Ведьма для шехзаде

Это невыносимо больно и страшно, когда человек, ради которого ты сделала всё, что могла и не могла, отворачивается. Третий год… Я третий год не могу забеременеть. Ни советы и помощь подруг, ни лекари, ни шаманки, никто не в силах мне помочь. Я здорова, я не проклята и ничего такого страшного нет… Просто не получатся. Джихангир… Он любит, я вижу. Но он так сильно хочет ребёнка, а я… Я не могу ему этого дать. Не выходит… Чёрт! Как же бесит! — Госпожа? — Гюль, служанка, что мне прислуживает, тихонько зашла и привычно поклонилась. Я же, с книгой в руке, погрузилась в себя и даже не заметила. Вздрогнув я кивнула. — Моя госпожа, шехзаде… Сегодня отмечает праздник. — Я кивнула. Сама устраивала. — Он бросил платок одной хатун, госпожа. — Смиренно сообщили мне. А я… Я вздохнула. Было обидно и горько. — Какие распоряжения? — Позови её ко мне. — Я закрыла книгу. Почитать не выйдет… Час и девушка у меня. — Госпожа… — Поклон и не поднимает головы. Меня все побаиваются. От статуса ведьмы я так и не избавилась. Да ещё и наш брак, это единственный брак, заключённый по одобрению повелителя и хасеки. — Поднимись. — Девушка встала. Красивая… Каштановые волосы вьются почти как у меня, большие карие глаза чуть раскосы… — Как тебя зовут? — Александра. — Я вздрогнула от родного имени. Соскучилась я по нему… — Откуда ты? — Греция, госпожа. — Мне смотрели в глаза. Пальцы нервно мяли друг друга… Боится… Ну да, другие жёны шехзаде уже прославились своей ревностью, настал, видимо, и мой черёд. — Гюль, — служанка поклонилась. — Позови Али. — Слуга прибежал быстро и, недовольно глядя на Александру, поклонился мне. — Госпожа… — Проведи для неё обряд, пусть станет мусульманкой. Имя пусть выберет сама, или ты выбери. Позови повитуху, пусть обследует, вдруг больная. А, и выдели всё необходимое для её подготовки. Платья там, благовония. — Боже, как мерзко готовить любовниц мужу. Ну, Мехмед! Ну, зараза! Будет Вам новая петля… Честное слово… — И, конечно, покои, если полагается… — Я старалась говорить спокойно, рассматривая руки, платье и вообще, что угодно кроме калфы, аги и… этой… — Как прикажете… — Растерянное от Али. Я подняла глаза и увидела полный апофигей на лицах присутствующих. И жалость… А вот это вы зря ребятки… Тут же взыграла женская гордость. — Иди выполняй. — Тихо, но грозно посоветовала я аге. Тот вздрогнул и понёсся выполнять приказ. Калфа осталась как и… эта. Явно успокоившаяся и довольная. Ну всё… Фиг с ними с благодарностями, но вот так стоять и смотреть на меня… Я натянула улыбку, девушка вздрогнула. — А ты не переживай. Ночь, другая и… Уже кто-то иной словит платок шехзаде. И у тебя появится соседка. Так что не переживай, скучно тебе не будет. — Взгляд из жалостливого стал надменный. Ну, коза, кранты тебе. — Гюль. — Калфа поклонилась. — Выдели ей девушек на подготовку. Идите. — Поклон и я снова осталась одна. Вдох-выдох, и ещё разок вдох-выдох. Да как же блин обидно! Побив подушку пару сотен раз, встала, привела себя в порядок. Пошла к Джихангиру мозги вправлять. Только подошла к двери, как она распахнулась. — Переде! — Собственно, Джихангир. Видимо после праздника сразу ко мне. И, судя по виду, в гневе. Поклон. Он скривился. Знал, если кланяюсь, значит его сейчас лечить будут. — Мой шехзаде. Чем обязана? — И плевать, что к нему лыжи навострила. Врываться я не планировала. А он… — Что ты задумала? — Грозное мне в ответ. — Что, прости? — Я даже возмущением поперхнулась. — Ты вызывала к себе Александру. Отправила за лекаркой. Ты думаешь я не знаю, что у тебя в голове? — Гнев и разочарование отразились в глазах мужчины, ради которого я вернулась с того света! Ну всё! Я… Это уже просто ни в какие рамки… Я… Его… Я… Уф-ф-ф-ф..... — И что же я по Вашему, мой шехзаде, задумала?! — Змеи, завидуйте мне, я шиплю лучше! — Я вырос подле матушки. Я знаю, как ведутся такие дела! Если с Александрой что-то случиться… — Его прервал стук в двери. Так стучал только Али. — Позже! — Рявкнул на закрытые двери Джихангир. Я не вздрогнула. Всё-таки злоба она добавляет пофигизма к такому. И я улыбаясь, очень тихо, сказала. — Войди. — И, прежде, чем муж смог что-то возразить, подняла указательный палец. Этот жест у меня ещё с моей прошлой жизни. Раньше он означал «Секунду, сейчас дорисую скелетон в тетради и я ваша», теперь же… Это что-то вроде руки моей свекрови, даже на шехзаде работает. Дверь открылась, и я услышала. — Шехзаде, госпожа. — Али разве что не плакал. Испугался, мой хороший. — Говори. — Джихангир сверлил меня глазами, но молчал. — Ваши приказание выполнены. Утром совершится намаз, имя поменяют на Фатьму. Покои для хатун выделены, сейчас там уборка. Девушка на осмотре, результаты вам принесут. И выделено две девушки в помощь к подготовке к ночи. Ещё распоряжения будут? — Да. — Я улыбалась медленно сереющему Джихангиру. — После ночи с шехзаде, отдайте ей бежевые ткани из Бурсы. Они мне всё равно не идут. — К слову, девушка очень на меня похожа, и в этой ткани будет как моль. — Выполняй. — Как прикажете. — Поклон и стук закрывшейся двери. — Переде, я… — Уходи. — Госпожа моя… — Если ты сейчас же не покинешь мои покои, Джихангир, ВСЕ вазы и подсвечники, что здесь стоят, я брошу в тебя, а потом скажу, что так и было. — Как же обидно… Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! Держись Периде. Вот эта рожа предательская свалит, тогда и поплачем. Ой, как поплачем… Ушёл. Я выгнала всех, сказала, что спать. Всю ночь прорыдала. Утром лицо стало опухшим и малопрезентабельным, глаза красные, а голова сильно болела. Али забрал ткань, я представила её на девушке и… Порадовалась. Моль. Мне всё равно, как её зовут в гареме. Моль! Вот её имя. Кое-как меня привели в порядок и я пошла в сад. Мой котяра, Принц, шагал рядом, гордо так. Отвлекаясь на кусты, траву и естественную потребность подписать, что сад, дворец и скульптура в углу ЕГО! А потом, довольный, догонял меня. Я шла и… Пусто так было. Вокруг, то здесь, то там, мелькали головы слуг, а я… Я просто была… Поздно спохватилась написать Хюррем-султан. Как же, в покои зашла какая-то кра… Моль, а не его жена. Надо отписаться. Как же мерзко… Ко мне подошла Моль, довольная такая, зараза! Так, вдох-выдох… Сдох. Сдох мой энтузиазм и улыбка на лице, когда она целуя мне подол платья «случайно» показала мне брошь на накидке. Бутон тюльпана… Всего лишь бутон, но ТЮЛЬПАНА! Вдох-выдох. Периде, ты госпожа, держи лицо. Ты чему учила Нурбану! А ну взяла себя в руки, тряпка! — Госпожа! Благодарю за ткани. Они чудесны. — Я. Её. Сейчас. Удавлю. Спокойно… Всё хорошо… Улыбка на лицо. — Тебе такое подойдёт. — Моль несчастная. А в глазах столько… превосходства… Вдох-выдох, Переде, вдох-выдох. Подумай сначала куда ты денешь жмурика, и как оправдаешься перед мужем. — Госпожа, я могу составить Вам компанию. Я бы хотела… — И что же рабыня вдруг захотела от жены своего господина? — Мило вопросила я. Девушка вздрогнула. На слове «жена» пошла желваками. — Или ты думала, что одна ночь и ты имеешь право так со мной говорить? — Госпожа… — Обиженно сказали мне. Что ж, видимо, поняв, что я спокойно воспринимаю ситуацию, решили, что можно понаглеть и вместо положенного «извините», я услышала. — Ну почему же только ночь? — Улыбка, глубокий почтительный поклон, сугубо для вида, и она ушла. Дрянь! Стерва! Уууууу! Ну, ничего… Ничего… Я решила. Три… Три ночи Джихангир проведёт с этой кралей и я уезжаю из Манисы обратно в Стамбул. Папе легче, Айше за ним смотрит. А я по Сюмбюлю соскучилась. И вообще, надо проверить здоровье Хюррем-султан и повелителя. Чай не молоды. Вторую ночь Моль провела с Джихангиром. И вторую ночь я не спала. Нет, я не плакала. Даже не злилась. Я сидела и переводила книгу ядов на английский. Прекрасное ночное времяпрепровождение. Всем советую! Утро, я не выспавшийся кролик с красными глазами. Джихангир в моих покоях. Недовольный. — Почему ты не спишь? — А почему ты не спишь? — Притих. — Я слышал, что говорят в гареме. — Начал он и замолк. Я улыбнулась. — Конечно, слышал. Ты теперь там частый гость. — Прекрати! — Разозлился опять он, потом посмотрел на меня и затих. — Я не знаю, что происходит со мной. — Спермотоксикоз, подумала я, но промолчала. — Я… Сам не свой. Она… Вы так похожи… — Даже сверху? — Периде! С тобой невозможно говорить… — Я знаю, что ты хочешь детей. Что эта мо… хатун, может тебе их дать. Но! Даже не думай, что я это буду терпеть… — Но ты же дала ей покои и… — Растерялся мужчина. — И что? — Я вздохнула поглубже, успокаивая подступающие слёзы. — Послушай, я не меньше тебя хочу ребёнка, но… Я здорова! По всем признакам, я могу зачать. И ты здоров, но… — Но, что? — Убито спросил муж. — Но, что?! Что-то не получается. — Он подскочил и ушёл. Не прощаясь, молча. А я без сил упала на тахту. К чёрту всё! Третью ночь он тоже провёл с ней. Али ходил злой, Гюль — расстроенная. Оба игнорировали хотелки и выходки Моли. Я же не стала ждать четвёртую ночь и пошла к шехзаде сама. Горем и правда стоял на ушах. Как же! Шехзаде спустя столько лет позвал девушку к себе, да ещё и столько ночей к ряду! — А госпожа что? — Говорила одна. — Жалко её! Она хорошая, добрая. Госпожа, но заботиться о нас. Слышали, что у шехзаде Селима, все по струнки ходят! — Вторая. — А у Баязида, хоть и добрая, но наказывает и никого не подпускает к шехзаде даже! Она же из династии… — Третья. — А я из Амасьи приехала. Там шехзаде Мустафа хорошо живёт. — Четвёртая. Новенькая, её я не видела. — Он иногда кого-то к себе зовёт. — А потом? — Первая. — А потом не зовёт… — Задумчиво протянула та, что из Амасьи. — Он если зовёт, то на одну ночь и очень редко. Но никого не наказывают и вообще, там спокойно. — Во-о-от! А нашу госпожу ведьмой звали. — Третья. — Думали, его околдовала. Да и как не поверить, если шехзаде ТАК на неё смотрит. — Ведьма…? — Испуганно выдала новенькая. — Да, слухи! — Первая. — Она его вылечила от страшной болезни. Говорят, это она придумала этот новый закон. И столько жизней спасла. Наша госпожа не ведьма, она ангел! — Тут я тихонько фыркнула. Настроение немного поднялось и я, без зазрения совести, продолжила слушать из-за шторы. — Но шехзаде кроме неё никого не звал. Третий год как! — Четвёртая, недовольно. — Значит эта Фатьма ведьма! — Уверенно сообщила новенькая. — Очень уж странно, что ни с того, ни с сего… — Да… Да и она так госпожой притворялась. Волосы укладывала как она, макияж делала как у неё. Говорила, ходила… Даже серьги украла у госпожи! — Первая. — А госпожа? — Новенькая. — А госпожа не любит всякие побрякушки. Она очень учёная. Это Фатьма вертихвостка и на богатства падкая, а госпожу, говорят, шехзаде долго уговаривал. — Опять первая, горделиво так… Я сразу вспомнила его желание снять платок с моего лица, и улыбнулась. — Вы чего сплетничаете?! — Я даже вздрогнула. Моль стала почти рядом с занавеской, благо, толстой. — Меня обсуждаете? Завидуете небось! Вам же такого не перепало… — Да чего тебе завидовать? — Вторая. — Пара ночей и шехзаде поймёт, как ошибал… — Молчать! Я госпожа! Ясно вам! Я к шехзаде ходила, когда он ещё в Стамбуле был! Меня сама Хюррем-султан к нему отправила! — Орала Моль. Гюль, стоявшая рядом хотела было вмешаться, но я остановила. Стало интересно. — И? — Усмехнулась первая. — Госпожа законная жена шехзаде! Её все любят и уважают. А ты… Как была рабыней, так и осталась. — Я услышала звонкую пощёчину, сжала руки. Вот же дрянь! — Ты совсем?! — Махидевран-султан тоже была женщиной повелителя. Её тоже любили и уважали. А потом, пришла Хюррем-султан и о этой сумасшедшей все забыли. И о Переде вашей все забудут! — Зло, ненависть сочились по её венам и выходили со словами. Мне всего на миг стало страшно, а потом… Потом весело. — Она была рабой! — Вторая, но явно настороженно. — А Хюррем-султан свободная. Ты раба, а Переде-султан… — Какая она султан!? — Заорала Моль. — Я султан! Я! А с этой и развестись можно! Это мой дворец! Мой шехзаде! Это я султан! Я! — Тут уж меня понесло. Я вышла у неё за спиной и просто встала. — Как вы смеете, мне дерзить? — Не унималась Моль. — Я женщина шехзаде! Единственная женщина! — Да ну? — Тихо, но очень чётко сказала я, глядя как пятеро сплетниц кланяются мне и злорадно улыбаются. И улыбочка из серии «Тоби пришла кабзда, моль». — Г-госпожа… — Присела и эта… сволочь. И тут же встала. — Я… — А я тебе разве позволяла вставать? — Округлившиеся глаза. — Тебя хасеки повелителя не научила манерам? — Девушка присела в поклоне. — Прошу простить. — Процедили мне. А я просто стояла. И только она начала подниматься. — Ты глухая или умом не здорова? — Мягко спросила я. — Повторяю. Кто. Позволил. Тебе. ТАК. Вести. Себя. Перед. СУЛТАН. Дворца? Она долго сидела так. Я говорила с девушками-сплетницами. Узнавала, что им нужно... Перед отъездом хотелось сделать всё, что необходимо. — Что тут происходит? — Услышала я Джихангира. Больше удивленного, нежели злого. — Мой шехзаде… — Кинулась было к нему Моль. — Стоять! — Крикнула я, и тут даже муж вздрогнул. Девушка кинула на меня странный взгляд и залебезила. — Мой шехзаде. Я не знаю, чем так провинилась перед госпожой. — Ротяру свою поганую открыла. Мысленно просветила я её. — Переде? — Помнишь наш первый разговор по поводу этой особы? — Мягко намекнула я. Всегда понятливый муж отстранился от Моли и кивнул. — Хорошо. Разбирайся сама. Али сказал, что ты придёшь, но тебя так долго не было. Я решил узнать, всё ли хорошо. — Стало очень горько. — Я хотела попросить разрешения уехать. — Гомон гарема, довольная Моль, и Джихангир с крайне непростым выражением лица.