Глава 3. Немного о печеньках
15 июля 2013 г., 16:21
Ой, как плохо, как плохо! Не нравится мне это. Что они хотят от меня? Неужели физик нажаловался?
— Да, конечно, можете забрать, — ответила Вера Гавриловна, и мои последние надежды рухнули. — Но не больше, чем на десять минут!
Я встала со своего места и на ватных ногах пошла к выходу. Взглянув на Наташу, я впитала хоть немного уверенности, подруга смотрела на меня и будто говорила не волноваться и не паниковать.
Когда я вышла из класса, то увидела строгое лицо Игоря Владимировича. Мне даже показалось, что я стала ещё меньше, чем была, стоя рядом с ним и едва доставая ему до плеча. До такой степени мне было страшно.
— Лиза! — воскликнула классная руководительница. — Как тебе не стыдно!
— Но… — пискнула я.
— Лиза, о каких «но» ты можешь говорить?! — всплеснула руками Раиса Юрьевна. — Ты — одна из лучших учениц класса, идущая на золотую медаль! — слово «медаль» она даже выделила интонацией. — А вместо того, чтобы писать самостоятельную работу, занималась черт знает чем на уроке.
Я опустила голову. Да, становилось на самом деле стыдно.
— Игорь Владимирович тобой очень недоволен. Да и другие учителя поговаривают, что ты начала опаздывать на уроки, Лиза, в чем дело?
Я молчала. А что тут можно было сказать? Лучше не лезть на рожон и не оправдывать себя, а то ещё хуже потом будет.
— И на физику ты уже опоздала на этой неделе, — сказала Раиса Юрьевна.
— Но, Раиса Юрьевна! — вот тут уже не выдержала я. — Вы сами говорите, что нужно кушать на переменах, а там очередь в сто человек и поесть ещё успеть надо!
— Значит, вам, Справцева, — вдруг влез в разговор Игорь Владимирович, — стоило купить себе вашу булочку заранее. Опоздание — это неуважение к учителю. Я и так проявил снисхождение, пустив вас на урок.
Я было открыла рот, чтобы возразить, но передумала… А что тут было спорить?
— Значит так, Лиза, — строго сказала Раиса Юрьевна. — Я сейчас же позвоню твоей маме и все об этом ей расскажу.
— Что? — у меня сердце будто упало куда-то. — Нет, Раиса Юрьевна. Не надо маме. Пожалуйста, не надо. Я больше так не буду, честно.
Раиса Юрьевна будто бы смягчилась и стояла задумавшись. Игорь Владимирович переступил с ноги на ногу и вдруг кашлянул.
— Нет, Лиза, — сразу сказала классная. — Извини, но это моя обязанность — докладывать родителям о ваших проделках в школе. Я ничего не могу с этим поделать.
Я опустила голову… Нет, нет, нет, во что мне только вылилось все это! Только не маме. Ох, моя мама — женщина старой закалки, она всегда строго относится ко всем плохим поступкам, и поэтому если я вдруг получала двойку в школе, то меня лишали каких-либо развлечений, пока я эту двойку не закрою. Но это было максимум несколько дней, пока не будет следующего этого урока, потому что я всегда быстро исправляла свои косяки в оценках. А что будет сейчас… я не знаю.
— Можешь идти в класс, — сказала Раиса Юрьевна.
Я молча развернулась и вошла в кабинет. Наташа сразу вздернула голову и взволнованно посмотрела на меня. Я не могла сейчас ответить взглядом подруге: мне было не до этого.
Ух, Игорь Владимирович… Во мне начинала вдруг закипать ярость. Я готова была разорвать его на мелкие кусочки, это ж надо было выцепить Раису Юрьевну в тот момент, когда она забежала в школу, и нажаловаться на меня?! До чего же вы змея, Игорь Владимирович…
До конца урока я яростно атаковала примеры, чтобы хоть куда-то деть энергию, которая проснулась во мне. Как только прозвенел звонок, я резко скинула вещи в сумку и вылетела из кабинета.
Только в туалете, когда я плеснула на лицо ледяной воды, ярость начала утихать. Медленно, но все-таки утихать.
— Лиз? — на ходу спросила только что вошедшая в туалет Наташа. — Как ты? Что они говорили?
— Все просто замечательно! — вдруг вспыхнула я и резко развернулась к подруге.
Наташа взглянула на мое злое лицо и вздохнула.
— Похоже, все совсем плохо, — тихо сказала она.
— А ты как думала?! — раздраженно ответила я. — Она матери моей позвонить хочет. А все эта тварь — физик. Как же я хочу задушить его!
С силой я пнула свою сумку, лежащую рядом, и все учебники вывалились оттуда.
— Ну-ну, Лиз, — забеспокоилась Наташа и стала подбирать мои вещи. — Лиз, пожалуйста, не надо так. Умойся ещё раз, тебе легче станет.
Я угрюмо развернулась к раковине и ещё раз окатила себя ледяной водой. Да, все-таки стало легче.
— Прости, Наташ, — устало проговорила я.
***
— Нет, ну ещё эта его манера постоянно говорить на Вы! — продолжала бушевать я пару часов спустя, когда возвращалась с Наташей домой. — Как меня это бесит! Знаешь, иногда хочется поджечь ему эти его усы или вообще спалить его нафиг! БЕСИТ! — Воу, воу, чувак, полегче! — послышался голос сзади. Мы развернулись, и к нам подошел Дима Сафронов. Эх, мне будто даже действительно легче стало. Он был моим вторым лучшим другом после Наташи. Дима учился в параллельном классе, но мы дружили уже давно, когда-то на очередной олимпиаде познакомились. Потом оказалось, что у нас много общего, и вообще он стал… эх, ну, как сказать, жилеткой, в которую я могла поплакаться. Он всегда помогал мне разобраться в ситуации и был моим личным психологом, как бы громко это не звучало. Дима подошел к нам и встал по центру, обняв нас за плечи. — Ну что, девоньки, — как всегда живо сказал он, — по какому поводу истерим? — Не истерим, а просто негодуем, — надулась я и скрестила руки на груди, смотря в сторону. — Ооо, ну, печенька, — он опередил нас и встал прямо передо мной. — Не называй меня печенькой! — возмутилась я, хотя мне нравилось это прозвище… но я же не могла показать этого, верно? Он взял меня за плечи и постарался заглянуть ко мне в глаза. — Кто это тут у нас такой бука-бяка? — забубнил Сафронов, нахмурившись. — У-ух, сейчас будем его выгонять! Я едва сдерживала смех, но все ещё сохраняла злое выражение лица. Мне хотелось посмотреть, что он будет дальше делать. Хотя это действительно было трудно, потому что Наташка уже заливалась хохотом, держась за живот. — Ну-ка, выходи, бука! — сказал Дима и начал похлопывать меня по бокам, голове, шее. Когда Дима добрался до моей пятой точки, я взбунтовалась. — Ну, все. Сафронов, хватит! — засмеялась я, прикрывая свою попу. — Я не хочу, чтобы ты меня бил по тому месту. — Точно бука ушел? — сощурившись, спросил Дима. — Точно-точно, — сквозь смех сказала я. — Ну, тогда я рад, — Дима вновь вернулся на свое место по центру и обхватил нас за талии на этот раз. — Сафронов, — наигранным сладким голосом спросила Наташка. — А тебе не жирно сразу двоих прижимать? — Да, Дим, — засмеялась я. — Что-то у тебя руки распоясались. — Я не знаю, как это произошло! — в удивлении воскликнул Сафонов, но руки все-таки убрал. — Ну что, девочки? Может, все-таки расскажите, что стряслось? Я вас пока мороженкой угощу. Мы проходили мимо киоска с мороженым. Да, дружить с Сафроновым было удовольствием и даже в плане нахлебничества. Он часто угощал нас то в кафе, то ещё где-нибудь (все-таки папа предприниматель). Хотя мне часто было неудобно, когда я ела за его счет. — Я готов вас выслушать, — сказал Дима, когда мы все вместе сидели на лавочке и кушали Корнете, да, Сафронов всегда выбирал что-нибудь необычное, хотя я бы не отказалась даже от простого пломбира. Наташа вступила в разговор первой: — Физик — сволочь! — сказала она, немного надувшись. — Ну, это мы и так знаем, — усмехнулся Сафронов. — А конкретней. — Я на уроке… Отвлеклась, — сказала я. Не хотелось говорить об Игоре, — а он спалил. Выгнал с урока и два поставил за самостоятельную работу. В итоге, он нажаловался Раисе Юрьевне, а она моей матери позвонить грозилась… Теперь если позвонила, то мне трындец дома. — А чем же ты таким занималась? — сощурился Сафронов с хитрой улыбкой. — У неё парень появился, — выпалила Синицина. Я сделала недовольное лицо. Ну, блин! Наташа такая Наташа… — О-о-о, — приподнял брови Дима. — Даже вот так значится. И как же его зовут? Артур? Игнат? Мефодий? Как, нет?! Тогда, наверное, Иракли. Да, точно. — Ну, нет, — смущенно засмеялась я, опуская глаза. На щеках появился румянец. — Его Игорем зовут. — Я был так близок, — разочарованно сказал Дима и театрально закрыл лицо рукой, изображая великую горечь. — Да успокойся ты, Сафронов, у неё реально проблема. А ты стебешься, — проворчала Наташа. — Я не стебусь! — возвел палец вверх Сафронов. — Я лишь стараюсь её развеселить. Ты ведь не грустишь, печенька? — Не грущу, — недовольно ответила я, внутри умиляясь прозвищу. — Просто, знаешь, так обидно… я бы сделала эту работу и за пятнадцать минут, она не была сложной. А получилось так. — Эй, ну чего ты, — Дима приобнял меня, но я не скидывала его руки, это сейчас было даже приятно. — Не расстраивайся. Ну, поругается мама твоя и перестанет, всякое ведь в жизни случается. — Если бы просто поругалась, — тихо сказала Наташа. — Я её мать с первого класса знаю. Она строгая тетка, просто так проказы не забывает. Лизка уже столько с ней натерпелась. Ну, а что тут поделаешь? Мама все-таки… какая бы ни была, но мама. — Да, какая бы ни была, но мама… — эхом отозвалась я. Конечно, это было все так здорово, что друзья поддерживали меня в трудную минуту, но это не поможет в любом случае исправить ситуацию. Если мама обо всем узнала, то в её стиле с неделю без компа и телефона. А сейчас это значило отрезать все мои контакты с Игорем. И это было бы концом. Вдруг зазвонил телефон. Я достала его из кармана и чуть не выронила. — Да что с тобой, Лизка? — воскликнула Наташа. — Ты побледнела! — Мама звонит… — прошептала я, а сердце тем временем упало куда-то в пятки.
