Маршрут «Забайкалье–Гильбоа». Возможны пересадки

Жизнь во дворце, со всеми её непонятными для простого смертного законами и правилами, Броку не нравилась. Хорошо хоть Джек, едва не поругавшись с матерью, нанял другого повара. Диетическое меню не зашло даже теоретически всеядному Баки. Он сидел перед тарелкой всё время обеда и с грустью смотрел на паровую куриную грудку, добив Её Величество вопросом: — А когда кормить будут? Ужин был уже нормальным, вполне съедобным. Хотя Броку всё равно было что сказать повару по поводу приправ. Короновали Джека быстро и тихо. Нет, трансляция на всю страну была, но эту самую страну больше занимало постоянное паломничество прощающихся к «не перенёсшему внезапной радости» королю. А спрашивать Джека, где его носило полгода и куда делся вертолет, не решилась даже королева. Она помнила заявление сына про «его мужей», оценила схожесть Джека и Баки и предпочитала помалкивать. Завещание огласили в день погребения. Роза с каменным лицом сидела в кресле, не обращая никакого внимания на красивую женщину с мальчиком лет восьми-девяти, которых также для чего-то пригласили. — Хелене Пардес и моему младшему сыну Сету, — зачитывал нотариус, — отходит поместье в Порту Процветания и ежемесячное содержание… — Во даёт старый, — пробормотал Брок. Джек усмехнулся. К его удивлению, в завещании он был: по гелвуйским законам, пропавшим без вести его должны были объявить только по истечении семи лет, а он отсутствовал всего полгода. По официальной версии, капитан армии Гильбоа, наследный принц Джонатан Бенджамин был захвачен в плен, а корона не вела переговоров о пленных принципиально. Это было первым, что Джек собирался исправить. Хотя такого «первого» набиралось что-то уж слишком много. Нотариус говорил, говорил и говорил. Брок начал задрёмывать. Он вообще не знал, зачем им с Баки сидеть на этом сугубо семейном мероприятии, но Джека одного в этом серпентарии бросать не хотел. Кто знал, что могла учудить вдовствующая королева, если её мертвый муженёк завещал какую-то недвижимость собственной дочери только при условии, что та никогда не выйдет замуж и останется верна какой-то там клятве. Услышав этот пункт, Джек с сочувствием посмотрел на сестру и пообещал себе, что подарит ей дом в столице на ближайший же праздник. Эта попытка контролировать дочь даже из гроба его просто выбесила. Да пусть отец в аду подавится своим домом за городом! Королева унаследовала усадьбу «Виноградники». Негусто, но Джек знал, что у матери и без того хватало и денег, и недвижимости. Что-то досталось даже Томасине. Джек всё ждал, когда до него дойдет черед. — Моему сыну Джонатану, — нотариус пробежал взглядом по строчкам завещания, поднял взгляд, нашел глазами Джека и, прочистив горло, продолжил: — завещаю молиться во спасение своей души и только после совершения паломничества и отпущения ему грехов дозволить взойти на престол. При упоминании паломничества Хелена как-то странно вздрогнула, метнула взгляд в сторону Джека и сильнее прижала к себе сына. Когда нотариус закончил зачитывать последние пункты про «положите корону мне в гроб», в кабинете повисла мёртвая тишина, только был слышен едва различимый скрип. Брок пихнул локтем раскачивающегося вместе со стулом Баки. — Простите, — имел наглость улыбнуться тот. — Поздняк метаться, папа, — усмехнулся Джек. — Меня уже короновали. Томасина, а ты что дёрнулась? Что, под паломничеством король имел в виду блядки? Хелена покраснела до корней волос, но осталась сидеть на месте. — Его Величество в паломничество ездил… к любимой женщине и ребенку, — тихо ответила Томасина. — При наличии законной жены это блядки, — отрубил Джек. — Ну я как человек семейный паломничать не собираюсь, мне всего дома хватает. — Джек, ты стал совершенно невыносим! — воскликнула королева. — А ты меня не носи, тебе нельзя поднимать тяжелое, — усмехнулся Джек. Для подписания последних документов потребовалось ещё минут пятнадцать. Роза, стиснув ладонь дочери, выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью. Брок подхватил висевший на спинке стула пиджак Джека и уже хотел предложить съездить куда-нибудь поужинать, но Хелена, оставив сына, приблизилась. — Ваше Величество, можно с вами переговорить? — Слушаю тебя, — сказал Джек. Он не злился на эту женщину. Слишком хорошо знал своего отца. А вот на Сайласа и его лицемерие Джек злился очень сильно. Тот Джеку все мозги проклевал семейными ценностями, а сам жил на две семьи. Хелена смяла в подрагивающих пальцах платок. — Я не хочу, чтобы вы видели в Сете врага. Он маленький больной мальчик. Позвольте нам уехать, как только я продам поместье. Едва Хелена отвлеклась на Джека, Баки подсел поближе к ребенку. — Привет, боец, — он протянул ему руку и пожал ладошку. — Я не боец! Я не хочу быть солдатом. Воевать плохо, а папа постоянно воевал! — насупился Сет и достал из кармана маленький самолётик. — Я буду летать на таком! — Круто! — округлил глаза Баки. — А я таким управлял один раз. Джек кинул быстрый взгляд на Баки и улыбнулся. — Я не стану тебя удерживать, Хелена, — сказал он. — Единственное, что я потребую, — чтобы ты подписала отказ от прав Сета на трон. Их, этих прав, нет и так, но Сета могут использовать как фигуру в политических играх. Думаю, это не нужно ни ему, ни тебе. — Я подпишу, конечно подпишу, только позвольте уехать. Сет болен, а в Гильбоа медицина не может ему помочь. — Что с мальчиком? — решил внести ясность Брок. Мальчишка хоть и был худеньким, но выглядел совершенно здоровым, и было непонятно, отчего мать так потряхивает. — Лейкемия. Донора нет. Теперь нет. — Донором не обязательно должен быть кровный родственник, — сказал Джек. — Да и отец, как я понял, на донорство так и не согласился. Уезжайте, ищите донора, лечитесь… Я не стану удерживать. — Спасибо. Хелена порывисто обняла Джека и тут же отстранилась. По её взгляду Брок понял, что в гробу она видела и Сайласа, и это королевство, и корону. Мать очень переживала за своего ребёнка, а его отец был мурлом и манипулятором даже с «женщиной, которую он любил». Когда Хелена, подписав документы и забрав сына, ушла, Джек подманил к себе Томасину. — Садись, — сказал он, — и рассказывай, какие ещё тайны и подводные камни остались от предыдущего правления. Брок ещё никогда не видел, чтобы у человека так быстро менялся взгляд. Вот Томасина пристально следила за Джеком, а вот её глаза словно остекленели. — Рассказывайте, мэм. У Его Величества есть возможность всё узнать и самому, но так будет быстрее, — улыбнулся Брок, чувствуя на своем плече ладонь Баки. И Томасина заговорила. И про заключённого в тайной тюрьме Абадона, и про нахождение его таинственно пропавшей казны. Упомянула собственную сестру, вот уже много лет находящуюся в коме, и то, что палата и лечение полностью оплачиваются короной. Она рассказала даже про первую любимую женщину Сайласа, которую он бросил ради трона и брака с Розой Кросс. Про влияние сначала Эдварда, а потом Уильяма Кросса. Про оппозицию, о которой король прекрасно знал, но ничего не делал. Про подорвавшего гефский «голиаф» Давида Шепарда, фермерского сына, взлетевшего до капитана из рядовых и разинувшего пасть на принцессу. Даже про то, что принцесса уже беременна от своего «рыцаря», Томасина знала. Джек внимательно слушал, вертя кольцо на пальце, и помалкивал. Ему очень не понравилось предварительное соглашение о мире и отдаваемом Гефу Порте Процветания. Дурь какая. Нет уж. Джек собирался перевооружить армию и отбросить гефцев за реку Изобилия. У него есть Брок, есть Баки, они помогут. — Томасина, — сказал Джек, когда та наконец замолчала. — Скажи-ка, кому ты верна: династии, покойному королю или самой себе? — Простите, Ваше Величество, если вам не понравится мой ответ. Я верна своей сестре. — Томасина смотрела прямо, открыто, уже почему-то ничего не боясь. — Достойный ответ, — кивнул Брок и отпустил её, велев подготовить полный финансовый отчёт о состоянии казны на данный момент. Не нравилось ему положение дел в королевстве. Что творил Сайлас, вообще понять было невозможно. Как, имея несколько военных предприятий, можно было согласиться на такой унизительный мир, у Брока в голове не укладывалось. Вроде королевство богато. Не хватает своих мощностей — купи у Франции, Германии, России. На худой конец свяжись с контрабандой. Но всю жизнь воевать и так и не научиться это делать просто невозможно. То ли Сайлас окончательно выжил из ума, то ли ему было необходимо всё развернуть именно таким образом. Но Брок склонялся больше к первому варианту. Да и содержание завещания укрепляло мысли о не совсем нормальном психическом здоровье монарха. — Что думаешь делать? — спросил Баки, устроившись у ног Джека и положив голову ему на колено. — Хочу придавить Геф, — сказал Джек. — И быстро. Перевооружить армию и раздавить гефцев к чертям. Отбросить за реку Изобилия. Завоевывать сам Геф я не буду, на кой мне черт депрессивный регион? Но охоту соваться к нам я у них отобью. Вы мне поможете? — Ещё спрашиваешь! — хищно оскалился Брок. — А с Томасиной и сестрой её? Там, чувствую, всего на месяц вперёд заплачено. — Томасина будет прыгать по моей команде, пока я оплачиваю медицинские расходы на её сестру, — сказал Джек. — Нервов она мне, конечно, потрепала изрядно, но она потрясающий специалист и очень мне пригодится. Да и отпускать её с тем, как много она знает о королевской семье, я просто не рискну. — Национализировать бы военные заводы, да и вообще промышленность, — продолжил рассуждать Брок. — Кросс, конечно, мужик хваткий, столько лет всех и вся водить за нос, но он, считай, единолично владеет деньгами королевства. Перекрыл поток — и всё, сидит, как паук, ждёт, когда к нему прибегут, поклоны бить будут. — Вот для этого мне Томасина-то и нужна, — зло ухмыльнулся Джек. — Уильям Кросс, конечно, мой дядя, но дела государства важнее личных привязанностей. Да и потом, он мерзкий, липкий хрыч. Дядя сядет за покушение на наследника престола. С моей пропажей можно вытворить что угодно, его, понятно дело, толком расследовать не могли. А тут я вернулся, и что я скажу, тому и поверят. Брок с интересом глянул на Джека. С возвращением в Гильбоа тот сильно изменился. Теперь Брок верил, что имеет дело действительно с наследным принцем, теперь уже королём, которого немного странно и неуместно было называть ласково деткой, усаживать себе на колени. Джек каждый день открывался с новых сторон. А что думает по данному поводу Баки, вообще было одному богу известно. Джек потрепал Баки по волосам, наклонился и поцеловал его. — Давайте съебемся отсюда в мой пентхаус? — предложил он. — Закажем еды в хорошем ресторане, опробуем кровать, посмотрим какое-нибудь кино? Я терпеть не могу дворец. Нет, мне здесь жить, я понимаю, но пока мать никуда не переехала, я здесь и изменить-то ничего не могу. — Удивляюсь, что обошлось без истерик и криков типа «Что это за мужики, сынок? Ты же был таким хорошим мальчиком! Когда всё так изменилось?» — Брок поднялся. — А слиться из дворца — мысль хорошая. Слишком вокруг рожи траурные. — И горничные пугливые, — вздохнул Баки и тут же заулыбался. — Сегодня я решаю, что мы будем есть! Джек вызвал машину. — Надо будет вам одежды прикупить и обуви, — сказал он. — А то дворцовый портной только костюмы шьет. Я вам дам карту, завтра прошвырнётесь по магазинам? — Ты нам документы лучше сделай, — предложил Баки, накинул Джеку на плечи пиджак. — А то кто нас таких на работу возьмёт, — поддержал Брок. — Или нас заочно в гарем приняли? — Документы уже оформляют, вас же фотографировали позавчера, забыли? — ответил Джек. — Можете выбрать себе любые должности. Лишь бы рядом со мной. — Детка собственник? — ухмыльнулся Брок. Он не дал Джеку выйти из кабинета: вжал его спиной в дверь, обхватил ладонями задницу, помял легонько, чтобы не портить костюм, и передал в руки Баки, по-кошачьи боднувшему Джека в плечо. — А ты ещё сомневался? — усмехнулся Джек. — Кто хочет армию, кто службу безопасности? — Мы это обсудим… — начал Брок. — В более приватной обстановке, — закончил за него Баки и жадно поцеловал, смял губы Джека, явно соскучившись после сонного утреннего минета. Джек ухватил его за задницу, притянул к себе и потребовал: — Поехали! Машину уже подали.