Моя леди по переписке

      На несколько секунд над нами нависло молчание, и только мелодия звонка нарушала тишину. Я понимала, что не брать трубку сейчас, было не самым лучшим решением. Взглянув на друзей ещё раз, я выдохнула и нажала на кнопку принятия вызова. — Да, мам? — стараясь, чтобы мой голос не дрожал, проговорила я.       Я зажмурилась, а в моей голове уже завертелись будущие события, как сейчас на меня накричит мама, скажет, что я вижусь с друзьями последний раз, и потребует через пять минут быть дома. Но, конечно же, до дома за пять минут, до которого оставалось ещё минут пятнадцать хода, я не успею добежать. И именно поэтому мама накрутит ещё что-нибудь к моему наказанию. — Доченька, — послышался из трубки голос мамы, — ты скоро домой вернешься? А-то суп я сварила, остывает без тебя.       И тут я впала в ступор. Что? Она что, ничего ещё не знает? Не понимаю. Но молчание нельзя было затягивать. — Д-да, мама, конечно, — ответила ей я. — Я буду минут через двадцать, даже раньше, он не успеет остыть. — Хорошо, я жду тебя. Поторопись, моя дорогая.       И мама отключилась. Я ещё с минуту держала телефон у уха, мои мышцы будто что-то сковало и не желало отпускать. — Ли-изка, — боязливо спросила Наташа. — Там совсем плохо?       Я перевела взгляд на подругу и только сейчас смогла пошевелиться. Убрав телефон, я сглотнула. — А знаете в чем вся фигня? — проговорила я, а голос то пропадал, то появлялся. — Она ни о чем не знает. — Странное дело, — нахмурился Сафронов. — Мне казалось, что Игорь Владимирович не выпустит вашу классуху, пока не убедится, что она позвонила твоей матери. — Вот так задачка, — пробормотала Наташа, поправляя пальто. — Но все-таки, Лиз. Тебе нужно поторопиться, ты обещала скоро прийти. — Мы проводим тебя, — сказал Дима и взял со скамейки свой рюкзак с учебниками.       И мы молча пошли до моего дома. Я оглянулась вокруг, смотря на окружающий меня мир. А везде на улице как никогда живо вовсю текли ручьи, и щебетали городские птицы. Весна полностью захватила Новосибирск. На деревьях потихоньку набухали почки, а на земле уже была видна первая в этом году травка. Такая маленькая, ярко-зеленая, но уже так резво и бодро просачивающаяся среди голых черных островков земли. Но с приходом весны экзамены все приближались… ЕГЭ не за горами, поэтому вся эта история с физиком очень и очень мешала нормально готовиться к итоговому тестированию. — И все-таки, — задумчиво сказала Наташа, нарушая тишину, — почему твоя мама ничего не сказала? — Может, она специально сейчас ничего не сказала? Чтобы ты не боялась идти домой, — предположил Дима. — Будто она тебя приманивает туда супом. — Не неси чушь, Сафронов! — вскипела Наташа. — Лизина мама не такая! — Кто тебе сказал, что не такая, — огрызнулся Дима. — Каждая идея достойна своего места среди других идей. — Ты бездушный нахал! Будто Лизина мама какая-то паучиха! — с жаром воскликнула Наташа и толкнула Диму в локоть. — Ну, прекратите! — поморщилась я, только ссоры среди лучших друзей мне не хватало. — Тут непонятно… — Я не нахал… — проворчал Дима и, обойдя нас, встал с краю рядом со мной.       Все снова замолчали. Но у меня в мозгу происходили разные подсчеты вариантов. И они деревом разветвлялись на много-много исходов ситуации. Но начиналось все с двух вариантов: либо мама ещё не знала о случившемся, либо она, действительно, скрывает. Думает, что если я получу её первую волну гнева по телефону, то побоюсь прийти домой. Хотя тактика была верной, я бы действительно боялась показаться ей на глаза.       Мои раздумья закончились, когда мы добрались до дома. Распрощавшись, каждый направился в свою сторону: я в подъезд, Наташа вперед по улице, так как её многоэтажка находилась подальше, чем моя, а Дима обратно, потому как он жил рядом со школой.       Со скоростью пули я взлетела на третий этаж, но перед дверью немного помедлила. Вдруг услышала смс. Достав телефон, я улыбнулась. Сообщение от Игоря: «Извини меня, я тебе не писал, у меня были проблемы на работе. Но ты знай, я все равно о тебе помню! Каждую минуту, каждую секунду. Ведь ты мое все, маленькая моя, » — писал он.       Я невольно улыбалась, а к глазам даже слезы подступили, как это все было приятно. Никогда в жизни я не слышала таких добрых слов. Потом вдруг ещё одна смс: «Послушай, я уже даже освободился. Я могу встретиться с тобой на этой неделе в воскресенье. То есть я смогу обнять мою девочку через два дня!». «Я так рада! — отвечала я. — Я смогу с тобой встретиться в воскресенье. Давай в пять часов вечера на площади у оперного театра встретимся?».       И, получив утвердительный ответ, я с приподнятым настроением вошла в квартиру. — Я дома, мамочка! — крикнула я, метко запулив сумку через коридор на мой диван. — Лиза!       Голос мамы мне не понравился. Что, неужели все так, как сказал Дима? И она заманивала меня домой своим добрым голосом? — Лиза, — повторила мама и выглянула из-за угла кухни.       Она, нахмурившись, смотрела на меня, скрестив руки на груди. Я опустила глаза, не зная, что сейчас следовало ожидать. — Ты что делаешь, а?! — вдруг взорвалась она. — Мне только что позвонила Раиса Юрьевна. Ни разу, повторяю ещё раз, ни разу за все эти одиннадцать лет мне не приходилось краснеть за тебя перед учителем из-за того, что ты отвлекалась на уроке!       Я стояла, опустив голову, не сняв верхней одежды, не разувшись, и слушала гневные крики мамы. Мне казалось, что я нахожусь на суде, и мне сейчас вынесут смертный приговор. Так это что же получается? Вся та красота на улице, все птицы, так красиво выдающие трели на ветвях деревьев, вся та трава, растущая у дороги, все провожало меня и подбадривало перед большим скандалом? Но зачем… Разве все это стоит того?       А мама все продолжала бушевать: — А потом со мной ещё говорил твой учитель Игорь Владимирович, — я вздрогнула и подняла голову. — Оказалось, что ты не первый раз на этой неделе провинилась на его уроке. В понедельник ты опоздала к нему на физику. Да и вообще ты, оказывается, всю неделю приходишь после звонка! Значит так, Елизавета, — ну все, готовься к смерти, Лиза. Только не домашний арест, умоляю тебя. — С этого дня и до конца следующей недели ты лишаешься компьютера и телевизора. Забудь о своих прогулках с друзьями, будешь сидеть и готовиться к экзамену! Что это такое?! Через месяц первое тестирование, а ты даже не начинала повторять ничего! Марш в свою комнату!       Пальцем указав мне направление, она подождала, пока я разденусь, и проводила меня взглядом. — А и кстати, — вдруг сказала она. — Телефончик отдай-ка.       Она протянула руку в ожидании. Я замерла на месте, а по спине мурашки пробежались. — Мам, — развернулась к ней я и молящими глазами взглянула на её грозное и строгое лицо. — Пожалуйста, не надо телефон.       На мои мольбы она даже не ответила, а только требовательно протягивала руку, чтобы забрать мобильник. К моим глазам начали подступать слезы. — А в полиции, — в надежде сказала я, — дают право на последний звонок.       Мама приподняла брови, и я вдруг почувствовала, что она разрешит… — У нас не полиция, — сказала она, а моя надежда рухнула со скал прямо на острые камни.       Собрав последние силы в кулак, чтобы не заплакать на её глазах, я протянула телефон в её руку. Чуть не бросив его ей, я с силой закрыла дверь. Прижавшись к ней спиной, я сползла на пол. В голове шумело, и все слова приговора повторялись вновь и вновь, вновь и вновь! Да что же это творится-то! За что?.. — Да за что, черт возьми! — вдруг воскликнула я, встав на колени. Но потом уже шепотом продолжала, обращаясь к кому-то невидимому в пустоте. — Зачем вы так со мной? Это же была просто смска, один единственный раз! Один раз! Что я сделала в жизни, что теперь так расплачиваюсь за свои грехи?! Зачем тогда вообще нужна жизнь?!       Последние слова уже были пропитаны слезами, которые градом посыпались из глаз. Я уперлась головой в пол, сжавшись в маленький комочек. Мне казалось, что надо мной повисла огромная черная туча, которая хочет проглотить меня живьем, а над этой тучей, словно Зевс, восседал физик и хохотал, подобно дьяволу. — Вы добились своего? Добились?! — вдруг со злостью крикнула я воображаемому учителю.       Неожиданно меня что-то потянуло к столу. Ничего не видя вокруг себя и сметая учебники, тетради, карандаши на своем пути, я шарилась в поисках чего-то. Но вот заветная коробочка оказалась в моих руках. Меня часто мучает бессонница, и я принимаю «Нозепам», чтобы уснуть поскорее. «Снотворное — самое лучшее средство, — сладко шептал голосок в моей голове. – Давай же, открой его, выпей всю пачку».       И я поддавалась этому голосу, он вел меня, помогал мне. «Я верю в тебя, — нашептывал он и даже управлял моими действиями, я была марионеткой в его руках. — Открывай».       И я открыла коробочку. Взяв блистер в руки, я осмотрела его: осталось две последних таблетки. — Даже умереть невозможно, — прошептала я, словно в тумане, и выпила оставшееся снотворное.       Я снова сползла на пол. Проходили минуты, а мой мозг обволакивался приятной дымкой, глаза сами закрывались, и буквально через несколько мгновений я провалилась в забытье…