След упавшей звезды

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. КОГДА ПОГИБЛИ НАДЕЖДЫ Шли годы, и Ким, упивавшийся славой, и не заметил, как на безоблачном небосклоне появились… нет, пока не тучи, а незаметные облачка. Но эти облачка медленно, но неотвратимо наползали, превращаясь в зловещие грозовые тучи… Тренды в музыкальных пристрастиях публики изменились. И не только в музыкальных пристрастиях. Общество неожиданно стало более консервативным. Если раньше в моде были скандальные звезды, и Ким в этом смысле был идеальной звездой, то теперь в моду вошли семейные ценности, более сдержанные исполнители. Лан в этот тренд вписывался идеально. А Ким не вписывался совсем. Его грандиозные затратные концерты с их феерией света и звуков, откровенной эротикой почти на грани порнографии, которые прежде собирали стадионы зрителей, вдруг стали пользоваться все меньшим и меньшим успехом. Альбомы Кима прежде неизменно становились сенсацией, но новый альбом, который он выпустил, неожиданно стал раскупаться куда хуже, чем ожидалось. Ни одна композиция из этого альбома не стала хитом. Продюсеры Кима жаловались, что интерес публики к его концертам снижается. Его стали не так часто приглашать на телешоу, его композиции все реже звучали в радиоэфире. Поначалу Ким считал, что это временные трудности, ничего страшного. Бывают же неудачные альбомы, ничего катастрофического в этом нет. Но следующий альбом Кима, который он выпустил, пользовался еще меньшим успехом, чем предыдущий. Он, конечно, продавался, но продажи не шли ни в какое сравнение с предыдущими альбомами. Ким истерил: обвинял во всем «врагов, конкурентов», хотя конкурентов в его сегменте практически не было, просто потому что Ким давно «выжег поляну», устранив всех, кто мог представлять для него даже гипотетическую угрозу. Он не понимал, что дело не в конкурентах, а в том, что сегмент шоу-бизнеса, в котором он царствовал, стремительно сжимается. Ким выступал в образе мальчика-принца, мальчика-звезды. Но ему было уже не 18 и не 20 лет, он приближался к своему 30-летию. Его прежние поклонницы и поклонники повзрослели, музыка Кима для них становилась лишь ностальгическим воспоминанием. А новое поколение слушало уже другую музыку и других исполнителей. Ким был неинтересен молодым. В прессе стали появляться заголовки: «Звездному принцу пора на пенсию», «Мальчик в слюнявчике снова разочаровал публику», «Гаснущая звезда» и тому подобное. Ким бесился, брызгал слюной, исходил желчью, обещал всем показать… Но настоящим ударом для него стало внезапное приглашение в телешоу «Звезды прошлых лет». Прежде Ким любил время от времени посмотреть это шоу в компании приятелей-лизоблюдов. Он отпускал язвительные шуточки и презрительные замечания в адрес певцов и музыкантов, имена которых когда-то были на слуху, а теперь подзабылись. «Хм, как она растолстела», «а у этого все лицо в морщинах», «ему давно пора сделать пластику, хотя она его не спасет», хмыкал Ким, а приятели ему поддакивали. Ким никогда не думал, что сам может оказаться в таком шоу. Ему казалось, что его звездный полет никогда не закончится. Ну, по крайней мере, долго… очень долго. И когда его самого пригласили выступить среди тех, над кем он насмехался, Ким испытал шок. Он… сначала он решил, что над ним просто издеваются. Затем у него началась истерика. Он бросился к зеркалу, придирчиво осматривая себя. В зеркало на него смотрело опухшее от слез и алкоголя лицо. Лицо, которому требовалось все больше и больше грима… Ким вдруг увидел, что постарел. Нет, он был еще молод, еще очень красив. Но это был уже не тот мальчик. Прекрасный принц исчезал, таял… У Кима начались склоки с продюсерами, на которых он спустил всех собак. Он обвинял продюсеров в бездарности, лени, саботаже, тайной работе на конкурентов… Он обвинял всех: студии звукозаписи, телеведущих, гримеров, стилистов, прислугу, неблагодарную публику - всех. Кроме себя. Самые честные люди из его окружения твердили Киму, что нельзя до 30 лет выступать в образе «мальчика в слюнявчике», что он начинает выглядеть нелепо, жалко, что запросы публики изменились, и ему надо искать что-то новое, экспериментировать, хотя успех, конечно, не гарантирован… Но Ким не желал меняться. Он вложил в образ звездного принца слишком много сил, слишком много личной боли. И слишком много боли он причинил другим, слишком много судеб сломал. Это был не просто образ, это была защита от страшных воспоминаний, защита от себя самого, защита от окружающей действительности. Выдуманный фантастический мир, своего рода наркотик. И этот мир теперь рушился. Его стены трескались, с них сползала позолота, в разбитые окна лил холодный дождь, залетал ветер… А Ким все отчаянно прятался от мрачной действительности. Он лелеял надежду, что все еще восстановится, изменится… Что это дурацкое, как он полагал, увлечение публики «правильными мальчиками и девочками» пройдет, что публика вновь повернется к нему, упадет к его ногам и он снова будет царить, купаться в лучах восторгов и славы… Ким гнал от себя осознание того, что это уже никогда не вернется. Но от этого осознания невозможно было скрыться, оно заползало в душу осенним холодом, и скоро должна была наступить холодная зима, которой не суждено закончиться. В этот тяжелый период в жизни Кима и появилась Дуонг. Прежде он ее и близко не подпустил бы к себе. Во-первых, потому что она была супругой ненавистного Хвана, с которым Ким так и не смог разделаться. Во-вторых, она была даже не кореянкой, а наполовину вьетнамкой, наполовину китаянкой. А в корейском обществе, несмотря на внешнюю толерантность, всегда существовало предубеждение против иностранцев. Они считались людьми второго сорта, хотя вслух об этом и не принято было говорить. И Ким в этом смысле не был исключением. Но теперь, когда практически все продюсеры отказались с ним работать, у него не было выбора. Он вцепился в Дуонг, как утопающий хватается за спасательный круг (при этом воспоминании Ким вздрогнул). Дуонг принадлежала к числу его старых и преданных поклонниц. Еще девочкой она умилялась, пускала слюни и слезы, слушая мальчика-звезду, ее квартира была увешана постерами с Кимом. Позже это ее увлечение стало причиной скандалов с мужем, который ненавидел проклятого «слюнявого принца» всеми фибрами души. Но Дуонг была независимой и самостоятельной женщиной. «Ким – это святое», - заявила она мужу. - Я не лезу в твои дела, а ты не лезь в мои. Я буду с ним работать, потому что так хочу». Супруг нехотя согласился. Он слишком любил свою жену и хорошо знал, что она упряма как сто корейцев, хотя в ней и не было ни капли корейской крови. Именно это упрямство, целеустремленность позволили дочке иммигрантов, не имеющей никаких связей, сделать карьеру продюсера в музыкальном мире. Нет, Дуонг не была дурой. Она понимала, что звезда Кима закатывается. И еще она хорошо понимала, что как человек Ким – полное дерьмо (в этом она была полностью согласна со своим мужем). Но вместе с тем в ней жила трогательная любовь к прекрасному принцу. Принц был частью ее юности. Ее кумиром. И она не хотела, чтобы его звезда гасла. Песни принца в свое время помогали ей выжить в жестоком мире. И теперь она хотела помочь растерявшемуся, беспомощному принцу, чей корабль грез налетел на рифы жестокой реальности и теперь стремительно шел ко дну. Дуонг прямо заявила Киму, что ничего ему не гарантирует. И что тому надо искать новый образ. Нет, не отказываться от прежнего. Но развиваться! Экспериментировать! Искать! - Открой глаза, - твердила она. – Ты уже другой. И мир другой. Публика другая. Новое время – новые песни. Ты не можешь и дальше выезжать на старых хитах. Не можешь крутить своей попкой перед телекамерами. То, что было супер в 18 лет, в 30 уже не прокатывает. - Мне не 30 лет! – взвизгивал Ким. – Мне только 29! Мысль о возрасте, о прощании с молодостью для него всегда была подобной острому ножу. Он все отдал бы за вечную молодость, за вечную красоту. В этом смысле Ким походил на уайльдовского Дориана Грея. Вот только не верил он ни в бога, ни в дьявола. - Исходи из того, что тебе уже 30, - отрезала безжалостная Дуонг. – Потому что 30 тебе исполнится очень скоро. Работай. Бросай пить. Выброси все эти свои порошки. Ким, ты закатываешь истерику из-за каждой морщинки, а сам гробишь себя! Если так пойдет и дальше, ты через пару-тройку лет превратишься в опустившегося, никому не нужного старикашку. Ты этого хочешь? Нет. Ким этого не хотел. Ким этого страшился! Для него это было смерти подобно. И он старался. Он что-то искал. Пытался экспериментировать: с вокалом, с образом. Но ничего не получалось. Его новые композиции по-прежнему не пользовались успехом. Выезжал Ким лишь на старых своих хитах, но это не могло продолжаться вечно. Однако он надеялся. Надеялся. Все должно измениться. Он же звезда, он - прекрасный принц! И пусть очередной его альбом стал очередным провалом, несмотря на все его усилия и усилия Дуонг. Но все должно было измениться. Должно было! Потому что иначе просто не могло быть! Звезда Кима не могла погаснуть! Ким возлагал огромные надежды на турне, которое организовывала Дуонг. Планировались концерты в Сиднее, Сингапуре и Бангкоке. Это турне должно было поднять популярность альбома, вернуть интерес публики к Киму. Воспрянувший духом поп-идол потребовал от Дуонг организовать концерты также в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке. Дуонг в ответ лишь расхохоталась. - Мальчик, ты в своем уме? В Штатах про тебя давным-давно все забыли. Даже если ты соберешь небольшой зал в Лос-Анджелесе, это ничего не даст. Ставку надо делать на Азию. Тут у тебя гораздо больше поклонников. Но ставка не оправдывалась. Сначала пришло сообщение из Бангкока: принимающая сторона посчитала невыгодной организацию концертов Кима. Слишком велик риск, что полученная прибыль не покроет затраты. Затем пришел отказ из Сингапура. Оставался Сидней. Сидней, Сидней… Разумом Ким понимал, что этот единственный концерт ничего уже не изменит. Турне сорвалось, впереди полная неизвестность… мгла забвения. Но Сидней был важен для него. Чтобы доказать самому себе: он по-прежнему звезда. Он способен собрать большой зал, привести в восторг своих фанатов, снова засиять! Сидней был для Кима последней надеждой, пусть даже и призрачной. И он готовился к этому концерту, заказал новые костюмы, репетировал шоу, не вылезал из салонов красоты, чтобы выглядеть, как и прежде, божественно… Все это вместе требовало безумных затрат. Ким уже был по уши в долгах, его чудесный дом, его звездный дворец, которым он так гордился, был выставлен на продажу. Только покупателей все не находилось, потому что одно дело глазеть на этот странный и нелепый дом, а совсем другое дело жить в нем… Но Ким верил: все вернется. Все образуется. Все станет в сто раз лучше. Вот и сейчас, лежа в салоне красоты, он капризно требовал, чтобы его улучшали, чтобы делали из него неописуемого красавца, потому что ему предстоит поразить публику, снова влюбить ее в себя, утонуть в сиянии вновь вспыхнувшей славы… Его мечты были прерваны телефонным звонком. Ким недовольно поморщился, он не любил, когда его тревожат в такие ответственные моменты, как уход за его внешностью. Не глядя, он протянул холененькую ручку, в которую мастер маникюра услужливо вложил украшенный стразами смартфон. На экране высветился номер Дуонг. - Слушаю, дорогая, - манерно протянул Ким. - Ким, сорри. Плохие новости. Сидней тоже отпадает. - Что? Что??? – выдохнул Ким. У него потемнело в глазах. Сидней. Его последняя надежда. Его… Изящные пальцы разжались, холеная рука бессильно повисла, смартфон громко стукнулся о пол. - Вам плохо, господин Ким? – испуганно забегали вокруг мастера. - Нет… Да… Телефон, - прошептал Ким. Телефон подняли с пола, вложили в дрожащую руку поверженного поп-идола. - Ким. Ким! Ответь, черт тебя возьми, - слышался в трубке голос Дуонг. – Взбодрись, тряпка! Иначе я вообще откажусь с тобой работать! - Все бессмысленно, - прошептал Ким. – Все кончено… - Заткнись! Ныть будешь потом. Да, концерты накрылись. Но у меня есть один план. Он поможет подлатать твои финансовые дыры. Давай, вылезай из своей вонючей бочки, допиливай ногти и живо ко мне! - Да… да, - чуть слышно прошептал Ким. - На его глазах стояли слезы. Слезы жалости к самому себе. *** Они встретились в офисе Дуонг. Ким был бледен. - Ты действительно был в салоне красоты? – Дуонг окинула Кима скептическим взглядом. – У тебя такой вид, как будто тебя вынесли прямо из морга. - Перестань! – Кима всегда бесило, когда кто-то осмеливался сказать что-то плохое о его внешности. – Ты чуть не убила меня своей новостью, а теперь надо мной издеваешься! Ты для этого меня пригласила? - Ким, ты же знаешь, на меня твои истерики не действуют, - отрезала Дуонг, откидываясь в кресле, закидывая ногу на ногу и закуривая тонкую сигаретку. – Лучше садись, не стой надо мной как тень отца Гамлета. Ким рухнул в кресло с таким видом, как будто готов был лишиться чувств. - Да, мальчик, дела плохи, - безжалостно продолжала Дуонг. – Нет, не так. Они совсем плохи. А если еще точнее, то никаких дел больше нет. Турне сорвалось. Твои песни не попадают даже в первую сотню. Да, можно пробить для тебя парочку телешоу, но ты там будешь просто мальчиком на подтанцовках, не более. Зная твой характер, я уверена, что дело кончится твоими истериками. Ты будешь трепать мне нервы, а проку от твоего участия в шоу не будет. Можно, конечно, вложиться в новый альбом, снять парочку новых клипов. Но, Ким, прости, свои личные деньги я в это вкладывать не буду. Потому что затраты не окупятся. Если хочешь, можешь вложить свои деньги. Но у тебя их нет, ты по уши в долгах. И на этот твой то ли гипермаркет, то ли мавзолей, который ты отгрохал, покупатель найдется не скоро. Если вообще найдется. То есть и это не выход. - И что? – Ким скрестил руки на груди и выпрямился в кресле. – Ты позвала меня, чтобы сказать: все кончено? Что у меня нет никаких шансов? Что ты от меня отказываешься, так? Что ж, считай, ты это сказала. Ты хотела сделать мне больно? Радуйся, ты это сделала. Радуйся! Хотела убить меня? Ты убила! Ты… - Заткнись! – невозмутимо отрезала Дуонг. – Видишь ли, мальчик, другая на моем месте давно вышвырнула бы тебя пинком под зад, потому что ты достанешь кого хочешь своими капризами. А я все вожусь с тобой. Да, мальчик, ты на ноле. Хочешь умереть? Ну, так ложись и умирай. Обещаю организовать телерепортаж с твоих похорон, там крупным планом будут твои рыдающие поклонницы, которые еще остались. Ну и я, само собой, скажу пару прочувствованных слов. Могу даже заранее согласовать с тобой надгробную речь. Хочешь? - Ты издеваешься надо мной? – взвизгнул Ким, вскакивая из кресла, словно подброшенный пружиной. - Сел на место! – приказала Дуонг. – Впрочем, если хочешь, можешь уйти. Дело твое. - Ты не понимаешь, что я сейчас чувствую! – Ким снова рухнул в кресло, закрыл лицо руками, в его голосе слышались рыдания. – Для меня все кончено! Все! Мне незачем больше жить! - Если жить незачем, то можно жить просто так, - пожала плечами Дуонг. – Ты этого никогда не пробовал, мальчик? Попробуй, тебе понравится, я уверяю. Ким всхлипывал и ничего не отвечал. - Ладно, - сжалилась Дуонг. – К делу. Рыдать будешь, когда вернешься в этот свой автосборочный цех. Или сталеплавильный комбинат. Боже, это ж надо было такое отгрохать! Но я о другом. Мне поступило предложение, касающееся тебя. Довольно выгодное. Правда, кхм… необычное. Но, дорогой мальчик, ты не в том положении, чтобы отказываться. Со дня на день тебя прижмут кредиторы, и чем ты будешь с ними расплачиваться? Своей хорошенькой попкой? - Дуонг, что за предложение? – нетерпеливо спросил Ким. – Я хочу знать! - Ну, ты же знаешь о последних разработках Si-El-Jey. Они наделали много шума. Биороботы. - Биороботы? – ухоженные бровки Кима удивленно выгнулись. Да, он, конечно, был в курсе разработок корейского электронного гиганта. Сплав электроники и биотехнологий. Это уже даже на 21-й, а 22-й век. Электронный гигант пару лет назад объявил о прорыве в сфере биотехнологий. И о начале производства роботов-андроидов. Внешне они ничуть не отличались от людей, даже температура их оболочки была эквивалентна температуре человеческого тела: 36,6. Внешний покров биоробота полностью имитировал человеческую кожу, глаза – также были внешне почти неотличимы от человеческих. У биоробота был определенный интеллект: до человеческого он не дотягивал, но робот вполне мог поддерживать беседы на несложные темы. Он мог вести домашнее хозяйство, готовить, заниматься уборкой квартиры. Существовали разные типы роботов: довольно простые и более сложные. Самые сложные модели биороботов могли воспринимать человеческий юмор и человеческие чувства. Например, отзываться на признания в любви. Отвечать на поцелуи. И даже… заниматься сексом с владельцем! Производство этих роботов пока не было массовым. Слишком высоких затрат они требовали, и цена на одного робота была заоблачной. Приобрести себе такую игрушку могли не просто богатые, а сверхбогатые люди. Речь шла о многих миллионах долларов. Поэтому за два года было изготовлено всего лишь порядка десятка таких роботов. Это была технология, слишком уж опередившая свое время. И цена заоблачная, и естественный страх перед машиной, имитирующей человека. Не каждый решится иметь такую машину в своем доме. Ким, впрочем, одно время горел желанием приобрести себе такого робота. Во-первых, это стало бы для него отличным пиаром. Во-вторых, поводом для зависти со стороны его многочисленных знакомых, а Ким обожал, когда ему завидовали. В-третьих… в-третьих, Ким, которому наскучили бесконечные любовники, подумывал о том, что было бы гораздо проще заниматься сексом в постели с хорошо обученной машиной, которая точно будет исполнять все его желания… Но эти его мечты так и остались мечтами. Как раз в ту пору дела Кима резко покатились под гору, и быстро стало ясно, что ни о каком биороботе не может быть и речи. По крайней мере, в обозримом будущем. - Да, биороботы. Тебе предлагают стать внешним образцом для изготовления новой, эксклюзивной модели биоробота. - Мне? – с изумлением воскликнул Ким и испуганно схватился за локти, словно его драгоценную шкурку должны были содрать и напялить на андроида. - Тебе, мальчик, - усмехнулась Дуонг. – На твою внешность поступил эксклюзивный заказ. - От кого? – тут же спросил Ким. - Не знаю. И, скорее всего, не узнаю. Имя заказчика держится в строжайшем секрете, это одно из условий. Но дело в том, что Si-El-Jey для изготовления андроида с твоей внешностью должна получить твое официальное согласие. Иначе ты будешь иметь право вкатить им иск за незаконное использование твоего имиджа. Цена согласия – 4 миллиона долларов. - Сколько? – Ким разинул рот, у него перехватило дыхание. - 4 миллиона. Минус налоги. Минус мой процент как посредника. Итого на руки ты получишь всего около двух с половиной миллионов. Ведь ты как раз столько примерно и задолжал, мой красавчик, так? Ким заморгал. Раньше он никогда не считал денег, швыряя их направо и налево. Когда же настали черные дни, и он раскрыл глаза, то обнаружил, что его общий долг составляет сумму, эквивалентную почти двум миллионам долларов. Это приводило его в тоскливый ужас. А сейчас… сейчас… у него появлялась возможность не только погасить свой долг, но и остаться обладателем чуть ли полумиллиона долларов! Конечно, для привыкшего купаться в роскоши Кима это была не слишком большая сумма… Но сейчас у него не было и ее. Да у него вообще ничего не было! - Я… согласен. Согласен! – воскликнул Ким. – Почему ты мне раньше не сказала? Давай бумаги, я все подпишу! - Не спеши мальчик, - вздохнула Дуонг. – В проекте договора есть два условия. Весьма существенных. И… весьма специфических, скажем так. - Что такое? – нахмурился Ким, предчувствуя подвох. - Если переводить с юридического языка на человеческий, то первое условие таково. Согласившись на создание андроида с твоей внешностью, ты обязуешься впредь никогда и никому не предоставлять больше такого права. Иными словами, андроид с твоим личиком и фигуркой будет существовать в единственном экземпляре. Если кто-нибудь когда-нибудь предложит тебе согласиться на создание еще одной твоей копии, ты обязан будешь отказать. В противном случае тебя ждут многомиллионные штрафы, которые тебе никогда в жизни не выплатить. Ким растерянно молчал, не зная, что и думать. - Кто-то хочет стать эксклюзивным обладателем твоей внешности, - пожала плечами Дуонг. – Знаешь, в иной ситуации я посоветовала бы тебе как минимум поторговаться, прежде чем связывать себя таким ограничением на всю оставшуюся жизнь. Но сейчас, мальчик, скажу откровенно: хватай, что предлагают. Потому что если твои дела пойдут так же, как и сейчас, не уверена, что через год о тебе вообще кто-нибудь вспомнит. И уж тем более, вряд ли сделает такое предложение. - Хм… - Ким сложил пухлые губки бантиком. – А… что за второе условие? - Второе условие куда более спорное. Если не сказать хуже, - задумчиво произнесла Дуонг. – Андроид с твоей внешностью будет создан для весьма специфических целей. - Для каких? - Он не будет заточен под функции прислуги или охраны, как это обычно делается. Заказчик хочет, чтобы андроид в первую очередь мог исполнять твои композиции и… заниматься сексом. - Что? – вздрогнул Ким. - Сексом. В пассивной позиции, - невозмутимо пояснила Дуонг. Ким молчал, переваривая услышанное. - Но… почему андроид? – спросил он. – А… а я? - Хм, у меня только одно объяснение. Заказчику не нужен ты лично, с твоими всем известными закидонами, капризами, склоками, истериками. Он хочет трахать тебя. Или такого как ты. Только и всего. Прости мальчик, но это так, - Дуонг опять пожала плечами. - Я… Меня… - Кима затрясло от ярости и обиды. Как мог кто-то не хотеть его… Не его, а жалкий суррогат?? Это… это… У Кима потемнело в глазах. Это был удар посильнее отмены гастрольного тура. На Кима как будто обрушилось небо, придавив его своей тяжестью. Если бы какой-то конченый извращенец возжелал секса с Кимом, тот бы, скорее всего, согласился. Он обожал скандалы и умел ими пользоваться к своей выгоде. Но то, что ему предпочли какого-то мерзкого андроида, было сильнейшим ударом по его самолюбию. По идее, даже из этого можно было бы устроить скандал, но Ким понимал, что скорее умрет, чем допустит это. Для него это будет неслыханным унижением! Нет, нет и нет. - Нет! – Ким снова вскочил с кресла и топнул стройной ножкой. – Нет. Я не подпишу. Я не дам согласия! Я не желаю, чтобы какой-то извращенец трахался с моей куклой! Нет! И пусть они только попробуют сделать этого чертова андроида! Я их всех засужу! Я… Я…! - Успокойся, мальчик, - примирительно сказала Дуонг. – Никто не будет делать андроида без твоего согласия. В Si-El-Jey сидят не идиоты, и они дорожат своей репутацией. Иначе бы они даже не стали бы ставить тебя в известность. Так что успокойся. Но мой тебе совет: хорошенько подумай, прежде чем отказываться. Сейчас это твой единственный шанс вылезти из финансовой ямы. - Нет! – звонко, по-мальчишески крикнул Ким. – Никогда. Так и передай этим ублюдкам! И он пулей вылетел из офиса Дуонг.