Страшные сказки

Я открыл глаза, но тьма до конца не отступила. Лишь откуда-то сверху, сквозь щель, просачивается слабый луч света. Стойкий запах сырости и плесени уже начал казаться таким привычным, что это пугает. Холод расползается по коже от прикосновения с влажным камнем пола и стены. Дрожь пробирает все тело до кончиков пальцев. Зубы стучат, а я сжимаюсь клубком в углу своей «комнаты», так любезно предоставленной мне принцем. С противоположной стороны моей камеры раздается скрежет открываемой двери и теплый свет лампы освещает пространство вокруг. Я дергаюсь в сторону и морщусь от боли, что охватывает запястья. Цепи натягиваются, а наручники впиваются в кожу, напоминая о том, что это не страшный сон. Нет возможности очнуться от него и забыть спустя пару дней. Это реальность. Мерзкая, зловонная и пропитанная моей кровью. — Соскучился? — голос, сочащийся фальшью и слащавостью, наполняет темницу. На его лице появляется улыбка, от которой каждый раз мурашки пробегают по всему телу. Надменная, жестокая… Больше напоминающая оскал хищника, представляющего, как спустя мгновение запустит свои острые когти в свою добычу. Разорвет её на части. И с упоением будет наслаждаться угасающим блеском жизни в ее глазах. В голове моментально становится пусто и остается лишь это приторное «соскучился», что он употребляет каждый проклятый раз, как спускается сюда. Соскучился по чему? По ударам с ноги, что разукрасили половину моего тела в чернично-зеленый оттенок? Хлестким пощечинам, что выбивают последние мысли из головы? По слюням, что смешиваются со слезами на полу, каждый раз, как ты вжимаешь меня лицом в каменную кладку? По чему из всего этого, не до конца озвученного списка, черт возьми, я должен был соскучиться? — Не хочешь показать, как ты меня ждал? — Каждое его слово отражается эхом от стенок моей черепной коробки. Я знаю, что будет дальше. Приветствие ведь никогда не меняется. Меняется лишь жестокость наказаний при непослушании. Он снимает с себя штаны и рубашку. Двигается в мою сторону, покуда его член не упирается мне в лицо. — Давай, мальчишка, соси. И я послушно открываю рот, провожу кончиком языка по всей длине члена, обхватываю губами головку и заглатываю его почти до основания, пока он не утыкается мне в горло. Он зарывается пальцами в мои волосы, сжимает пряди в кулаки и резко вбивается еще глубже. На мгновение останавливается, лишь для того, чтобы спустя несколько секунд продолжить толкаться в мой рот снова и снова, с каждым разом загоняя член всё дальше в глотку, лишая возможности сделать вдох. Слезы стекают по щекам и я хватаюсь за его бедра, стараясь отстраниться. Резким движением он выходит из моего рта и почти в тот же момент кулак впечатывается в мою скулу. Кашель дерет горло. Соленая влага застилает глаза и я прикрываю лицо руками, в надежде не получить вторую порцию наказания. Сворачиваюсь в комок. Ощупываю пальцами скулу и закусываю губу, чтобы отвлечься от жара, что расползается по щеке и виску, при помощи другого источника болезненных ощущений. — Все же так хорошо начиналось… Я уж было подумал, что научил тебя послушанию. — он цокает языком, разворачивается и отходит к своей одежде. Вытаскивает из штанов ремень и складывает его пополам. Но посмотрев на меня сжимает в ладони кожаный конец, оставляя металлическую бляху болтаться у самой земли. Я даже не успеваю развернуться к нему спиной. Раздается мерзкий свист и адская боль, от удара металлом, расползается по боку. Резко сгибаюсь, цепляюсь ногтями, или тем что от них осталось, за камень. Следующий удар приходится по ребрам, выбивая из меня остатки воздуха. После третьего удара, что прилетел по лицу, перестаю считать. Я захлебываюсь слезами и кровью из разбитой губы. В глазах потемнело. Я молюсь, чтобы он не рассчитал силу. Чтобы убил меня сегодня. Чтобы мне не надо было терпеть это все до третьей луны. Умоляю. Убей. Меня. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь его тяжелым дыханием. Кажется, что я почувствовал, как он жадно разглядывает мое тело, оценивая проделанную работу и наслаждается этим зрелищем. Звонкий лязг металла, упавшего на камень, оглушает. Даже не замечаю, как он подошел ко мне. Резким движением укладывает меня на живот, приподнимает мои бедра и раздвигает ноги, чтобы устроиться между ними поудобнее. Упирается головкой члена в колечко мышц и резко входит. Я вгрызаюсь в свою нижнюю губу и шкрябаю пол ногтями, когда он начинает ритмично двигаться внутри меня. Каждое его движение отдается болью по всему телу. Его горячее дыхание обжигает кожу шеи и он всем своим весом наваливается на меня, входя до основания. — Какой же ты горячий. Нежный. И такой тугой. — Хлесткие удары ложатся на мою задницу. Когда он грубо сжимает мои бедра и начинает резко насаживать на себя, ягодицы уже горят огнем. Он вбивается в меня снова и снова, пока не издает сдавленный стон, впиваясь зубами в мое плечо. Он выходит из меня и встает. Я слышу, как удаляются его шаги. Слышу шорох одежды и гляжу в сторону этого звука, но перед глазами все плывет, смазывается в одно цветное пятно. Тело полыхает. Словно весь организм — это одна сплошная рана. По ногам стекает теплая жидкость. А сил не осталось даже на то, чтобы просто сжаться в клубок и плакать. — Смотри, всего пара месяцев прошла, а ты растянут настолько, что даже смазки не надо. Глядишь, еще через несколько научишься быть хорошим мальчиком и я смогу снять с тебя цепи. — Его блаженно-довольный голос сводит с ума. Распаляет ярость в груди. И ненависть. К принцу. К себе. К этому проклятому миру, в котором такое сходит с рук людям. — Скоро к тебе зайдет Гюнтер. — бросает напоследок, прежде чем закрыть за собой дверь, скрежет которой эхом разносится по каменному мешку, и забрать с собой единственный источник света. Ненавижу. Ненавижу! НЕНАВИЖУ! Тьма вновь обволакивает меня и я, закрыв глаза, утопаю в беспокойном сне.