Маршрут «Забайкалье–Гильбоа». Возможны пересадки

Джек загасил костер, чтобы он не мешал ночному зрению. Толку, правда, от этого зрения было фиг-фиг да нифига: тьма вокруг стояла кромешная. Не было даже звезд — небо затянуло облаками. Так что он сидел и слушал, как умел. А умел он, разведчик, очень и очень неплохо. Где-то ухала какая-то птица. Шелестели голые ветки на слабом ветру. Неподалеку пропищал какой-то мелкий зверек. Тьма и тишина. Полное безлюдье. Интересно, если это действительно другой мир, какое тут время года? И что здесь на карте мира вместо Гильбоа и Гефа? Будут ли местные власти искать упавший вертолет, или местные ПВО его просто не успели заметить? Российские ПВО были параноидальны, но это было там, в его мире. А тут? Джек вспомнил про Джо и нахмурился. Он остался там. И вряд ли удастся вернуться. А если и удастся, отец наверняка отдаст его под трибунал — да хотя бы за утерю боевого вертолета. Кто поверит в эту байду о переходе из мира в мир? Хотя тут, похоже, верят, Брок говорил об этом без особого удивления. Интересно, в таких переходах есть закономерность или они случайны? И если есть, то какая? Почему его, Джека, притянуло именно к этим двоим? Когда время перевалило за полночь, Зимний выбрался из объятий командира и бесшумно поднялся. Он прекрасно видел и подтянувшего к груди ноги парня, и замершую на ветке дерева сову, слышал, как в сотне шагов на север звонко плещется ручей. Командир оказался прав, принц не пробовал их убить и сбежать, он вообще с места не двинулся с тех пор, как разворошил костёр. Дойдя до Джека, Зимний тронул его за плечо. — Спать. Командир поделится теплом. Иди. Джек кивнул, с трудом разогнулся, размял шею, зевнул, потянулся и пристроился под боком у Брока. От того пахло правильно: крепким здоровым мужиком, и Джек расслабился. Очень скоро его утянуло в сон. Будить Джека Брок не стал. Мальчишка так доверчиво жался к нему ночью, что подняться и сменить Зимнего не вышло. Но утром вставать пришлось. Мочевой пузырь напоминал о себе резью и тяжестью внизу живота, и, чтобы не оконфузиться, Брок тихонько отстранил от себя спящего, поднялся и накинул на него ещё и свою куртку. Справив нужду, Брок вернулся к подернувшемуся пеплом кострищу, пристроился рядом с Зимним. — Спишь? — Сплю, — одними губами ответил тот и указал подбородком на две небольшие, уже ободранные и выпотрошенные заячьи тушки. Брок показал ему большой палец и принялся снова разводить костер. Без соли, конечно, будет не то, но лучше, чем сухие пайки. Джек проснулся от вкусного запаха жарящегося мяса. В животе заурчало. Он открыл глаза и понял, что вчерашнее ему не приснилось. Ну хоть голова больше не болела. Он отошел за кусты оправиться и вернулся. Потер лицо ладонью, потому что умыться было негде. Щетина кололась. Почему-то именно щетина убедила его в окончательной и бесповоротной реальности происходящего. Джек привык бриться утром и вечером всегда, при любых обстоятельствах. А тут даже зеркала не было. — Доброе утро, — негромко сказал он. — Красота наша проснулась, — оскалился на приветствие Брок. — Сегодня хоть от жратвы отказываться не будешь? — Не буду, — уверенно сказал Джек и зачем-то перешнуровал берцы. Обстановка со вчера не стала более привлекательной. Всё так же шумел ветвями голый лес, поцвиркивали какие-то птицы. Пахло мясом и костром. Принцесса был хмур и лохмат, Брок — небрит и ехиден. Первый заяц, зажаренный на растянутой над костром проволоке, — чего только у Зимнего в карманах не было, даже соль нашлась с долбаными бабочками на бумажном боку пакетика, — перекочевал Джеку. Второго Брок отдал Принцессе. Это он мог на свинине с бобами хоть полгода прожить, а этому чудовищу пища нужна была, и желательно побольше. Белковые концентраты не в полной мере восполняли баланс в его организме. — Ешьте, не обляпайтесь. — А если обляпаемся, то что? — Джек держал тушку и облизывался. А потом не выдержал, впился зубами и застонал от удовольствия. — Стираться отправлю, — сверкнул ровным рядом белых зубов Брок и швырнул в угли упаковку с фасолью. Всего пять минут — и его еда была готова, и Брок бы даже наелся, если бы не голодный взгляд успевшего употребить мясо Зимнего. Половину порции пришлось отдать. Ну не морить же голодом дитятко? Джек, осиливший заднюю часть зайца, протянул остаток Броку. — Держи. В меня больше не лезет. Ты не представляешь, какой это кайф — жареное мясо! — Ну понятное дело, это не всякие там антрекоты, что во дворцах подают, — покивал Брок и впился зубами в мясо. Пусть и жилистое, жесткое, оно очень вкусно хрустело зажаристой корочкой. Зайцы в Забайкалье чего-то очень худые водились. Джек рассмеялся. — А дворцового палтуса и брокколи на пару не хочешь? — спросил он. — Мать — фанатка правильного питания. Во дворце даже на торжественных обедах жареного не подают. Брока перекосило. Он, конечно, не был поклонником фаст–фуда, но как нормальный итальянец, хоть и черт знает в каком поколении, очень уважал действительно вкусную качественную еду. Любил эксперименты со специями и раз в месяц старался найти какой–нибудь новый ресторан, чтобы порадовать свои вкусовые рецепторы. — Тогда держись меня, парень. Доберёмся до цивилизации — покажу тебе, что такое хорошая еда. — В России-то? — не поверил Джек. — Черт, а я не помню, что здесь за национальные блюда, — растерянно сказал он. — Накормить вкусно можно и в России, если руки из плеч растут и доступ к продуктам есть. — Брок снова расплылся в улыбке. — Принцесса, а чем тебя на советских базах кормили? — Тушенкой, — сухо ответил тот. — Тушенка хорошая тоже ничего, — кивнул Джек и принялся облизывать пальцы. Вымыть руки было негде, а вытирать о штаны не хотелось. Брок следил за принцем, пытаясь его разгадать. Молоденький ведь совсем, красивый, а радуется жилистому зайцу, будто лакомству какому. Капитан разведки, что-то подсказывает, не за красивые глаза он это звание получил. — Для грибов рано, — ни с того ни с сего выдал Зимний и тяжко так вздохнул. — Ну да, рано. Начало мая, — осторожно добавил Брок. — Грибы — это вкусно. — Начало мая? — изумился Джек. — Я думал, не позже середины марта! — Резко континентальный климат, что ж ты хочешь. Это днём солнце пригревает и жить можно, а по ночам до нуля температура падать может, — как само собой разумеющееся ответил Брок. — Пойдёшь в принцессиной куртке, ему холод переносить привычно, а ты продрогнешь и разболеешься. — Это потому, что я принц? — недовольно буркнул Джек. Он еще в академии привык, что его считают нежным цветочком, но бесился до сих пор. — Потому что ты ребёнок ещё, считай, и одет плохо. Ты на меня глянь, принц! — Брок подтянул к себе брошенную на лежанке тёплую форменную куртку, взвесил её в руке. — Думаешь, я так, в майке пойду? Хер там. Это у костра тепло, а дальше кто знает, что будет. Потому я и отдаю тебе принцессино, он на снегу спать может без потери функциональности. Его так одевают, чтобы выпендриться и отчитаться о каждом потраченном центе. — Мне двадцать пять! — возмутился Джек, прищурился и добавил: — Вы американцы. — А выглядишь едва на восемнадцать, и да, американцы. Принцесса же сказал — мы тут прячемся, — пожал плечами Брок и поднялся, окинув их стоянку долгим взглядом. — Так, поели, костер тушим и выдвигаемся. Нечего рассиживаться. Джек послушно надел тяжелую куртку, застегнул многочисленные пряжки, попрыгал, чтобы убедиться, что ничего не звенит, и сообщил: — Я готов. Показав ему большой палец, Брок разворошил, раскидал вокруг лапник, на котором они так замечательно провели сегодняшнюю ночь. А Зимний тем временем затоптал костер и куда-то отнес оставшиеся от зайцев кости. — Очень зря я не почитал ничего про Забайкалье до того, как решиться на побег именно тут, — буркнул Брок и натянул капюшон едва ли не на нос. Зарядивший час назад мелкий дождичек бесил страшно, но поделать с ним ничего было нельзя. И спрятаться тоже негде. Если им с Джеком было ещё более-менее комфортно, то на вышагивающего впереди всех Зимнего было жалко смотреть. — Принцесса, — окликнул его Джек, — тебе точно не холодно? Облегающая футболка с длинными рукавами не пропускала воду, дождь скатывался по ней мелкими капельками, не смачивая, но волосы у Принцессы повисли унылыми сосульками. — Не холодно, — из-за плеча бросил тот. — Ночью согреюсь. Брок чуть носом землю не пропахал от такой наглости. Они шли и шли, иногда оскальзываясь на размокшей глине. Спускались в распадки, поднимались на то ли низкие горы, то ли очень высокие холмы, заросшие густым лесом. Время от времени Джек замечал бурундуков на ветках, узнавая их по полосатым спинкам. Было зябко и уныло. Смешанный лес сменился хвойным, но ветви мощных деревьев начинались слишком высоко и совсем не защищали от дождя. Днем останавливаться не стали, сжевали пайки на ходу. К вечеру Брок, уже сломавший глаза, высматривая что-то более-менее пригодное для ночлега, мог только нервно материться. Пусть дождь и перестал, но всё вокруг было таким мокрым и противным, что даже у него не возникало мысли устраиваться на ночлег под открытым небом. Хоть сколько-то обжитых мест пока видно не было. Вокруг были только леса. — Там! — громко сказал Зимний, указав куда-то в сторону от их маршрута. — Что там, отморозок? — рыкнул Брок, но потом пригляделся и расплылся в довольной улыбке. — Умница, принцесса. Если там ещё и сухо, то любое посильное желание выполню. Среди черных от дождя и начавших сгущаться сумерек стволов кедров едва виднелась треугольная крыша какого-то строения. Оно было похоже на охотничий домик, какие часто встречались в американских лесах. — А если там кто-то есть? — спросил Джек, приглядываясь к странной избушке. — Потеснится, — оскалился Брок. Говорить о том, что будет со слишком упрямым хозяином, не желающим делиться на одну ночь кровом, он не стал. Зачем пугать ребёнка? Но домик оказался пустым. Входная дверь была заложена проржавевшим засовом, внутри пахло прелью и мышами, к потолку были подвешены какие-то мешочки, на стенах висели пучки трав, стекла единственного окошка слепо смотрели на кусты. Зато тут была печка, и продрогший Джек тут же принялся пихать в топку заготовленные дрова. — А ты хозяйственный, — похвалил Брок и обернулся, чтобы выдать Зимнему парочку поручений, но в дверном проёме было уже пусто. А выглядывать на улицу и искать этого обормота никакого желания не было. Нагуляется и вернётся. Брок обошёл домик, заглянул во все углы, покопался в рассохшемся от времени шкафчике. — Крупа есть, но прелая. Лучше подохнуть без еды, чем от блевотки, поноса и последующего обезвоживания. Джек поморщился. — Согласен, — кивнул он. Скомкал и запихал под поленья пожелтевшую газету с надписями на кириллице, и попросил: — Дай зажигалку. Отдав требуемое, Брок подсветил Джеку фонариком и, когда газета занялась весёлым трескучим огоньком, хлопнул принца по плечу. — Сегодня поспим как люди, в тепле, под крышей, — обрадованно произнёс он. Если составить три лавки вместе, да ремнём скрепить, чтобы не разъезжались, то вполне себе кровать выйдет. Не королевская, конечно, но улечься втроём получится, если к стене прислонить. От кого тут часового ставить? От мышей? Пока дрова разгорались, Джек обошел избушку, нашел свечи и зажег их. Тени заметались по бревенчатым стенам, из щелей которых торчал выцветший мох, и успокоились. Нашёлся и закопчённый чайник: старинный, с изогнутым носиком и потёртой деревянной ручкой. — Интересно, тут поблизости есть вода? — спросил Джек. Брок почесал щеку и забрал у принца чайник. — Последи за печкой, а я огляжусь. Глупо ставить дом там, где нет доступа к воде. Всего на себе не утащить, а здесь и вертолёт не посадишь, и на машине не проедешь. Кто бы тут ни жил, добирался он до домика на своих двоих. На улице было зябко. Брок застегнул куртку по самое горло и вышел в ночь, подсвечивая себе дорогу карманным фонариком.