Страшные сказки

Всего несколько глотков черной жидкости, по вкусу напоминавшей гниль, и кажется, что адское пламя моментально поглотило нижнюю часть моего тела. Меня разрывало… В прямом смысле слова. И это зрелище навсегда останется в моих воспоминаниях, как самый жуткий кошмар. Чешуя слезала с хвоста пластами, покуда он разделялся надвое. Мелкие куски мяса отслаивались от костей, а на их месте кровавым месивом нарастало нечто новое — человеческие ноги. Рот открывался в немом вопле. Хотелось остановить это, хотелось чтобы агония прекратилась. Но моим безмолвным мольбам некому было внять. И мое тело скручивалось в непрерывных судорогах, что только добавляли новой порции боли, в которой я и так, казалось, тонул. Я запускал пальцы в волосы, сжимал их в кулак и натягивал их до предела, моментами даже выдирая мелкие пряди, что красными нитями были намотаны на фаланги. Но боль, полученная от этого, не шла ни в какое сравнение с «великим чудом» подаренным мне старой каргой. В глазах потемнело и я ощутил, как плавно волной меня прибило к берегу. Кожу лица неприятно оцарапал песок, смешанный с мелкими частицами ракушек. Вода легкими касаниями ласкала новообретенные ноги. В эти мгновения становилось чуть проще пережить боль, что не хотела до конца отпускать мое тело. В горле до сих пор стоял мерзостный ком с привкусом зелья, что ведьма вручила мне взамен на голос, которого так не хватало, покуда агония испепеляла меня изнутри. Чтоб она сдохла. Предупреждать о таком надо. Тяжелое дыхание медленно восстанавливалось после пережитого ужаса, а внутри плавно расползалось желание забыть проклятое перевоплощение, как страшный сон. Уснуть и проснуться лишенным памяти. Уснуть. Сил не хватало даже на то, чтобы приподняться на руках, не говоря уже о использовании новых конечностей. Вода наплывами смывала боль. Веки предательски слипались и тьма медленно окутывала разум. Завтра я его найду. Да. Завтра…

***

Я был озадачен. Картина, что открылась моему взору, полностью отличалась от всего, что рассказывали братья и сестры, успевшие уже не раз побывать на поверхности. Не было голубого неба; не было легких, прекрасных трелей птиц; не было зеленых лесов и полей. Даже замок казался другим. Он не был тем прекрасным зданием из сказок, нет. Казалось, что это строение мрачно возвышается над унылым городом, а черные тучи идут прямо из его крыш, застилая собой небесную синеву. Молнии окрашивали небо причудливыми узорами, волны с каждой минутой становились все сильнее, а внутри меня разрасталась печаль. Я так ждал того дня, когда смогу воочию лицезреть прекрасный мир за пределами родного океана, пусть даже из далека, ненадолго, но эта мечта озарялась всеми красками радуги, как на упаковке от конфет, что я когда-то выловил в морских водах и спрятал в своем тайнике. Только вместо чего-то прекрасного меня ждала гроза, усиливающаяся с каждой минутой и удручающая серость. За спиной раздался треск и я повернулся, дабы лицезреть корабль, мачта которого полыхала. Красные языки пламени постепенно поглощали дерево, и даже дождь не был для них преградой. Пространство постепенно начали заполнять вопли, треск усиливался, а судно постепенно разваливалось на части. Ведомый любопытством я плыл навстречу к ошметкам корабля, в надежде, что после этой неудавшейся вылазки смогу хотя бы унести себе в коллекцию какую-нибудь диковинную человеческую вещицу. Но вместо интересного артефакта я нашел его, полуживого и красивого, как статуи в отеческом замке.

***

Резкая боль пронзает живот и я сворачиваюсь клубком, цепляясь за место вспышки болезненных ощущений. Это выдергивает из забвения. Резко раскрываю глаза и пытаюсь сфокусироваться на темных фигурах, что возвышаются надо мной, но не успеваю, так как получаю увесистый пинок по хребту и сжимаюсь еще сильнее, словно стараясь раствориться в пространстве, превратиться в маленькую точку, лишь бы не получить очередную порцию треклятой боли. — Эй, ты живой? Подай хоть звук. — мужской хриплый голос взывает сверху и я открываю рот, чтобы ему ответить, умолять их остановиться, но с моих губ срывается лишь тишина, которая теперь будет преследовать меня, покуда я не найду свою истинную любовь до третьей полной луны. Или не превращусь в морскую пену. Только сейчас ко мне пришло осознание, какую беспросветную глупость я сотворил, когда пошел на сделку с ведьмой, но эта мысль растворяется в новой волне боли от очередного удара, в этот раз прилетевшего чуть ниже лопаток. Стискиваю зубы до скрежета и цепляюсь пальцами за ногу, что находится ближе всего ко мне. — Смотри-ка, видимо все же живой. — Доносится более приятный голос со спины и по позвоночнику пробегают мурашки от осознания, что я его уже слышал. Совсем недавно. Это тот самый голос, ради которого я решил пережить перевоплощение. Ради которого я кинулся к ведьме, как только услышал историю о том, что возможно навсегда стать человеком. Только в тот раз в нем не было столько жестокости и высокомерия. Нет. Нет. Не может быть. Я ошибся. Всё это какое-то недоразумение. Этому есть объяснение. Я ведь для него просто чужак. Он просто увидел во мне угрозу, как если в наши владения заплывают приспешники Урсулы, а то и она собственной персоной. Надо все объяснить. Что я не представляю опасности, я здесь ради него. Я вскакиваю на свои новые конечности, дабы оказаться лицом к лицу с людьми, но моментально падаю, ибо ступни пронизывает болью, сравнимой с тысячей уколов о иглы ядовитых морских ежей. Кожу дерет песок и я морщусь от жжения, расползающегося по коленям. Пресвятой Посейдон, что это только что было? На лице застывает гримаса полнейшего ужаса. Но я всё равно пытаюсь опять, в этот раз поднимаясь медленно, прикусив нижнюю губу до появления солоноватого металлического привкуса, что оседает на кончике языка. Такое ощущение, словно ступни обжигает адским пламенем. Я не выдерживаю. Колени подкашиваются, не привыкшие к такой нагрузке руки не слушаются и я с размаху влетаю лицом в песок. Вот же старая мразь. О чем еще ты меня не предупредила? Сверху доносится смех и в бок прилетает еще один пинок. В этот раз удар слабее, но приятнее он от этого не становится. Нет! Пожалуйста! Прекратите! Я вновь открываю рот в беззвучном вопле. Мольбы, что так хочется донести до мужчин растворяются в оглушающей тишине, сбиваемой лишь шумом волн, омывающих берег. — Глянь, какой тихий. Немой что ли? Помычи хоть, ради приличия. — Подошва сапога опускается на мою голову, как только я пытаюсь подняться. Вжимает меня обратно в землю. — Что будем с ним делать? — Неси в замок, я позже придумаю. Только не попадайся отцу на глаза, а то он все веселье испортит, покуда оно даже не началось. — второй голос удаляется, как и скрип шагов по сухому песку. — Будет сделано, Ваше Королевское Высочество. Чужие пальцы сжимают в кулак мои волосы и тянут наверх. Я же цепляюсь ногтями за его руки в попытках высвободится, за что получаю с размаха в висок. В голове звенит. В глазах темнеет и на фоне размывается мерзкий хриплый голос. — На твоем месте я бы не дергался, у принца… — дальнейшее я уже не в силах разобрать. Шум заполняет мою голову и все звуки сливаются воедино. Тьма и тишина окутывают меня полностью.