Маршрут «Забайкалье–Гильбоа». Возможны пересадки

Проморгаться удалось не с первого раза. Висок пульсировал головной болью, губы пересохли, а волосы на всём теле стояли дыбом. — Что, блядь, происходит? — выдохнул Брок. Парковки, чёрт возьми, не было. Они все трое стояли посреди какого-то музея. Никак по-другому описать комнату не получалось. Высокие потолки, лепнина, тканевые обои на стенах, картины в золочёных рамах, тяжёлая хрустальная люстра поблёскивала искусственным светом. А ноги утопали в длинном ворсе ковра. — Говорил я вам, что в музей всё-таки стоит сходить, — тихо-тихо прошептал Баки. — Но какого хера музей сам к нам пришёл? Джек проморгался. Расцепил закостеневшие на руках любовников пальцы и потёр глаза. Снаружи громыхнуло, а потом в окна застучал дождь. — Какого ебаного хуя? — выдавил он, оглядываясь. Брок метнулся к окну, отодвинул в сторону тяжёлую портьеру и выглянул на улицу. — Мужики, то ли я сошёл с ума, то ли мы не в Австралии. — Ну ясен хуй, — буркнул Джек. — Это ж моя гостиная. В смысле в апартаментах наследника в королевском дворце. За окном сверкнуло и громыхнуло ещё раз. — С возвращением в родные пенаты, Ваше Высочество, — сказал Баки, снова огляделся по сторонам. — Непонятно, сколько времени прошло. — Что делать будешь, Джекки? Брок отлепился от окна, прошёл в центр гостиной и плюхнулся в кресло. По всему выходило, что племянников он теперь точно не увидит, но и Гидра не придёт требовать старый долг, а это уже дорогого стоит. Джек оглядел их. — Пойдемте в душ, что ли, — сказал он. — Тут охрененная ванная. Потом найдем вам шмоток и явимся пред светлые очи папеньки. Авось они у него не повылазят. — Показывай, где тут что, — сразу заинтересовался Баки. — Значит, хорошо, что я опять забыл вызвать сантехника, — пробормотал Брок, вставая с кресла. Наверное, презабавное для королевского дворца они представляли зрелище: пляжная одежда и обувь, кое-где прилипший песочек и полное охренение на лицах. Королю такое должно понравиться. Хотя Брок понятия не имел, что нравилось местному королю, кроме бабочек и душеспасительных речей. Огромная ванная комната была отделана мрамором. В утопленную в пол ванну со ступеньками можно было влезть впятером. Джек пощупал полотенца. — Пыльные, — поморщился он. — Давно не меняли. И мыло растрескалось. Ладно, пофиг, моемся. — Вспомни, детка, нашу первую квартиру в Чите, — Брок огляделся по сторонам. — Здесь просто райские условия. Не боишься, что на тебя вместе со штукатуркой таракан обвалится. Баки вывернул кран с горячей водой на полную, включил холодную, настраивая так, как нравилось им троим. — Вода для секса готова, господа. Джек рассмеялся. — В этом дворце, наверное, вообще никто никогда не ебался, — сквозь смех выдавил он. — Оскверним, блядь, святыню! Его трясло, то ли от холода, то ли от потрясения. Джек не знал, рад ли он, что вернулся, но точно знал, что рехнулся бы, если бы оказался во дворце один, без Брока и Баки. Его сжали с обеих сторон, в четыре руки раздели, поставили под тёплую воду, оставив лишь на мгновение, чтобы снова обнять. — Детка, — на ухо выдохнул Брок, прикусил мочку уха, прижал спиной к своей груди. Баки опустился на колени, глянул из-под мокрых от воды ресниц и облизнулся. Джек погладил его по уже отросшим волосам. — Я так люблю вас, — сказал он. — Так люблю. — Это взаимно, детка. Мы твои, как и ты наш, — ответил Брок, широко лизнул шею Джека, прикусил чуть ниже уха, краем глаза наблюдая, как Баки с улыбкой чеширского кота обхватил губами пока ещё мягкий член. — Тут смазки нет, — пожаловался Джек, закинул руку назад и обхватил Брока за затылок. — Учту. Броку нравилось, каким отзывчивым и жадным на ласки было тело Джека, как он гнулся в руках, подставляя шею поцелуям, как тёрся своей крепкой задницей, не смущаясь собственного желания, как стонал. Нравилось трогать сильное гибкое тело, водить под потоками воды по бокам, пощипывать соски, оглаживать узкие бёдра, мять задницу даже сейчас, зная, что максимум, что сам себе может позволить — это устроить член между круглых ягодиц и тереться, задевая дырку головкой. Джек изгибался между Броком и Баки, плавился в их руках. Пока они рядом, пока они все вместе, он ничего не будет бояться. Он никогда больше ничего не будет бояться. Сосал Баки как бог, особенно когда действительно старался доставить удовольствие или успокоить, и Брок нисколько не удивился, когда Джек вздрогнул в его руках, выгнулся, сжимая своими половинками его член, как тисками, а потом расслабился, растёкся в объятиях. Сыто облизываясь, Баки поднялся на ноги, прижался к груди Джека, подмигнул Броку. — Хочешь, я поделюсь кое-чем сладким? О, Брок хотел, очень хотел. Джек размаянно гладил их обоих, целуя по очереди. Ему до ужаса не хотелось покидать свои апартаменты, куда, похоже, полгода никто не заходил. Не хотелось видеть недовольство на лице отца, разговаривать с ним, что-то объяснять. Хотелось остаться в этом сладком миге, как в коконе. Брок и Баки дрочили друг другу, целуясь над его плечом, не забывая и своего принца. Но мыться всё равно пришлось, пусть и рассохшимся мылом, вытираться пришлось тоже тем, что было, особого выбора им всё равно никто не оставил. Вытянув Джека из ванной, Брок крепко, почти до боли стиснул его. — Детка, а у тебя точно что-то будет на нашего Баки, хотя он и в бермудах чертовски сногсшибателен? — Должен быть спортивный костюм, — ответил Джек. — И на тебя тоже. В гардеробной всё висело так, как Джек оставил. Он выбрал для себя черные джинсы, тонкий серый пуловер и туфли. Для Баки — синий спортивный костюм. Для Брока — черный. — Обуви нет, извините, — сказал он. — Потом куплю. Здесь у меня есть деньги. — Разберёмся, — покивал Брок, обуваясь обратно в сандалии. Баки в спортивном костюме, рукава которого он подтянул до локтей, и любимых шлепанцах смотрелся крайне забавно. Ещё бы ему цепь золотую на шею и волосы в хвост убрать, и от цыгана из Брайтона не отличить, несмотря даже на породистую физиономию. — Джек, ты же познакомишь нас с папой? — ласково и многообещающе улыбнулся он. — И с папой, — пообещал Джек, — и с мамой, и с сестричкой, и с королевским драконом. Идёмте. — Как тут у тебя интересно. — Баки чмокнул его в губы и встал за спиной. — Веди. Стоило распахнуться дверям, как послышался грохот, Брок было дёрнулся прикрыть всех собой, но наткнулся на испуганный взгляд обряженной как горничная из сериалов девицы. — В-ваше Высочество… вы вернулись… — А я и не уходил, — усмехнулся Джек. — Где Его Величество? — В малой столовой, — выдавила девица. — Отлично, мы как раз к обеду. — Джек хлопнул в ладони. — Идем. А ты, — сказал он горничной, — беги и вели, чтобы на стол накрыли ещё на троих. — Да, Ваше Высочество. Слушаюсь, Ваше Высочество! — пролепетала она и умчалась с невероятной скоростью. — Прислуга тебя любит, — заметил Баки. — Это хорошо и очень полезно. — Да меня, пожалуй, только отец не любит, — наконец нашел смелость признаться себе Джек. — Правда, не знаю за что. Он никогда не был мной доволен. Ладно, идём. Только учтите, кормят тут хреново. Они шли по сумрачным коридорам дворца под охи и ахи прислуги и охраны. Никто не смел остановить принца, но за их спинами раздавались шепотки. В просторной столовой за большим овальным столом сидели король, королева и принцесса. Королева и принцесса были в трауре. Джек остановился в дверях, окинул семью взглядом и сказал: — Привет. Я вернулся. А это мои мужья — Брок и Джеймс. Из руки Сайласа выпала вилка, брякнула о край тарелки и улетела куда-то под стол. Король побледнел, рванул ворот рубашки и захрипел. Брок внимательно наблюдал, как достаточно приятный внешне мужик пытается сказать хоть слово, а сидящие рядом с ним женщины совершенно не замечают его бедственного положения. — Мэм, вашему супругу плохо, — обратился он к самой старшей. — А? Что? Джек! Ты вернулся! — королева вскочила, бросилась к Джеку, повисла у него на шее и разрыдалась. — Папа? — повернулась к королю принцесса. — Папа, тебе что, плохо? Джек же вернулся! Король пошатнулся и завалился назад, опрокинув стул. — Папа! — кинулась к нему принцесса. — Кто-нибудь, врача! Казалось, королеве совершенно всё равно, что происходило с её мужем: она гладила сына по спине, трогала его, словно до последнего момента не могла поверить в происходящее в столовой, что перед ней живой человек, а не призрак. Зато Баки сориентировался быстро, он оказался рядом с распростёртым на полу королём, расстегнул тугие пуговицы его рубашки, коснулся пальцами сонной артерии и поднял взгляд на Брока. — Сердце отказало. — Что?! — дернулся Джек. — Мама, погоди. Мама, успокойся! Мама, папа умер! Королева обвела столовую мутным взглядом и потеряла сознание. Брок подхватил её на руки, ударом ноги распахнул дверь и внес в соседнюю комнату. Попавшаяся на глаза кушетка оказалась как нельзя кстати. Сгрузив на неё бесчувственную женщину, Брок вернулся обратно в столовую, где Баки отпаивал водой всё не перестающую реветь принцессу, а Джек хмуро слушал появившегося непонятно откуда престарелого врача. — Там ещё королеву бы осмотреть. — Брок указал себе за спину. — Она жива, но явно не в порядке. — Да… да, — сказал врач. — Сейчас. Ваше Высочество, вы в порядке? Его Величеству я, к сожалению, помочь уже не смогу. Джек, насмотревшийся медицинских сериалов, все-таки надеялся, что отца откачают. Слова врача прозвучали в голове набатом. Получается, его возвращение — причина смерти отца? Брок нахмурился, подтолкнул врача в сторону отдыхающей в обмороке королевы, а сам заглянул в глаза Джека. — Детка, ты как? Может, присядешь? — Брок… — посмотрел на него Джек. — Брок, неужели… неужели это из-за меня? Баки? — Так. — Брок хорошенько тряхнул Джека. — Ты меня видишь? Слышишь? Что из-за тебя, детка? — Усадив Джека на стул, он присел рядом, сжал ладонями его лицо, не давая крутить головой, смотреть, как короля грузят на носилки, укрывают простыней и куда-то уносят. — Ты просто вернулся. — Но папа же умер… — огромными ошарашенными глазами посмотрел на него Джек. — Я пришёл — а он умер. Баки поставил на стол стакан с чем-то алкогольным. — Пей залпом. Джек послушно выпил, поперхнулся и закашлялся. — Вот и ладушки. — Баки немного неискренне улыбнулся, чмокнул его в губы. — Отведу принцессу и вернусь. Проводив его взглядом, Брок снова развернулся к Джеку. — Соберись. У твоего отца оказалось слабое сердце. Тебя не было полгода. Они тебя похоронили, Джекки. Никто не мог предвидеть, что такое произойдет, что он отреагирует так. Мишель переводила взгляд с Джека на Брока, с Брока на Баки и обратно. В ее глазах стояли слезы. Она еще не осознала смерти отца. — Да… — протянул Джек. — Да, я соберусь. Я наследник, наверное? — Джек, — неожиданно жестко сказала Мишель, — ты наследный принц. Отец много раз говорил, что если бы ты не исчез, ты бы наследовал. Публично говорил. Ты будешь королем. — Мисс, вы не вовремя с королевством, — вздохнул Брок, хотя, возможно, это действительно был более действенный способ, чтобы собраться. Он коснулся губ Джека лёгким поцелуем. — Детка, закрой глаза и выдохни. Не ищи в себе проблем для кого-то. Ты хотел домой — и ты дома. На этом всё. Брок гладил Джека по голове, хотя его собственные мысли метались далеко отсюда. — Да, — растерянно ответил Джек. — Надо собраться. Мишель, иди посмотри, что там с мамой, и прикажи, чтобы ко мне прислали Томасину. Подмигнув ему, Баки подхватил Мишель под локоть и куда-то ушёл, напоследок обернувшись. Даже сам Брок не ожидал такого эффекта от возвращения в Гильбоа. Думал, ну, а вдруг… всякое бывает… Джек же попал как-то сюда… Думал, что придётся пободаться с Сайласом, может, один раз ему даже морду набить, но смерти ему не желал. Из соседней комнаты послышались рыдания. Джек зашёл туда. Плакала мама. Горько, навзрыд, размазывая косметику. Джек сел с ней рядом, обнял. Она уткнулась лицом ему в плечо. — Джек, как же мы теперь?.. — Ничего, мама, — Джек погладил ее по растрепавшимся волосам. — Мы справимся. Сказать Броку было нечего, он не умел успокаивать женщин, что-то обещать такое, что могло высушить слезы. А потому не нашел ничего лучше, чем наполнить из стоящего в столовой на столе графина водой стакан и поставить перед Её Величеством. Появление нового действующего лица нисколько не удивило. Строгая мулатка в классическом деловом костюме замерла в дверях и уставилась на Джека так, что Брок заподозрил скорый обморок и у неё. — Томасина, здравствуй, — сказал мигом подобравшийся Джек. Томасина всегда действовала на него как ведро ледяной воды. — К сожалению, Его Величество умер. Сердце отказало. Дворцовый врач сейчас выписывает свидетельство о смерти. Король оставлял какие-нибудь распоряжения на случай своей кончины? Смуглое лицо Томасины побледнело. Она поджала губы, но слёз в глазах Брок не увидел. С эмоциями первый помощник короля справляться, видимо, умела прекрасно. — Нет, Ваше Высочество, никаких распоряжений не было. Кроме завещания, но Его Величество обсуждал его наедине с нотариусом. Я подробностей не знаю. — Который час? — спросил Джек, сообразив, что не знает этого. На его наручных часах было австралийское время другого мира. — Семь вечера, Ваше Высочество. Только начался ужин. — Взгляд Томасины метнулся в сторону распахнутых дверей столовой. Броку даже показалось, что он увидел отражение валяющегося на полу стула в её глазах. Джек кивнул и подвёл часы. — Тогда первое: организуй вскрытие, чтобы мы точно знали причину смерти, и займись похоронами. Тело должно быть выставлено там, где страна сможет попрощаться со своим королём. Второе: отправь ко мне советника Хансена. И пришли дворцового портного. Королева, так и цепляющаяся за сына, совсем неаристократически шмыгнула носом и сказала: — Тебе надо короноваться как можно скорее, Джек. Страна не может оставаться без короля. — Посмотрим, — Джек погладил ее по спине. — Мы ещё не знаем, что в завещании. — Такие вопросы регламентируются законами, а не завещанием, — гнусаво сказала королева и снова шмыгнула носом. — Ты единственный наследник мужского пола, совершеннолетний и вменяемый. Где тебя носило полгода?! — вдруг воскликнула она и стукнула Джека кулачком в грудь. — Я чуть с ума не сошла!