и реакции тканей. Ещё можно тщательно осмотреть некоторые внутренности. — И я улыбнулась так ласково, будто на практике именно её это ждёт. — Я не понимаю, о чём Вы госпожа. Если вы хотите сказать, что это я её отравила… — А я не говорила, что это была ты. Я рассказывала Али, что с бедняжкой, которой ты помогла. — И я ТАК посмотрела на этот выкидыш вселенной, что та пошла желваками. — Тебя я позвала из-за кражи. — Я кивнула Али, чтобы тот унёс записи. Всё же хорошо, что я их приучила к такому. — Какой кражи? — Теперь она не смотрела на нас как раба, скорее как госпожа. Звиздец на улице Вязов. — Серёжек. — Невинно отозвалась я. — Видишь ли, у меня пропали серьги. Ещё пара колье, одна диадема, а колец… Я со счёту сбилась. — Я не шевелилась. Джихангир не шевелился. А вот дамочку трясло. — Но, что гораздо более обидно, стали пропадать травы из моей личной теплицы. — Да… Я уже поняла, чем травили моего уставшего мужа. Поцеловалась, попробовала можно сказать на вкус. Приторная сладость твёрдо осела на зубы. Псилоцибе синеющие были привезены мне под заказ. Из них я делала мазь и отправляла её падишаху, чтобы тот смазывал область груди. Напополам с мятой и ромашкой, и сдобренные сандаловым маслом они здорово убирают боль и облегчают дыхание. Но это если принимать внешне. Однако стоит этим грибочкам попасть внутрь, начинается лёгкий галлюциногенный и успокаивающий эффект. А чтобы подействовало даже на уставшего, но всё же молодого и сильного мужчину, надо скармливать ему эти грибы месяц, как минимум. До сего момента, я думала что они просто стали плохо расти из-за неподходящего климата. А вот сейчас я поняла, что зря грешила на природу. Скорее всего, он видел в процессе меня. Внешне мы похожи, а её стараниями, так почти близняшки. Если к грибам добавить алкоголь и хронический недосып пополам с усталостью… Картина маслом! Только почему он её столько раз звал, да ещё и подряд? — Я-я… Я не понимаю о чём Вы. — Зло выдали мне. — Али! — В комнату зашёл слуга и поклонился. — Обыскать вещи Фатьмы-хатун. — Слушаюсь. — Уж больно довольный он был. — Что?! — Взвизгнула Моль. — Шехзаде! Я не виновна! Госпожа намеренно наговаривает на меня! — Вот и узнаем. — Пофигистично отозвался Джихангир. — Девушки! Принесите мне поесть что-нибудь! А то я голоден. — На меня выразительно посмотрели. — Ты же присоединишься ко мне? — А куда я денусь. — Даже улыбнулась такой перемене. Вот что мой дражайший не любил больше всего, так это интриги. И я, и он знатно от них настрадались. — Госпожа! — В комнату влетел Али и так яростно зыркнул на Моль, что та даже с дороги отлетела, будто попутным ветром. — Мы нашли у неё это! — И мне протянули мои любимые грибочки. Только засушенные. Я горестно вздохнула. На мазь уже не годятся. — И ещё некоторые ваши вещи. — И внесли сундук. За эти несколько лет, она тащила всё что плохо лежало. — Каковы будут ваши распоряжения?